Съемочная площадка
Она приезжает на съемочную площадку «Очень странных дел» в пять утра, когда солнце еще не решило, вставать ему сегодня или нет. В гримерке пахнет кофе и лаком для волос — запах, который стал для нее родным за эти годы.
Ее рыжие волосы, теперь уже не просто длинные, а легендарные — уложены в знакомые локоны. Она смотрит в зеркало и видит не только себя, но и ту девочку из Техаса, которая все еще сидит где-то внутри. Сегодня съемки сложной сцены — Макс снова придется быть сильной. Придется держать все в себе.
— Кофе? — ассистентка протягивает бумажный стаканчик.
— Да, спасибо.
Она делает глоток и закрывает глаза. Гримерка — ее временное убежище, место, где можно побыть собой до того, как камеры включатся и придется стать кем-то другим.
Через час она выходит в коридор павильона. Здесь всегда сумрачно, пахнет деревом и краской, где-то за углом рабочие двигают декорации. Звук шагов тонет в толстых коврах, проложенных, чтобы не мешать записи.
Она идет к площадке, где строят очередную версию Хоукинса — на этот раз больничную палату. В голове прокручивает текст: «Я не боюсь. Я больше ничего не боюсь».
И вдруг останавливается.
В конце коридора, у автомата с газировкой, стоит девушка, которую она видит впервые.
Черные волосы — длинные, прямые, тяжелой волной падают на плечи. Чуть выше ростом, чем она сама. В джинсах и простой футболке, с папкой в руках — видимо, сценарий. Девушка поправляет волосы, закидывая их за ухо, и в этот момент поворачивает голову.
Зеленые глаза. Такие яркие, что кажутся подсвеченными изнутри.
Они встречаются взглядами.
И тогда незнакомка улыбается.
Улыбка обворожительная — теплая, чуть смущенная, будто она поймана на чем-то личном. В ней есть что-то, отчего у актрисы внутри что-то щелкает. Что-то очень знакомое.
— Привет, — голос у незнакомки низкий, с легкой хрипотцой. — Прости, я тут заблудилась немного. Первый день.
Рыжая актриса моргает, выныривая из странного оцепенения.
— О, привет. Ты... новая? Я не видела тебя на читках.
— Я позже подключилась, — черноволосая девушка делает шаг ближе, и теперь они стоят друг напротив друга. — Роль небольшая, медсестра в одной сцене. Но я так волнуюсь, что решила приехать пораньше, все разведать. И разведала — теперь не могу найти вход.
Она смеется. И в этом смехе — та же знакомая нотка. Нотка человека, который привык справляться сам.
— Пойдем, провожу, — рыжая улыбается в ответ. — Я здесь уже сто лет, все ходы знаю.
Они идут по коридору плечом к плечу. Черноволосая чуть выше, и это ощущается как-то... правильно. Уютно.
— Ты давно снимаешься? — спрашивает та, заглядывая в лицо зелеными глазами.
— Давно. Но каждый раз как первый.
— Понимаю. Я вообще думала, что не пройду кастинг. Сидела дома в Техасе, ждала звонка, думала: ну все, опять мимо.
Рыжая замирает посреди коридора.
— В Техасе?
— Ага. Маленький городок, ты его не знаешь. Его вообще никто не знает.
— Попробуй удиви меня. Я сама оттуда.
Черноволосая останавливается, смотрит с новым интересом, чуть склонив голову набок. Прядь черных волос падает на лицо.
— Серьезно? Из какого?
— Бойз Ранч. Если ты оттуда же, это будет судьба.
Та смеется — громче, свободнее:
— Не угадала. Я из Амарилло. Но это рядом. Считай, соседи.
Они стоят посреди полутемного коридора, две девушки из ниоткуда, которые пробились в мир, где снимают кино. В глазах черноволосой — тот же свет, что рыжая видела в своем отражении тысячи раз. Свет человека, который держит все в себе.
— Я так и не спросила, как тебя зовут, — говорит рыжая.
— Эмма. А тебя я знаю. Тебя все знают.
— Это странно. Когда тебя знают те, кого ты не знаешь.
— Привыкай, — Эмма улыбается своей обворожительной улыбкой. — Или не привыкай. Так даже лучше.
Сзади кто-то окликает рыжую по имени — помощник режиссера, с рацией, запыхавшийся.
— Тебя потеряли, там грим тебя ждет, поправка нужна!
— Иду, — откликается она. И поворачивается к Эмме: — Ты сама найдешь дорогу? Там по коридору налево, потом табличка «Гримерные».
— Найду. Я привыкла сама.
Рыжая смотрит на нее еще секунду. В зеленых глазах — что-то неуловимое. Словно они обе знают какую-то тайну, но пока не готовы ее назвать.
— Удачи, Эмма из Амарилло.
— Удачи, звезда.
Рыжая уходит по коридору, слыша за спиной шаги, затихающие в другую сторону. На душе странно тепло, будто она встретила не незнакомку, а кого-то очень родного. Кого-то, с кем можно не объяснять, каково это — тащить на себе целый мир.
В гримерке она садится в кресло, и стилист начинает поправлять прическу.
— Ты какая-то задумчивая, — замечает та.
— Просто встретила кое-кого.
— Знакомого?
— Пока нет. Но, кажется, очень похожего на меня.
Она смотрит в зеркало и улыбается. Сегодняшняя сцена про Макс, которая держит удар, вдруг кажется легче. Потому что в этом мире, где она привыкла быть одна, вдруг появился кто-то еще.
Кто-то с черными волосами, зелеными глазами и улыбкой, от которой хочется верить, что все получится.
Даже если ты привык держать все в себе.