27 Letters for you [Larry Stylinson] #frut18

__________________
Саундтреки:
Найтивыход – Апрель
Louis Tomlinson – Just like you
__________________

–И всё таки. Зачем ты принял тогда наркотики, Гарри?–спрашивает Найл. Его рука нервно гладит мои кудри, немного оттягивая их. Я выдыхаю дым от сигареты в окно и смотрю во двор нашего двора. Вид из кухни просто прекрасен. Догорающий август играет ноктюрны в тяжелых кронах деревьев, солнце греет последними горячими лучами прохожих. Золотой закат опускается на, удивительно ясный, день Лондона, сегодняшний день тянется к концу так же медленно, как и патока. Я улыбаюсь и осматриваю обычную картину: дети играют с собакой, кидая ей то палку, то синюю, как океан, летающую тарелку, старушка на скамейке вяжет что-то, она поглядывает на детей и о чём-то беседует с другой старушкой,  девушка с коляской медленно прогуливается. Всё такое живое и настоящее... Один я застрял в своей осени, в своей грязной, слякотной, как тающий снег, депрессии.

Стряхнув пепел от сигареты в пепельницу, сделав затяжку, я ответил хрипловатым голосом:
–Я хочу стать Луи. Понять, что его тревожит. Что его сподвигло на все эти грязные поступки.
–На самоубийство, одиночество и сумасшествие? –спрашивает Найл с хривой усмешкой, он отпускает мои кудри и берёт из пачки сигарету, прикуривает. Я изгинают бровь в вопросительном жесте, безмолвно задавая вопрос.–Что? Я уже пару недель курю. Не так как ты или Зейн, каждые десять минут. Но раза два в день точно. Нервы, сам понимаешь.
–Лиам против?
–Нет, я у него часто беру себе,–парень с ненавистью смотрит на тонкую сигарету от которой тянется сизый дымок, танцующий вокруг нас и взлетающий ввысь, в открытое окно, в чистое, нежное покрывало голубого атласа неба.–Я ненавижу себя за это, но,  понимаешь, когда нахожу поутру или поздно вечер эти конверты... Я боюсь, Гарри. Сегодня будет два письма: двадцать третье и двадцать четвёртое. Я боюсь, что мы не найдём его. Не сможем что-то сделать?

Я промолчал, а потом тихо заговорил, вспомнив изначальную тему разговора:
–Найл, знаешь почему ещё я попробовал экстази? Я хотел умереть раньше него, понимаешь? Я мёртв с первого письма. Сейчас же тут просто оболочка.–докурив сигарету до фильтра, ответил я. Окурок полетел в окно и я понял, что точно так же падаю. Быстро и безвозвратно. Окончательно и бесповоротно.–В ту ночь, когда мы были в клубе, я хотел умереть, приняв горсть таблеток. Где-нибудь в грязном переулке или на мостовой, не важно. Галлюцинации и боль помогли бы отвлечься от мыслей о Луи. Я бы смог это сделать. Но я понял, что хочу спасти его последний вздох. Такой короткий и лёгкий, как первый цветок весной. Я просто не смог раньше него. Я не хотел без него жить.

Найл молчал. Его взгляд блуждал по горизонту, избегая моего лица и глаз. Не хотел смотреть. Я отлично понимал его чувства. Страх, боль, обида, негодование, удивление, гнев... Через всё это проходил каждый из нас. По кругу каждое чувство, как на безумной карусели. Остаётся только плыть по всему этому течению, повиноваться всему. Быть обречённым.

Я перестал смотреть на Ни и тоже начал смотреть на солнце, медленно умирающее на горизонте. Оно ещё вернётся завтра, послезавтра, каждый день и год. У солнца есть вечность. У людей – всего лишь день или даже секунда, по сравнению с небесный светилом. Мы умрём, а оно запомнит нас и будет жить дальше, оплакивая жизни яркими лучами.

Flashback

Голова кружится, как будто я дико танцевал на танцполе около двух часов без остановки. Пошатывает из стороны в сторону, перед глазами вальсируют пятна, а по дороге, перебирая гигантскими лапками, бежит огромный, с меня ростом точно, паук. Галлюцинация или нет, но я двигаюсь за своим провожатым. Беспречинный смех разрывает моё горло, махая руками, я неожиданно пускаюсь в «погоню» за галлюцинацией, продолжая смеяться...

Я вижу себя с двух сторон. Один Гарри и другой. Гарри-обдолбанный-наркотиками-Стайлс сейчас бежит по дороге за белкой, в которую превратился паук. Другой Гарри-нормальный-Стайлс смотрит на всё это с невероятным непониманием и немым вопросом в угасающих глазах. «Как я до такого докатился?»–думает парень.

Это так странно. Словно раздвоение личности. Словно я болен. Хотя так и есть. В мою кожу, в вены, в ток крови вмешался Луи. Тот же наркотик. Только лучше. Доводящий до опьянения без алкоголя, дарующий счастье только своей улыбкой. Он необыкновенный. Каким всегда и являлся. Он везде был со мной. И всегда был моим смыслом жизни.

Я пришёл на пруд, где когда-то часто сидел с Лу-Лу. Чёрная, кожаная куртка мягко хрустнула, когда я сел на камень у берега. Ночь была тёмная и очень душная, но в этом я не уверен, так как наркотики всё ещё сильно действовали на мой мозг. Я засунул руки в карманы и нашёл ещё две таблетки экстази, каким-то чудом оставшиеся в куртке. Тут же вложив в рот наркотики, я устроился на земле и закрыл глаза, вглядываясь в темноту за закрытыми веками.

Спустя время, я открыл глаза и посмотрел направо... Дыхание перехватило, язык тут же отказал мне, как и сердце, которое замерло и больше не билось. В голове гудели паровозы и электрички мыслей. Они неслись вперёд, не тормозя на станции моего разума, и лишь грохот от мыслей оставался гулким эхом.

Это был Луи. Он сидел на изумрудной траве, которая рыжела своими кончиками, чёрная ночь играла за нашими спинами в прятки, лишь вода переливалась в лунном сиянии и над нашими головами витал сладкий аромат белых роз. Ветви деревьев сплетались в странные узоры, покрывая тело Томлинсона чёрными нитями.

–Луи?–тихо позвал я, боясь, что парень рядом со мной галлюцинация, побочный эффект наркотиков.
–Да?–так же тихо, словно шёпотом листвы в кронах деревьев, ответил Томмо.
–Ты не побочный эффект наркотиков? Реальный ты?

Парень усмехнулся и обратил свой взор на меня, отрывая его от золотого рогалика луны. Вновь его голос показался мне шелестом листвы и шёпотом ветра:
–А ты закрой глаза и проверь.

Я тут же закрыл глаза, крепко жмурясь. Я хотел, чтобы Луи не был всего лишь моей галлюцинацией. Не хотел, чтобы он тут же растворился, как туман.

Но именно это он и сделал. Исчез и больше ничего не появлялось передо мной. Лишь ночь смеялась надо мной, когда я, прижимая руки к голове, шёл домой, оплакивая своё видение. И всё время мне казалось, что кто-то невидимым ангелом следил за мной.

End Flashback.

–Своим вдохом я надеюсь, что покупаю ему вдох. Своим часом я покупаю ему час. Своим днём жизни я могу купить ему день,– задумчиво отвечаю я, выплывая из воспоминаний. Взяв новую сигарету, я покрутил её в руках, взял в рот и прикурил, поглядывая на Найла.–А своей жизнью я смогу купить жизнь ему.–пожав плечами, заканчиваю я.

–Ты хочешь умереть?–вдруг очень тихо спросил Хоран, его глаза блестели росыпью драгоценных камней-слёз. Усмехнувшись, я выкинул сигарету в окно, зажмурился и тихо выдохнул, боясь смотреть голубоглазому «ребёнку» в глаза:
–Я хочу жить, но без Луи я не смогу, Ни. Это будет бессмысленно, как биться за жизнь под водой, если на твоей шее камень. Понимаешь? Так что без Лу я не вижу смысла жить.

Спокойствие и обречённость скользит, как фигуристы на льду, в моём голосе. Я принял свою судьбу и готов ко всему. Я готов сделать всё, лишь бы вернуть Луи. Банально и обычно, но это на самом деле так. Открыв глаза, я смотрю на горизонт.

–Знаешь,–после затяжного молчания шепчет Найл. Его голос плавится в золотом отблеске солнца на нашем подоконнике. Я смотрю в глаза Хорана и вижу в них абсолютное понимание и отпечаток обречённости.– Если бы Лиам так же оставил меня, а вместо его рук в моих руках были бы его письма, я был бы так же потерян как ты... И был бы готов умереть.
–Но я никогда тебя не оставлю,–обиженно сказал Ли, появляясь в кухне с пакетами продуктов. Он, буквально, бросает их на стол и подходит к блондину, его руки обвивают талию Хорана и Пейн целует парня. Нежно и трепетно.

В кухне появляется Зейн, нагруженный пакетами. Проворчав что-то про Лиама-идиота и Найла, который его себе подчинил, парень подходит ко мне, закрывает окно и протягивает конверты. Я крепко обнимаю Малика за плечи и утыкаюсь носом ему в плечо, бормоча что-то о том, как я плохо себя без Лупи-Лу.

–Иди,– чуть-чуть толкнув меня в грудь, говорит Зейн и отпускает меня из объятий. Я киваю и ухожу в свою комнату, оставляя Найла наедине с Лиамом и грустно вздыхающего Малика, который ворчит на парней за их милости.

Комната пахнет моим запахом и сигаретами. Прощальный своей сегодняшнего дня светит в моё окно, переливаясь на ресницах радугой. Привычно неубранная кровать и разбросанная одежда. Костлявый скелет в отражении зеркала. Обречённость в  помутневших от горя слезах.

Умираю от любви к нему. Гибну, как птица, бросаясь на терновый шип. Падаю, словно парашютист, у которого не раскрылся парашют. Бей меня, Лу. Давай! Нанеси контрольный удар. Ты уже ранил меня.

  "   Гарри.

Я не буду распинаться. Это будет совсем короткая записка.

Часы показывают ровно два ночи. Мне холодно. И страшно. Я сижу на скамейке, в нашем дворе. Снег опускается на бумагу, плечи. На весь мир. Ты знал, что в темноте есть кто-то? Я не знаю. Не знаю. Что это точно. Действие наркотиков или настоящая правда.

Темнота живая. В ней есть все твои страхи и ужасы. Все твои фобии.

И мне тоже страшно. Ненавижу. Ненавижу своё существо. Самого себя.
                Просто, без всяких пожеланий тебе,
         Твой Луи Томлинсон. Xx. "

Я медленно, по двери, оседаю на пол и с ужасом смотрю в окно. Он сходит с ума. Или уже сошёл. Наркотики или реальность? Меня тоже это путает, Лу. Наркоман или человек, сломавшийся внутри? Кто ты, Луи? Я не помню тебя таким. Я не знаю тебя таким. Ты стал совершенно другим.

Комната душит меня и я закрываю глаза. Письмо в руках – расплавленный свинец, обжигающий руки. Луи бомба. Он своим взрывом поразит многих. Меня точно. В самое сердце осколком.

  " Стайлс.

Надеюсь, ты не ненавидишь меня, верно? И я тебя тоже нет. Я скучаю по нам старым. По себе старому.

У нас нет вечности. У нас чуть-чуть. Всего секунда. Всего мгновение. Всего миг. И ты не спасёшь меня.

Я уже упал. Я уже умер. Меня уже нет.

        Твой, не старый-добрый, но верный,
          Лупи-Лу. Xx. "

Выдохнув, я встаю, шатаясь, как пьяный, подхожу к кровати, поднимаю с пола дневник и, буквально, падаю на своё ложе. Такое ощущение, что я Дездемона, которая знает, что её вот-вот задушит любимый мавр и даже, в какой-то мере, ожидая этого.

Покидать мир от рук любимого человека?.. Что ж, это, по-моему, мнению самый лучший способ. Умереть, вдыхая чистый запах парфюма Томмо, смотреть в глаза-океаны и задыхаться, словно под водой.

И всё рвано я это сделаю. И всё равно я попытаюсь спасти моего мальчика. Я хочу, чтобы он жил. Прежде, чем я упаду – я, проникая руками во тьму, вытащу Луи. Чего бы мне этого не стоило.

Знаете ли, спасти любимого человека, отдавая себя действительно страшно. Но не больно, как разбиваться об асфальт. И я готов. Ценою своей жизни, я куплю ему жизнь.

_________&________
От автора:

Посвящается данная глава нашему Луйке или Лёхе (как мы его называем;). Господи, даже не верится, что этому мальчику двадцать шесть... Эх, где же мальчик из дневников, где полоски, морковка и Кевин. Так грустно, что Лу стал таким взрослым, но в тоже время я горжусь им. Он столько всего сделал! Столько всего сделал. Луи, мы гордимся тобой. Всегда гордимся тобой, Томмо. И, конечно, счастья. И Гарри, в придачу. (Автор не любит не Бри, не Эль. Только слеш-Лу.) Ну, а Гарри для Лу и есть то самое безграничное, настоящее счастье. Всего самого прекрасно нашему мальчику.