27 Letters for you [Larry Stylinson] #frut18

________________
Саундреки:
Fallulah – Give as little love
Земфира – Я искала тебя.
________________

Часы грифильного цвета показывают тёмно-синими цифрами 02:40 p.m. Ночь самое прекрасное время. Помнишь, ты сам сказал, что только ночью слетают наши маски. Ты был прав. Чертовски прав. Бесспорно.

Знаешь, что я понял? Конечно, не знаешь. Тебе не залезть в мою голову (ой, да ладно, ты и так там.) и ты сейчас не обнимаешь меня со спины, устроив подбородок на плече, заглядывая в тетрадку, чтобы узнать, что так старательно выводит моя рука, как всегда это делаешь. Но вернёмся к теме, а не к моим соплям. Я понял, что мы никогда не сможем жить вечно. А ты ведь знаешь, что я в это свято верил, почти как в то, что небо едино. Но сейчас всё изменилось. С твоим уходом изменился я. Не в плане того, что я внешне похож на труп и мешок с костями, а в плане того, что я внутри стал иным. Благодаря тебе рухнули мои детские стены, выстроенные из бумаги, такие хлипкие и ненадёжные. Я понимаю, что всё не так просто в мире, что трава не такая ярко-зелёная и живая, что солнце не просто греет, а порой сжигает, если близко к нему подлететь. Я всё понимаю. Понимаю, что кто-то сейчас умер, а кто-то родился, кто-то развёлся, а кто-то женился. Всё это связано, всё это переплетается между собой, как паутина, но в тоже время мы же можем убрать нить и что-то исправить, верно?.. И именно в тот момент, когда кто-то родится умрёшь не ты, а я!

Я заменю тебя собой. Я всё исправлю. Смогу. Правда? У меня получится! Железобетонная вера в это помогает мне не бояться, ведь всё же страшно осознавать, что ты последний раз едишь на машине, видишь друзей, ешь мороженое и последний раз вдыхыешь запах корицы и мандаринов или делаешь что-то в последний раз.

Как тебе не было страшно?  Как тебе сейчас не страшно? Ты всегда был бесстрашным? Или только сейчас это в тебе появилось? Чёрт возьми, как же трясутся руки, как же сильно паника охватывает меня, будто затапливая своим холодным, липким ужасом. Она забирает всё тепло во мне. Сжигает холодными потоками хорошие воспоминания. Поглащает в чёрную дыру. И выхода нет. И не выплыть. И не вижить.

Такое ощущение, что мы актёры в дешёвой мелодраме. Хотя жизнь именно такова. Пустое кино или многосерийная мыльная опера. Из которой вообще нет выхода. Ну, и выбора тоже нет. Тавтология есть не только в речи, но и в жизни. Если бы я это говорил в слух, то в моём голосе сейчас бы играли нотки наигранной обречённости, словно я играю на расстроенном фортепиано. Чёрные и белые клавиши. Наша жизнь начиналась в соль мажоре, а закончится в ля миноре. Жизнь – ноты, на которых мы неумело играем свою сольную арию без нот. От того и ошибаемся, что не знаем точно как правильно играть.

Знаешь, а парни нашли у меня ангельскую пыль(*). Конечно, это было так неожиданно. И так странно!.. Они вошли в комнату. Все трое. И в руках у Лиама был пакетик. Небольшой такой. С порошком. И уже тогда я всё понял. Я видел заплаканные глаза Найла, грустное лицо Зейна и отпечаток боли на лице Лиама. Он понял, что я становоюсь тобой, чтобы понять тебя. Это было больно. Очень. Словно я упал на асфальт с огромной высоты и уже там, где-то наверху, остановилось моё сердце. Жаль, что мы с тобой гранаты. И после нашего взрыва пострадают многие. Мы ранним всех своими осколками. И у нас просто нет выбора. Всё закончилась...

  Я решил, что это будет последняя запись в моё дневнике. Мне есть, что написать, есть что сказать, но лучше закончить всё на полуфразе. Я хочу попросить прощение у всех вас и сказать спасибо всем, кто был рядом. Тот человек, который найдёт этот дневник, я прошу и у тебя прощения. За слёзы и боль, которые он, возможно, принесёт.

Найл и Лиам. Я очень хочу, чтобы счастье вас не покидало никогда. И ни за что. Не бойтесь мира, если он не примет вас. Выбирайте любовь, а не ненависть. Главное, что вы будете вместе, а разве важно о чём думают другие? Правильно. Ничего подобного! Простите, что принёс много боли и вам, но надеюсь, что это не повторится.

Зейн. Зейн Малик. Что я могу сказать тебе? Позови Перри замуж. У вас будут очаровательные дети. Я был бы их крёстным, но прости. Не смогу, как понимаешь сам. Я люблю вас обоих и желаю безграничного счастья. Вам больше ничего не нужно. Спасибо, что был моей «жилеткой». Спасибо, что успокаивал меня в три часа ночи, когда мне снились кошмары. Я люблю тебя, брат.

Мама, папа, Джемма. Я никогда не был идеальным братом или сыном, в зависимости от социальной роли, но вы всё равно меня любили и были готовы на всё. Я благодарен вам. За всё. За жизнь, которую ты мне подарила, мама, за то, что ты, папа, спросил у меня руки мамы и принял меня и Джемму, как родных. Мы любим тебя. Спасибо. И, конечно, ты, Джемма. Спасибо, что ты всегда была со мной. Без тебя моё детство – не было бы нормальным детством.

Джоанна. Вся семья Дикин-Томлинсон. Я благодарен вам за Луи. За то, что он есть в этом мире и что он так чудесен. И только вы сделали его таким. Вы и для меня стали второй семьёй. Вы дали мне почувствовать, что я нечто большее, чем Гарри Стайлс. Благодаря вам и всем остальным я всё ещё тут и пишу эту запись. Огромное ваи спасибо... И да. Позаботьтесь о Лу, когда я уйду, хорошо? Вы сможете, я знаю.

Ну, вот и всё. Больше мне некому ничего сказать. Всем спасибо за то, что участвовали в этом спектакле-жизни. Я вас всех люблю.

Пометка:

Последняя глава. Последние ноты. Последние строчки песни. Мы сможем. Я смогу. Всё получится.

________________
Примечание:
(*) Ангельская пыль – вид наркотического вещества. Довольно таки сильный.