Chapter fourth
Многие из вас наверняка видели коал: на картинках, у друга на аватарке, в рекламе средств от насморка, или даже собственными глазами, сидящего мишку на дереве-эвкалипте. Почему я заговорила о такой мелочи, как любимое животное? Я не знаю. По утрам какие только мысли не приходят в мою голову... Порой я думаю, что мой мозг сошел с ума. Однако каждый раз все начинается по новой. Я уже смирилась с этой мыслью, поэтому...
- Джо! Там Дин за тобой приехал, - кричит мама снизу. Я, как и все девочки-охотницы-на-нечисть, до последнего надеялась, что я выйду, а там стоит Шевроле Импала тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, а рядом, облокотившись о дверцу, и Дин Винчестер в своей клетчатой рубашке и поношенных джинсах с темно-коричневой потертой кожаной курткой в руках. Однако каждый раз я вижу другого человека и немного огорчаюсь. Но весь сок в том, что я также безумно, как и Дина Винчестера, любила Дина Ливингстоуна. Этот парень не только хороший баскетболист. У него много достижений с сфере спорта: футбол, регби, бейсбол. Все, что связано с мячом - все его. На свиданиях (которые мама почему-то не считает таковыми) он всегда услужлив и мил. Он постоянно играет роль моего защитника и пытается казаться старше, чем он есть. Я знаю, что на него постоянно вешаются девчонки. Да и до нашего знакомства вешались. Я постоянно задаюсь вопросом: "Почему он выбрал именно меня? Почему не Трейси? Не девушек из чирлидеров?". Честно говоря, задавать ему этот вопрос напрямую было бы глупо. Многие девушки так делают и порой это не заканчивается чем-то хорошим.
- Готова к школе? Сегодня первая серьезная тренировка с новеньким. Придешь? - спрашивает он, отвлекая меня от мыслей. Я посмотрела на его профиль: спокойное выражение лица, карие глаза устремлены на дорогу, ноздри слегка раздуваются, когда он вдыхает в себя воздух, а губы изредка подрагивают то ли от нервозности, то ли в порыве улыбнуться мне.
- Так что? - я вздрагиваю от повторного вопроса. Я снова увлеклась.
- Да, конечно, я приду. Ты еще сомневаешься? - я пытаюсь быть веселой, но после вчерашнего вечера с Джейд мне становится неловко рядом с ним. Я отчетливо понимаю, что еще слишком рано, но мама и тетка так интересуются этим, словно это должно было произойти давно и повториться еще раз сто.
- Ты в последнее время какая-то странная. Молчишь все время, и взгляд отстраненный. Тебя кто-нибудь обидел?
- Нет, что ты. Просто много пищи для раздумий, как сказал бы папа.
- И о чем же ты думаешь?
- Это не важно. Глупые девчачьи замашки, - я махнула рукой и вышла из его машины, понимая, что мы стоим так уже минуты две без дела, как только приехали в место назначения.
- Стой! Ты куда так рванула? - он хватает меня за руку и разворачивает к себе. Я по-прежнему очень близко воспринимаю какую-либо информацию к сердцу. Меня начинает трясти, на глаза наворачиваются слезы, а в горле першит так, что не могу и слова сказать. Эта давка серьезно действует на мои нервы. Всякий раз, когда это происходит, я чётко понимаю, что они делают это специально, но сейчас этой мысли недостаточно, чтобы успокоить меня. Разве я сама не могу разобраться со своей жизнью? Обязательно в неё лезть?
- Я..., - мысли быстро проносятся у меня в голове. Я уже не могу говорить. Мой организм достиг той стадии, в которой уже не можешь остановить наплывающую истерику. Я слишком долго терпела это, а теперь вспомнила все разом и...Понеслось.
- Что случилось? Тебя кто-нибудь обидел? Кто? Или дело во мне? Ответь же что-нибудь! - взволнованно бормочет он, притягивая меня к себе.
- Я в порядке, правда, - плачу я в его футболку.
- Ты сама-то себе веришь? Рассказывай, - его голос звучит уже более спокойно.
- Не могу. Это все...сложно.
- Хорошо. После уроков, да?
Я молча киваю, понимая, что ничего ему не расскажу. Пусть это и касается наших отношений, но это касается и меня в большей степени. Я не могу просто так взять и рассказать ему все. Он посчитает меня глупой и неопытной. Хотя такой я и являюсь.
...
- Сегодня мы поговорим о понятии "дружба". Что вы знаете о дружбе? Какие-нибудь мысли? - говорит наш учитель, прохаживаясь взад-вперёд вдоль своего стола.
- Дружба - это взаимная отдача. Когда ты делаешь что-то хорошее для человека и можешь ждать этого в ответ, - отвечает кто-то.
- Хорошо, Стайлс. А что насчёт той дружбы, которая появляется ради выгоды?
- Думаю, такая дружба не может называться таковой, - отвечает тот же голос.
- Вы правы. Однако бывает такое, когда человек и не подозревает о фальши друга.
- Бывает. Но со временем ложь становится явью, и Бог их наказывает, - я обернулась, чтобы посмотреть на этого умника. Он смотрел мне прямо в глаза. Мне стало страшно от его взгляда. Такое чувство, будто этот диалог адресовался мне. Гадкий индюк, отбирающий чужие шкафчики.
...
- Три опоздания. Четыре прогула. Десять замечаний от учителей. Четыре от меня. И двадцать стычек с одноклассниками! И это только начало списка, - сердито вещала она, стоя надо мной в устрашающей позе. Вау, да она моя фанатка! Может, ей дать свой автограф? Она точно обрадуется. Где там ручка?
- Что ты можешь сказать в своё оправдание? - после минутного молчания снова начинает она, отвлекая от поиска ручки.
- Ну, ладно, - я безразлично пожимаю плечами. - В этом месяце все было скудно. Мать постоянно привозила вовремя, уроки казались интересными, поэтому прогуливать не хотелось, а учителя привыкли к моим выходкам. Да, даже одноклассников уже не так просто завести! Моя жизнь становится скучной.
- Я позвала тебя не для того, чтобы поздравить! Это уже не в первый раз, когда я тебя вызываю. И теперь имею полное право исключить тебя.
- Ладно, - мне абсолютно плевать.
- Но я понимаю, что это на тебя не повлияет вовсе, - продолжает она, игнорируя мой комментарий, - поэтому ты должна будешь организовать спектакль, посвящённый любви и верности, а именно "Ромео и Джульетта", в котором ты будешь играть главную роль. А для того, чтобы ты выполнила свою работу, я даю тебе наставника.
В дверь постучали.
- Заходи, дорогой, - её тон сию же минуту сменился на приторно-вежливый. - А вот и твой наставник. Знакомься - Гарри Стайлс.