» chapter 22
Едва пробило девять, когда ты услышал ее шаги наверху. Как только ты понял, что она встала и готова спуститься вниз, чтобы встретиться с тобой, в то время как ты не был к этому готов абсолютно, ты занервничал. Ты вытащил из пачки очередную сигарету и выкурил ее, стараясь успокоить нервы.
Ты слышал, как она постучала в дверь твоей комнаты.
Она тебя искала!
Ты предпочел бы провалиться сквозь землю или сбежать со скоростью света, лишь бы не видеть ее, но куда ты мог спрятаться? И потом, ты не хотел выглядеть трусом. Так что ты ограничился тем, что ждал ее, сидя на диване, спиной к двери в гостиную, закинув ногу на ногу, с сигаретой в руке. Ты услышал ее шаги у себя за спиной: если бы у нее в руке оказался нож и она ударила бы тебя в спину, это произвело бы на тебя меньшее впечатление. Она почти упала на диван рядом с тобой. На ней был халатик из белого шелка, который делал ее еще более сексуальной.
Ты старался не смотреть на нее, зная, что под халатиком не было ничего, кроме нижнего белья.
К твоему глубокому сожалению, ты не мог не заметить, что проклятый халат не был застегнут на все пуговицы, так что в профиль тебе была отчетливо видна линия ее груди. Тогда ты постарался сосредоточиться на фотографиях, которые в аккуратных рамках скученно украшали противоположную стену. Сначала вы молчали. Потом она повернулась и посмотрела на тебя. Она положила руку тебе на плечо и завела разговор.
— Мне до смерти жаль, Гарри, того, что случилось вчера, — сказала она. — Это моя вина. Я сделала глупость. — Она опустила голову, возвращаясь в мыслях к тем вчерашним моментам, так, по крайней мере, ты решил.
А ты, хоть и хотел всем сердцем тут же успокоить ее, но не сказал ни слова.
— Ты мне не веришь? — спросила она обеспокоенно.
Тогда, умиленный, ты обнял ее. Ее ротик был совсем близко от твоей шеи, твои руки сжимали ее талию. Сельваджа вздохнула и, казалось, успокоилась.
— Ничего, ничего страшного, — шептал ты, с нежностью лаская ее лицо. — Мы же никого не убили, верно?
Она поцеловала тебя в шею, почти извиняясь. Ты искал ее прощения, покупая роскошные ожерелья по пятьдесят евро, она же — этими поцелуями, которым не было цены и которые наполняли тебя безмерным счастьем.
Терзавший тебя призрак беспокойной ночи рассыпался, наткнувшись, как на щит, на ваше объятие. Вы сидели молча. Она не объяснила, почему вчера ответила тебе взаимностью: потому ли, что не хотела чувствовать себя одиноко, или действительно хотела показать тебе свою любовь. Но теперь это было уже неважно. Единственное, что оставалось сделать, — признать, что это случилось, и похоронить все под тяжелой могильной плитой.
Разумеется, под предложением «похоронить все под тяжелой могильной плитой» ты не имел в виду снова целовать ее с той же стратью, может быть, даже еще большей, чем накануне вечером. И все же именно это и произошло.
Ваши намерения раскаяться были только что отправлены на Луну без тени сожаления, вам обоим все было пофиг.
Ты не знал, задумывается ли она над тем, что вы превращаетесь в любовников, но и эта мысль, появившись, немедленно исчезла.
И в это летнее утро, когда она с полузакрытыми глазами и очаровательно растрепанными волосами, спадавшими на плечи, проводила своим языком по твоим губам, заставляя их раскрыться, и прижимала его к твоему языку, ты понимал только, что на твоем теле лежало тело самой красивой девушки в мире, и ничего более.
Так что о возможных угрызениях совести и взаимных обвинениях ты позаботился бы после. Непременно. Конечно. Скоро.
Но не сразу.