Проклятие Нептуна

Уже была глубокая ночь, когда Ноэль проснулся. Сидя на жестком неудобном стуле, он слегка встряхнул головой, потер слипшиеся веки и потянулся. Ноэль помнил, что обещал капитану не смыкать глаз, но внезапно навалившаяся усталость быстро сморила его, и он не в силах сопротивляться задремал.

Юноша осмотрелся. Комнату освещал тусклый свет луны и одинокой свечи, стоявшей на тумбе возле кровати. Габриэлла и ребенок все еще спали. Опершись руками о колени и сжав пальцы рук в замок, Ноэль пристально всмотрелся в лицо девушки.

Как же она была красива. Черные волосы рассыпались по подушке шелковистой волной. Несколько спутанных прядей прикрывают малую часть ее лица; ресницы чуть подрагивают, а пухлые столь нежного кораллового цвета губы слегка приоткрыты. Совершенно беззащитная и такая спокойная; Ноэль готов был смотреть на нее вечность. Кажется, сон ее тих и спокоен, как сон ребенка, и кошмары, наконец, оставили ее. Юноша был этому рад.

Он был рад, что она хотя бы во сне чувствует себя в безопасности. Возможно, на это повлияла дикая усталость или же отсутствие поблизости недоброжелателей, заставляющих своим видом чувствовать себя в постоянном напряжении. В любом случае Габриэлла, наконец-то, начала приходить в себя. Ноэль стал замечать эти медленные изменения в ее поведении еще на корабле Гринвуда: ее тягостное молчание сменилось живостью – девушка каждый раз старалась поддерживать разговор, она стала меньше погружаться в собственные тягостные мысли и всегда искала возможности с кем-нибудь поговорить. Кажется, постоянные разговоры помогали ей забыться.

Ноэль не знал, сколько времени он просидел в таком положении, не сводя взгляда со спящей девушки, но, когда по его телу пробежала мелкая дрожь, он, наконец, поднялся со стула и прошелся к окну. Коснулся пальцами холодного стекла и ощутил новую волну мурашек. Быстро наступившая осень принесла с собой холодные ветры и проливные дожди. И сейчас на улице тоже шел дождь, бил мелкими каплями в окно.

Такая промозглая погода не давала думать ни о чем хорошем. Ноэль, прислонившись головой к раме, прикрыл глаза. Последние дни его одолевали сомнения. Совсем не так он представлял себе жизнь вдали от Джонатана Кьюберри и его команды; он желал сойти на берега Испании свободным человеком, каким был когда-то, и вернуться к прежнему образу жизни. Возможно, уже самому построить пекарню или стать подмастерьем у какого-нибудь несчастного, одинокого старика. Но разве прежняя жизнь помогла бы избавиться от всех тех событий – радостных и горестных, что произошли за все месяцы службы у пирата?

Ноэль теперь понимал, что это невозможно. Он не сможет оставить прошлое, равно как и Габриэлла. Ему вдруг подумалось, что если бы в его жизни не появилась эта девушка, заставляющая его сердце замирать лишь от одного теплого взгляда, лишь от одного невинного прикосновения, то, возможно, сейчас ему было бы гораздо легче. Разве не легче оставлять все тягостное позади и уверенно идти дальше, когда у тебя нет причин задерживаться? Но мужчина вдруг ясно осознал, что вовсе не появление Габриэллы, а именно его любовь, его привязанность к ней оказались цепями, которые он собственными руками надел на себя и все это время никак не решался их снять. И вряд ли уже когда-нибудь решится.

Нет, Ноэль точно не способен будет оставить эту девушку по своей воле. Но незнание того, сможет ли он уйти по ее просьбе или нет, терзало его с каждым днем все сильнее. Мужчина вдруг ощутил, как внутри разливается жгучее тепло, и сжал кулаки. Сказались злость и буря эмоций, нахлынувшие так внезапно.

Это было несправедливо. Несправедливое наказание – любить и не быть любимым. Видеть любимого человека каждый день, но не иметь возможности стать к нему ближе. Пытаться отпустить, уйти, забыть, но каждый раз претерпевать поражение, ненавидеть себя за это все сильнее и сильнее и не знать, как остановиться.

На смену злости пришло отчаяние. Ноэль вновь почувствовал холод, впивающийся в кожу, и дрожь в груди – никогда еще он не чувствовал себя так паршиво. Мужчина прошелся к тумбе, ополоснул лицо холодной водой из кувшина и тряхнул головой. Сейчас точно не время давать слабину. Ноэль понимал, что нужно удерживать себя от соблазна идти на поводу у негативных эмоций, но все происходящее лишь больше сказывалось на его состоянии, и он с трудом сдерживал себя от совершения необдуманных поступков.

– Ноэль...

Тихий сонный голос вырвал мужчину из раздумий, и его взгляд снова стал живым и осмысленным. Но от Габриэллы не утаилось его задумчивое состояние и напряжение на загорелом мужественном лице; она все же заметила в его глазах грусть и усталость. Присев в кровати, девушка вначале осмотрелась, сонно зевнула, а затем посмотрела на растерянного Ноэля, отчего-то не решавшегося взглянуть на нее.

– Что-то случилось? – тихо спросила Габриэлла, боясь своим голосом разбудить еще дремлющего Калеба. – Ты в порядке?

Чуть помедлив с ответом, Ноэль слабо улыбнулся, поднял, наконец, взгляд и шепотом произнес:

– Все настолько хорошо, насколько это возможно. Сейчас мало причин для радости. Разве не так?

– Так, – сразу же ответила Гэби. – Но мне непривычно видеть тебя таким безрадостным, – добавила она, чуть улыбнувшись.

Ноэль улыбнулся в ответ и присел на стул, стараясь подавить в себе обиду. Хотя бы на время, только рядом с ней, чтобы не видеть снова печаль в ее красивых янтарных глазах.

– Ноэль, – вновь заговорила Габриэлла, осторожно накрыв ладонью руку мужчины, – если тебя что-то мучает и не дает покоя, ты всегда можешь мне обо всем рассказать. Я не стану осуждать тебя, а поддержу, какая ни была бы причина твоей грусти.

Ноэль посмотрел в ее глаза. Они красивые, свежие – в них светится желание помочь. И этот добрый, невинный жест с ее стороны снова заставил его почувствовать себя слабым перед чарующей женской красотой; что-то теплое, приятное и такое нежное колыхнуло внутри, и все обиды вмиг улетучились, уступая место радостному чувству и ощущению нужности кому-то.

– Не переживай, – немного помолчав, сказал Ноэль. – Твое присутствие и голос придают мне сил, а большего я просить не смею. – Он коснулся ладони девушки, накрывшей его руку, и нежно погладил ее. – Ты голодна?

От внезапного вопроса Габриэлла почувствовала урчание в животе и немедля кивнула.

– Тогда я схожу на первый этаж, попрошу трактирщика подать нам чего-нибудь съестного. Билл вернется и, надеюсь, оплатит наше угощение.

– Кстати, а где капитан? – спросила Гэби, свесив ноги с кровати и пригладив руками растрепавшиеся после сна волосы.

– Он ушел на встречу с боцманом. – Ноэль медленно поднялся со стула и направился к выходу. – Ушел он, по правде говоря, уже давно и еще не появлялся.

Остановившись у двери и коснувшись рукой ручки, мужчина обернулся и посмотрел на встревоженную Габриэллу. Не успел он развеять ее сомнения, как она тихо и с досадой спросила:

– Думаешь, он вернется?

Сколько же глубокой печали таилось в этом вопросе. Ноэль с трудом устоял перед желанием сорваться с места и стиснуть девушку в нежных теплых объятиях.

– Я знаю лишь, что он не дает пустых обещаний, – сипло ответил мужчина и слишком поспешно скрылся за дверью, словно испугался дальнейших вопросов Габриэллы.

Оставшись наедине со своими мыслями, Габриэлла забралась на кровать, поджала к себе ноги, уперев колени в грудь, и аккуратно укрыла ребенка покрывалом. В голове все вертелись последние слова Ноэля. Почему-то с каждым днем сомневаясь в искренности намерений Билла все больше и больше, она не знала, стоит ли так запросто начинать доверять ему. В глазах многих Билл разительно отличался от Джонатана, но, испытывая жалость к судьбам обоих мужчин, Гэби понимала, что они невероятно похожи.

Оба сломленные, ищущие свой путь; и какие-то обстоятельства каждый раз не дают им обрести покой. В их телах спрятана огромная мощь, которая каждому в какой-то степени не дает наслаждаться жизнью. Но Габриэлла все равно не понимала глупую вражду между ними. Они оба многое потеряли в детстве и, вместо того чтобы сплотиться, оказались по разные стороны баррикад. Девушка предчувствовала, что ее путь близко и, кажется, надолго сошелся с путем двух братьев, и желала всеми силами остановить их вражду, боясь, что их взаимная неприязнь убьет одного из них.

Ожидая возвращения Ноэля, Габриэлла положила голову на колени и закрыла глаза, чувствуя, что усталость вновь берет над ней верх. Но, так и не погрузившись в сон, она услышала скрип двери и резко выпрямилась, продолжая сидеть на кровати. Сердце тревожно забилось. Габриэлла ощутила острую нехватку воздуха, слегка приоткрыла рот и прерывисто задышала, все еще не веря своим глазам.

В дверях стоял Рольф. Он улыбался как ни в чем не бывало, словно встретил старого друга. Молча и неторопливо он прошел в комнату, острым взглядом окидывая ее обитателей. Следом за ним вошла пара солдат, и Лара, до этого тихо наблюдающая за незваным гостем, вскочила на лапы и громко залаяла.

– Заткни эту шавку, пока я сам этого не сделал.

От его голоса – холодного и строгого – по телу Габриэллы пробежала дрожь. Девушка послушно поднялась с кровати и, опустившись на колени рядом с собакой, осторожно обхватила ее за шею, боясь, что в любой момент она сорвется с места и набросится на герцога. Но тихие неразборчивые слова, срывающиеся с уст Гэби, ее ничуть не успокаивали.

– Мисс...

Габриэлла подняла взгляд на Калеба, который неподвижно сидел на койке и оглядывал герцога и солдат со смесью страха и любопытства в глазах, и ласково, насколько это было возможно в данной ситуации, произнесла:

– Малыш, спустись с Ларой вниз, подожди меня там. – Девушка слабо улыбнулась, поймав взгляд мальчика. – Я скоро спущусь к тебе.

Калеб не стал перечить. Он быстро спрыгнул с кровати, и Лара, злобно рыча, сама подбежала к хозяину и вместе с ним скрылась за дверью.

Медленно поднявшись на ноги, Габриэлла посмотрела на герцога и почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Нет, его взгляд – взгляд насильника, мученика и убийцы – невозможно было вынести. Гэби опустила глаза в пол и услышала после этого, как мужчина усмехнулся.

– Приятно снова видеть тебя, Габриэлла, – заговорил Кристофер и нервно отдернул рукава кафтана. – Хотя, признаюсь честно, я полагал, что ты уже мертва. Но вот ведь неожиданность... Ты оказалась еще одной живучей тварью на моем пути.

Выплюнул слова как ругательства. На душе Габриэллы было гадко. Она полагала, что дни без его общества пошли ей на пользу, что она окрепла, и все раны, оставленные от его прикосновений, зажили, но всего лишь одна встреча, один его взгляд снова нанесли ей удар, настолько сильный, что все раны закровоточили вновь.

– Не бойся, я тебя не трону, – серьезно произнес Рольф и, так и не дождавшись какой-либо реакции со стороны девушки, продолжил: – Раз так случилось, что ты все еще жива, и я пока не собираюсь убивать тебя, то ты должна кое-что для меня сделать.

Габриэлла едва не задохнулась от его наглости. Она так и не решалась поднять на него свой взгляд и, сжимая кулаки, лишь покорно ждала продолжения его монолога.

– Ты слишком много знаешь о моих планах, Габриэлла. Не только из моих уст. Уверен, капитан Кьюберри много чего рассказал тебе о своем младшем брате. Но если ты достаточно умна, то будешь держать язык за зубами.

Девушка услышала, как Рольф медленно направился в ее сторону. Он остановился напротив нее, так, что Гэби видела его сапоги, и положил руку на ее плечо. От его прикосновения девушку бросило в жар, она едва сдержалась от желания отпрянуть. Она чувствовала холод, исходивший от его пальцев, сквозь свою белую рубаху и с большим трудом сдерживала душившие ее слезы.

Мгновение спустя герцог вновь заговорил, тон его стал более серьезным:

– Ты должна молчать обо всем, что знаешь касательно острова, и, разумеется, о задании, которое я тебе поручу, тоже. Ты прекрасно знаешь, куда Джонатан держит путь. От тебя требуется не только увязаться за ним, но и не дать ему отступить во время этого путешествия. – Рольф приблизился к девушке вплотную, заметил, как дрогнули ее плечи, и, наклонившись к ее ушку, прошептал: – Слушай меня внимательно, сеньора, ведь я говорю тебе это первый и последний раз...

Его слова – тихие, требовательные – эхом отзывались в голове Габриэллы. Он оказался слишком жесток, озвучив свою просьбу. Нет, это была не просто просьба. Он требовал, велел совершить ей страшный поступок, и Гэби почувствовала к себе отвращение от осознания того, что она собственными руками может кому-то навредить.

Как только герцог замолчал, Габриэлла отчаянно замотала головой и произнесла:

– Ты не можешь просить меня о подобном... Я не сделаю этого.

– О, еще как сделаешь, моя дорогая, – чуть громче усмехнулся Рольф и аккуратно накрутил на палец прядь волос девушки. – Конечно, сделаешь.

– Нет. – Габриэлла посмотрела в его насмешливые глаза, нервно сглотнула, словно в попытке отогнать страх, и уверенно сказала: – Я не буду этого делать.

– Боюсь, у тебя нет выбора. – Рольф немного отошел от Гэби, посмотрел на одного из солдат и грубо бросил: – Заводи.

Габриэлла растерянно наблюдала за солдатом. Он быстро вышел из комнаты и вскоре вернулся, ведя за собой какую-то женщину. На ее голову был надет мешок из плотной ткани, руки туго связаны спереди. Старое платье с длинными рукавами местами порвано, босые ноги грязные и стоптанные. Габриэллу охватила пронзительная жалость.

– Не узнаешь? – спросил герцог, серьезно глядя на девушку. Она потерянно переводила взгляд с женщины на него и обратно. – Снимите мешок, – приказал он.

Солдат резко сорвал с головы женщины мешок, и она, сощурив от света свечи глаза, испуганно начала озираться по сторонам. Габриэлла едва не задохнулась от острой боли, пронзившей ее грудь, и приложила ладони ко рту, пытаясь задушить в себе слезы, застелившие глаза.

– Мама... – едва слышно прошептала Гэби, чувствуя, как ее сердце разрывается на части от тоски и стыда.

Габриэлла поймала взгляд матери – потерянный, обеспокоенный и тоскливый одновременно.

– Mi niña... (испн. – Моя девочка) – срывающимся голосом произнесла женщина. По ее щекам покатились обжигающие кожу слезы.

Габриэлла долго смотрела на мать, жадно осматривая ее лицо, словно пытаясь навсегда запомнить каждую его черточку, каждую морщинку, и совершенно не узнавала ее. Казалось, что от бойкой африканки, всегда считавшей себя цыганкой, не осталось и следа. Она постарела, осунулась, в ее темных глазах читалось столько боли, столько безнадежной тоски. Когда-то длинные, кудрявые черные волосы матери теперь были кем-то безжалостно и позорно отрезаны и едва доставали плеч. Иссохшие мозолистые руки женщины дрожали, грудь нервно вздымалась и опускалась.

Габриэлла не выдержала. От раздирающей душевной боли из ее глаз брызнули слезы, и она зажала себе рот, словно пытаясь заглушить всхлипывания. Гэби дернулась с места, желая подбежать к матери и стиснуть ее в объятиях, но Рольф резко и жестко схватил ее за руку.

– Не спеши, дорогая, – процедил он, резким движением приблизив девушку к себе. – Надеюсь, ты понимаешь, что будет в случае твоего непослушания. Если ты посмеешь предать меня, не сомневайся, моя рука не дрогнет над головой твоей матери.

– Ты жестокий мерзавец, – выплюнула Гэби, злобно глянув на герцога. Ее глаза, полные слез, блеснули ненавистью и презрением. – Ты будешь гореть в аду.

– Конечно, милая, – едва сдерживая злость, произнес Рольф и, не отпуская руку девушки, громко обратился к солдатам: – Уводите.

Габриэлла вновь дернулась в сторону матери, но хватка мужчины стала сильнее, не позволяя ей ступить и шагу. Один из солдат надел на голову женщины мешок и повел в сторону выхода.

– Mi niña... Mi niña... – тихий шепот срывался с ее губ.

– Нет... Прошу, позволь мне хотя бы обнять ее, – умоляюще взглянув на Рольфа, прошептала Габриэлла. – Пожалуйста, Кристофер... Позволь мне попрощаться.

– Твои жалкие просьбы услада для моих ушей, – произнес мужчина низким, хриплым голосом. – Обнимешь, когда выполнишь мое задание. У тебя будет для этого много времени.

Габриэлла почувствовала, что дрожит, как будто ее бьет лихорадка, однако болело не тело, а сердце. Она все смотрела на закрытую дверь, тяжело дыша и не сдерживая слезы, обжигающие ее кожу как раскаленное железо.

– Mi niña, – спустя мгновение повторил Кристофер. Фраза прозвучала резко, словно удар хлыста. – Звучит красиво. – Он усмехнулся и медленно отпустил девушку. – До скорой встречи, милая.

Мужчина развернулся и, ни разу не взглянув на Гэби, скрылся за дверью. После его ухода Габриэлла обессилено опустилась на пол, обхватила себя за плечи и, дрожа всем телом, долго смотрела на закрытую дверь. Мысли путались, перескакивали с одной на другую, и она не могла сосредоточиться ни на одной из них. Перед глазами все еще стоял насмерть перепуганный взгляд матери, в голове звучал ее прерывистый, сдавленный шепот.

Нет, он не может снова забрать ее у нее. Габриэлла вскочила и бегом сбежала по лестнице на первый этаж. Не обратив внимания на опустевшую таверну, она выбежала на улицу. Моросил слабый дождь. Холодные капли дождя смешивались со слезами, стекали по лицу, растекались по коже, просачивались между пальцами ладоней. Габриэлла в панике озиралась, но вокруг никого не было. Он уехал. Уехал и снова забрал у нее все самое дорогое, самое ценное в ее жизни.

Девушка долго стояла, глядя в никуда и сжимая кулаки. Она чувствовала жуткий холод, сковавший ее тело, сердце и душу, но не обращала на это никакого внимания. Внезапно она ощутила прикосновение сильных рук – кто-то подкрался к ней со спины, резко схватил за плечо и надел на голову мешок.

Наступила темнота. Габриэлла начала задыхаться и беспомощно хватать ртом воздух. Попыталась стянуть с себя мешок, но неизвестный человек не дал ей этого сделать и сжал в кольце рук. Девушка почувствовала жуткую боль в затылке. Весь мир разом померк перед ее глазами.