Part 8. F*ck off.
PART 8. F*ck off.
10:00
Для настроения / аудио:
Lana Del Rey - Change
Она заботливо поправляет воротник его аккуратно выглаженной белоснежной рубашки, шёпотом говоря как гордится своим уже повзрослевшим сыном, но он уворачивается из под ее мягких прикосновений. Мальчик не нуждался в сострадании, думая лишь о том, как отыскать маленький уютный уголок, в котором его никто и никогда не смог бы отыскать. Пройденный им курс психологической реабилитации был лишь крайностью, в которую женщина бросилась думая лишь о здоровье своего маленького сына. Глупо было надеяться на то, что Гарри удастся отговорить маму от этой затеи. Гарри не оставили выбора, как он уже оказался в месте, вынуждавшее его всеми силами позабыть о существовании Луи, как того и хотела мамочка. Каждый день он слушал женщину, которая то и дело тошнотворно пыталась "помочь" Гарри с проблемой, с которой он приехал сюда. День сменялся новым, словно ритмичная нескончаемая симфония, проигрывающаяся в голове. Но для него уже не существовало времени, будто бы ему пришлось перестать думать о вечной продолжительности его занятий.
Нельзя было сказать, что время, которое он пробыл там не пошло ему на пользу. Мальчик научился видеть красоты алых, словно выведенных тонкой кистью по мольберту, пейзажей, вглядываясь в бескрайние леса, сидя на небольшой возвышенности на закате каждого уходящего дня. Гарри влюблялся в эти моменты даже не из-за того, что он мог осязать что-то прекрасное, а лишь потому что только тогда он практически и не вспоминал о Луи, а если и думал, то сразу же старался отгонять от себя мысли о нем, словно их никогда ничего не связывало.
Гарри чувствовал себя изолированным от окружающих, словно обросшим толстым покровом навалившихся на него проблем, он был изгнан из реальности. И лишь другой мир всегда был открыт для него и, гордо раскинув руки, принял его в себя, тут же сделав его королем своей волшебной страны. Но реальность все же иногда находила Гарри и из-за того, что именно там он чувствовал себя хуже всего, встречаясь с людьми, которые находились в вечном унынии, словно их уже ничто не сможет спасти, мальчик чувствовал себя более уязвимым. Но вскоре собравшиеся вокруг него люди с несбыточными мечтами о покорении Монблана вовсе перестали заботить его, и он погрузился в бесконечную эйфорию лиловых грез, которые восходили на рассвете его пурпурного солнца.
***
– Гарри, ты готов к встречи с Мэри Джейн? - мягко спрашивает Энн, убирая пару кудрявых, небрежно торчащих, прядок за ухо мальчишке.
– Да, мам, - говорит Гарри, взволновано прочищая горло, затем робко добавляя. – Разумеется.
Его голос не горел жизнерадостной энергией, он не стремился сделать что-то правильно при встречи с милой Джейн, впрочем как и со всеми остальными "милыми" девицами, которые были нелепо подкинуты для него мамой.
– Милый, не будь таким кислым, иначе Мэри Джейн сбежит от тебя чуть раньше, чем ты бы сам этого хотел, - уголки ее губ слегка приподымаются и тонкая розовая кожица тут же незримо растягивается в легкой ухмылке, будто бы таким образом она надеялась взбодрить печального мальчика, которому совсем неприятна была вся эта ситуация с новыми знакомствами.
– Хорошо, что ты понимаешь ход моих мыслей, - отвечает Гарри, тут же мимолетно прикоснувшись своими губами к маминой щеке, заставляя покрыться щеки женщины легким румянцем, будто оживляя ее, и хоть на мгновение заставляя почувствовать, что ее сын в порядке.
– Я люблю тебя, малыш, - нежно шепчет мама, окутывая невесомой нежностью заледенелое тело сына.
– И я люблю тебя, мам, - стараясь скорее избавиться от губительного лицемерия, тараторит заученную фразу Гарольд и, почти что спотыкаясь, стремится убежать в свою комнату.
***
13:40
– Здравствуй, Гарри, - смущённо мямлит девушка с огненными, будто почти что дотлевшие в костре бруски статной сосны, веснушками. Она грациозно и медленно приближается к своей мишени.
– Привет... Это тебе, - чувствуя себя будто экспонатом на выставке, Гарри неловко протягивает юной леди заранее купленные мамой розы цвета перезревшей вишни, насыщенные ярким ароматом бабушкиного сада. Гарри слегка отступает назад, дабы позволить девушке сделать шаг к нему навстречу, на что молодой джентльмен непременно ухмыльнется, возьмет даму под руку и поведет в свой цветущий сад.
– Спасибо, - робко ухмыльнувшись, она убирает волосы за ушко, не надеясь, что Гарри повернется и посмотрит на нее лишь потому, что за все это время мальчик ни разу не осмелился взглянуть ей в глаза, будто его взгляд, как и все его тело принадлежали кому-то совсем другому, но не ей.
– Ага, - немного равнодушно, но лишь потому что задачей его сейчас было подсказывать девушке, где следует быть более внимательной на их пути, отвечает мальчик, внезапно для себя начав немного придерживать спутницу за талию, лишь бы уберечь ее от падения, но не больше.
– Твоя мама очень чудесная, - заявляет Мэри, кладя свои руки поверх руки Гарри, удобно разместившейся на ее талии, показывая парню, что такой жест ей приятен, надеясь, что мальчик отреагирует на это с достойным вниманием.
– Еще бы, - пожав плечами, совсем не удивленный словам девушки, джентльмен убирает ладонь со стройного тела спутницы и, смутившись, опускает глаза в пол.
– Я нравлюсь тебе? - из ее уст стремительно резко вылетают эти слова, едва ли не сливаясь воедино. Бедная девушка совсем потеряла надежду на то, что нынешний ее кавалер не окажется лгуном и жутким лицемером. – Прости, я не должна спрашивать о таком сразу, но мне хочется знать, не лишена ли я еще надежды, Гарри?
– Нравишься, - не задумываясь над последствиями сказанной фразы, отвечает Гарольд, натянуто ухмыльнувшись куда-то то в сторону, будто бы сейчас он снова вне реальности, но хрупкая девушка все же заставляет Гарри продолжить их беседу. –Ты очень милая, Мэри Джейн. Не хочешь прогуляться в саду? - Гарри уже тошнит от этой наигранности, когда он все еще вынужден притворяться кем-то другим.
– Ох, Гарри, я с удовольствием, - с огромной улыбкой на лице, проговаривает она, и сильнее прижимаясь к плечу парня, уже чувствует его обман, она даже ненавидит своего спутника за это, но все же, им обоим нужно было мимолетное счастье, которое никто из них так и не почувствовал.
***
16:00
Это лишь капелька крови, застывшая на рукаве твоего мятного воздушного как ты сам свитера, через мгновение она исчезнет под влагой моросящего дождя. Ты вспомнишь о ней едва коснувшись кончиками тонких пальцев аккуратной каёмки, но вскоре и нужда в трагической концовке покинет твою душу.
Громко вздохнув, Гарри сдвигает плотную ткань штор, слыша легкое поскрипывание карниза. Этой комнате не хватало легкого ремонта, на который Энн всеми силами старалась скопить для уюта своего малыша, но суммы ничтожно сгорали практически каждые выходные, когда ее дочке нужно было прикупить что-то изысканно новое. Энн души не чаяла в своих детях, поэтому отказать им в чем-то для нее было практически невозможным.
Ощутив легкое дуновение холодного воздуха со спины, он моментально оборачивается, видя перед собой полуобнажённую девушку, которая потупив взгляд шептала что-то невнятное, из-за чего ее щеки покрывались багровым румянцем. Удивленно открыв рот, мальчик не смог вымолвить и слова. Разуму юноши еще не дано совладать со своим телом, когда все складывается так, как он хотел сегодня. Ноги несут его вперед, а пальцы мгновенно впиваются в льняную рубашку Мэри, которая еще минут пять назад принадлежала ему. Его ноздри заметно расширяются, когда, прижавшись к девушке, он старается вдохнуть глубже аромат ее кожи, чтобы перебить все запахи, собравшиеся вокруг него.
Мобильный телефон безжалостно нарушает атмосферу, созданную между двумя людьми. И Гарри вынужден, попросив у девушки прощенье, покинуть ее, чтобы подойти к телефону.
Twitter: Niall Horan:
«Жду тебя на остановке. Прямо сейчас» .
Он смотрел на нее, когда она становилась на полупальцы и, звонко смеясь, начинала крутить фуэте, показывая Гарри свое мастерство, приобретенное в балетной школе. Если бы мальчик был художником, то в сию же секунду рождал фигуру кистью по мольберту с неимоверно четкими линиями, но в то же время с присутствием правильных плавных изгибов на всех выпирающих частях. Но мысль о близости с этой девушкой пугала мальчика больше всего. Быстро убрав выбившуюся прядь волос за ушко, он небрежно задевает рукой статуэтку на комоде и постыдно опускает в пол свои глаза, мгновенно краснея.
– Я не могу сделать это, - бубнит он себе под нос, кончиками пальцев касаясь рамочки с фотографией своего Луи. Одаренный небесной красотой, он кусает губу, смотря на пыльную фотографию, пальцами оглаживая резную рамку. Он все еще принадлежит его сердцу.
– Понимаю.., - нарушая тишину, тянет девушка, заворачиваясь в рубашку цвета темного зеленого чая, пытаясь скрыть наготу от глаз парня, снова становясь робким ангельским созданием, чем она и раздражала Гарри. – Ты любишь его? - мягко добавляет девушка, подходя к Гарри и смотря на ту же фотографию Томлинсона, громко прочищает горло, стараясь снова переключить на себя внимание.
– Что?
– Я об этом парне. Иначе ты не хранил бы его фотографию, Гарри.
Робко опустив глаза, мальчик делает шаг назад, мягко прижимая к себе руки, он надеется спрятаться от собственного обмана. Он врет, пытаясь изменить себя, закрывая глаза на то, чем он действительно дорожит. Легкие потоки ветра прорываются сквозь неплотно закрытое окно и холодом проходятся по стройным щиколоткам Гарри, когда тот, словно теряя сознание, пятится назад. Ему не нравится его полуразрушенное состояние, когда он отчаянно пытается схватиться за маленький кусочек счастья. Он смотрит на девушку и отчаяние только нарастает. Тошнота подступает горлу, когда он смотрит на ее оголенные части полуобнаженного, открытого только для него, тела.
– Прости, тебе лучше одеться, - тихо, едва слышно, говорит Гарри, сразу думая о том, как невежливо все это с его стороны. Смятение, которое разгоралось внутри него, можно ощутить по робкому взгляду, устремленному куда-то вдаль, но не обращенного и секунды на девушку. – Я не выгоняю тебя, не думай, - в силах своих манер джентльмена, Гарри старается проявить хоть капельку уважения к обманутой им самим девушке.
– Я поеду домой.
– Хорошо, - даже не задумываясь над собственным ответом мальчик, позволяя девушке специально задеть себя плечом, опускает глаза в пол, ведь он прекрасно понимал, что выглядит ничтожеством перед ней и своей матерью.
"Молитва – есть путь к непознанному и недосягаемому человеческим разумом облику, воплощающем в себе лишь некие черты истинного добра, точнее представления о том, каким добро должно быть. Стоит лишь закрыть глаза, как ты уже погружаешься во что-то недосягаемое, а весь мир, построенный вокруг, призывает к молитве, лишь только так надеясь спасти наши души. Неистовое ощущение глубокого покоя охватывает тебя с головой, когда ты погруженный в забытие, сплетаешь в устах своих песнь о мольбе, ожидая благословления, но также скоро вперемешку с эйфорией приходит осознание того, что все это лишь игра собственного разума. Всем хочется просто верить во что-то светлое, после чего непременно утрачиваешь бывший с тобой ранее покой. Но люди продолжают верить во что-то, даже когда этого и не существует. Это лишь заблуждение прошлых поколений".
05:28
Просыпаясь в холодном поту под звуки сирены, доносящееся из широко распахнутого окна, Луи судорожно вскакивает с кровати и смотрит на часы, сквозь зубы просачивая ругательные слова, обвиняя себя в том, что страх снова завладевает им. Ложась в кровать, он прижимается к брюнетке всем своим заледенелым телом, в надежде согреться. Вскоре, решив, что сон уже не овладеет им парень принялся нежно, едва касаясь ее бледных бедер, будить глубоко спящую, впервые на его кровати, девушку.
Первые лучи солнца уже просачиваются сквозь не слишком чистое после вечеринки окно. Девушка, не успев открыть и глаза, широко открывает рот, тихо ругая Томлинсона, когда его пальцы едва касаются сочащихся складочек, непонятно по какой причине: из-за чувственного сна или же из-за прикосновений к ней самого Томлинсона. С трудом открыв глаза, она тянется вслед за рукой парня, который все более грубо трогал шероховатыми пальцами ее нежную кожу. Луи видел во всем этом некую иронию, резко вытаскивая и поднося пальцы увлажненные кислыми и не слишком приятными на вкус выделениями к ее рту, оставив девушку в недоумении, он хотел от нее большего. Внимательно наблюдая, как старательно девушка помещает в рот его пальцы, что-то темное движет им, заставляя переходить все грани. Таблетка медленно растворяется на кончике языка, расфокусированный взгляд хочет смотреть на все и сразу: блестящие губы, сияющая на свету бледная кожа, полупрозрачные трусики, подчеркивающее всю костлявость ее тела. Уродство.
Его губы прилипают к загорелой коже девушки всего на несколько секунд, пока парень не почувствует гадкий горький вкус, который со скопившиеся слюной уже прожигает его горло. Все это не его. Горько и фальшиво.
Руки, отрываясь от чужого тела, тянутся к громоздкой рюмке с крепким бренди в ней. «Это ужасно», - впервые пронеслось у него в голове, после того, как он сделал очередной глоток янтарного напитка. Губы снова прислоняются к тонкой коже на ее шее, и в ту же секунду Луи впивается в нее зубами, чувствуя металлический привкус на кончике своего шершавого, лишенного влаги, языка. Он хочет выплюнуть это, зная, что сейчас его должно стошнить от такого количества собранных в его горле неприятных вкусовых изобилий.
Сразу по сценарию с громким скандалом через час после дикого слияния он выпихивает Эль из своей квартиры, поспешно натягивая на себя валявшиеся под ногами шорты, тут же снова засыпает с нелепой гримасой лицом в подушке. И он почти что счастлив сегодня.
16:25
Еле открыв глаза, Луи смотрит на время и успокаивает себя тем, что у него еще достаточно времени для того, чтобы успеть принять быстрый душ. Луи понимает, что от него сейчас исходит далеко не самый приятный аромат, после всего, что произошло с ним за последние сутки. Теплая вода и мыло – все что ему сейчас необходимо. Телефон Луи разрывается от звонков обиженный девушки, уже настроенной на то, чтобы высказать Томлинсону свои негодования. Но вот только толка от этого будет слишком мало.
Проворачивая до звонкого щелчка дверной замок, удостоверившись что в этот раз его дверь плотно закрыта, он спешит к своей машине, позволяя ветру трепать его шевелюру как угодно. Сегодня, как в прочем и всегда, ему плевать как будут уложены его волосы.
***
Для настроения / аудио:
guccihighwaters - I ain't felling better
Спеша прикупить в Starbucks, расположенном рядом с остановкой, его любимый ванильный фраппучино, Луи не замечает начавшегося дождя. Он быстро забегает в кафе, и его глаза тут же натыкаются на знакомую фигуру вдали, окружённую множеством людей, незримого призрака, оставшегося полуразрушенным им самим, мальчика. Он осторожно несет стакан крепкого кофе верона и даже Луи, потупившись у самой двери, смог уловить аромат горького шоколада, доносящийся из приоткрытой крышки этого горячего напитка. Его малыш со вкусом горького шоколада во рту – для Луи это было чем-то заурядно новым. Но Гарри даже и не думает поднять глаза в сторону Луи, уверенно направляясь к выходу из заведения.
– Здравствуй, солнышко, - говорит Луи, поправляя свои небрежно уложенные пальцами волосы еще раз, останавливая Гарри перед выходом. Мальчик поднимает глаза, слыша знакомый голос и непроизвольно сжимая стакан сильнее, старается избежать любого контакта с парнем.
– Извините, можно пройти? - тише, чем когда-либо проговаривает Гарри, пока его легкие с трудом наполняются воздухом перед тем, как попытаться пройти мимо Томлинсона.
Плечом толкнув дверь, он чувствует как парень, находившийся секундой ранее позади, теперь легонько приобнимает его плечи, и мальчик чувствует что-то неописуемо странное. Ему хочется закричать и ударить старшего по груди со всей силы, а затем прижаться всем телом к нему и разреветься. Ноздри расширяются, и Гарри чувствует знакомый запах, который проникал в его легкие, и с каждой секундой мальчик хотел все больше. Обжигающие прикосновения могли как и с легкостью разрушить его, так и собрать заново, будто бы для парня он являлся лишь конструктором.
– Эй, милый, не игнорируй меня, - шепчет Луи, прикасаясь к волосам мальчика, заставляя того шумно вздохнуть. Ведь Луи прекрасно знал, как все это действует на его малыша. – Я волнуюсь за тебя. Почему ты не отвечал на мои сообщения?
Гарри чувствовал будто бы его рана исчезла слишком быстро, когда он услышал такие нежные для его души слова, и его пальцы неконтролируемо потянулись к куртке Томлинсона, чтобы тут же засунуть в нее свою руку. Но одно лишь неправильное движение может все разрушить. Мальчик не хочет снова попасться в плен губительной реальности. Значит ему следует просто исчезнуть. Он понимал, что ничего не стоит того, чтобы снова оказаться на краю, оказаться в той ванной и проявить слабость перед подавляющей любовью к кому-то совершенно недосягаемому.
– Я не хочу больше видеть тебя, - собрав всю свою волю в кулачок, обрезает мальчик, отпихивая от себя парня. Это было глупой ошибкой самого мальчика. – Я могу пройти?
– Да, разумеется, - испуганный словами мальчика, впервые настолько сильно, говорит Луи. – Я подвезу тебя, - добавляет он, после чего легонько тянет Гарри за рукав, показывая путь к своей машине. Луи нужна слабая надежда на счастье с наивным и глупым, но таким чудесным малышом.
– Нет, не нужно, - дерзко вздернув носик, упрямится Гарри, пока его тело стремительно быстро намокает под потоками холодных капель дождя, сваливавшихся на него, пока мальчик продолжает, уже почти до ниточки промокший, стоять на своем.
– Идет дождь – ты без зонта. Слишком хочется болеть? - констатацией фактов Томлинсон старается убедить мальчика провести с ним еще хоть немного времени. Луи слишком скучал по своему малышу, и теперь ему уже совсем все равно попадет он на тренировку сегодня или нет.
– Может быть, - все еще упрямится Гарри, делая шаг и тут же оказываясь практически по колено в воде. Он издает смешной звук, больше похожий на блеяние козленка, пока вода наполняет его ботинок, заставляя тело дрожать от холода.
– Ладно, я не настаиваю.., - усмехнувшись, старший показательно открывает дверь, чтобы самому сесть в машину.
– Сяду сзади, - тут же спохватившись за свой пока еще шанс не промокнуть насквозь, Гарри подбегает к Луи, показательно отпихивая того в сторону, готовясь открыть дверцу.
– Я сам открою дверь, - твердит Томлинсон, пока дрожащий мальчик предпринимает неудачные попытки открыть дверцу автомобиля, на что получает только новые смешки от парня. Мягко прикасаясь к талии мальчика, с легкостью Томлинсон в ту же секунду отодвигает его на то место, где асфальт все еще был сухим, дабы не намочить ножки Гарри еще сильнее.
– Луи.., - тянет Гарри, жестко плюхаясь на заднее сиденье, тут же потирая попу от скопившихся неприятных ощущений. Его глаза с интересом наблюдают, как парень тут же, поправляя челку, садится в автомобиль рядом с ним. Но Гарри даже и не успевает задуматься о том, кто же сейчас поведет машину, как сухая и теплая рука тут же накрывает его мягкую и холодную ручку.
– Да, детка?
Кровь словно перестает приливать к голове столь наивного мальчика. Слишком доверчив. Гарри чувствует тяжелый взгляд обращённый только лишь на него самого, в то время как из его уст уже вырывается фраза, которую мальчик не ожидал услышать от себя.
– Ты скучал по мне? - мягко тянет Гарри, придвигаясь все ближе к старшему, стараясь как можно быстрее избавится от расстояния между их телами.
– Да.
Сильные пальцы в ту же секунду сжимают мягкую кожу, вызывая легкий трепет в сердце малыша, когда он отчаянно пытается избежать взгляда Томлинсона. Гарри все еще находится в смятении, услышав ответ парня, но он готов поверить ему снова лишь потому, что ему нравятся его прикосновения.
– Врешь? - спрашивает Гарри лишь для того, чтобы оторвать взгляд от губ парня и продолжить их разговор, не прибегая к поспешным действиям.
Оба парня становятся излишне молчаливыми, пока их пальцы, нежно переплетаясь и мягко лаская друг друга, занимаются любовью из-за чего мальчику не по себе и, пытаясь вырвать свою руку из крепко сцепленных пальцев парня, он чувствует себя жалко и подавлено. Гарри снова не может совладать с собой, и это не сможет привести его к чему-то счастливому и осознанному.
– Не думаю, что сейчас я могу врать, - отвечает парень, продолжая свои прикосновения к мальчику, оглаживая его румяную шелковистую щечку.
– Ненавижу тебя, - отвечает мальчик, уворачиваясь от новой дозы прикосновений. Гарри тошнит от приторной лести, которой Луи надеятся воспользоваться снова.
– Нельзя ненавидеть меня. Лучше расскажи мне как твоя подружка, милый? - усмехнувшись все также наивному, по-детски удивленному личику и округлившимся глазам Гарри, когда Луи произнес свой довольно неприличный для мальчика вопрос.
– Кто?
Гарри тут же смотрит на экран своего мобильника, валяющегося в паре сантиметров от него, в котором уже который раз всплывает имя загадочной, пока для него самого особы.
– Та девчонка... Мэри, кажется, которая тебе звонит прямо сейчас, - заглядывая в телефон Гарри, Луи начинает улыбаться, заставляя мальчика покрываться румянцем все больше. – Ты с ней встречаешься? - в неком ироничном удивлении Томлинсон вопросительно приподнимает брови, смотря прямо меж мокрых от дождя густых черных ресничек, прикрывающих глаза, которые наполнены всей глубиной зеленого цвета и выглядят ярче самого малахита. Мальчик поистине роскошь.
– Ага, - прижимая холодные ручки к своей груди, цедит Гарри сквозь зубы, пытаясь не показывать парню, чем он сам слаб.
– Значит ей будет обидно, если я сделаю так?
Жар окидывает тело робкого мальчика, когда тепло разгоряченных губ накрывает его холодные и чересчур поалевшие губы, которые подобны жгучим пряностям так и манят к себе, чтобы ощутить полноту их вкуса. Он уже чувствует, как неприятно тянет низ живота, пока он позволяет рукам парня играть с его волосами и мягко касаться шеи. И лишь когда Луи прошелся легкими, подобно материнскими поцелуями по челюсти малыша, будто бы все еще пахнущем материнским молоком, Гарри попытался безрезультатно протестовать, широко открывая рот, пытался поймать воздух, которого ему уже не хватало. Все еще такой нежный и нетронутый никем до Томлинсона. И эта мысль была с парнем все время, пока он находился рядом со своим мальчиком. Потому что он уже навсегда будет только его.
– Эй! - вскрикивает мальчик, отталкивая Луи ладонями.
– Неженка, - закатив глаза, Луи берет в руки стакан Гарри и делает из него несколько глотков кофе, после протягивая стакан его владельцу, и когда холодные пальчики мальчика только касаются руки Томлинсона, крепко сжимающей кофе, Гарри на секунду замирает, чувствуя собственную глупость, но делая поспешный глоток, он откладывает свой стакан.
– Если бы любил, то не трахался бы с другими, - громко вздохнув и шмыгнув после носиком, произнес Гарри, пока его тело покрывалась все новой волной пробегающих мурашек.
– Умей ценить на что я иду ради тебя, - строго говорит Томлинсон голосом на тон выше обычного, заставляя мальчика дрожать сильнее.
– Ты ведь сбежишь от меня, как только найдешь себе новую сучку.
– Какой же ты дурачок, малыш.
С осторожностью Луи прикасается губами ко лбу малыша: к бледной, словно никогда не видящей солнца, фарфоровой коже. Губы чувствуют солоноватый вкус, но Томлинсону нравится та вкусовая палитра, которая свойственна только единственному встретившемуся ему мальчику. Будто бы помешанный, он хочет распробовать каждый миллиметр нежной бархатистой кожи. Сами по себе руки Луи проникают в запутанные, все еще слегка влажные кудри, мягко сжимая их и оттягивая назад для того, чтобы выставить напоказ всю идеальность тонкой бледной шеи, сквозь которую виднеется каждая венка, подчеркивая красоту хрупкого тела. Руки мальчика обхватывают шею Томлинсона, заставляя того нависнуть над своим телом, пока оно требовало все больше новых прикосновений.
– Ненавижу тебя. Я тебя ненавижу, - в перерыве между сбившимися шумным дыханием бормочет Гарри, схватившись пальцами за плотную ткань собственных, обтягивающих его стройные ноги, штанов и медленно стягивая ее вниз, он оголял свои сочные бедра так, что каждый миллиметр оголившейся кожи для Луи был словно новым рвением к прикосновению к то во вселяющему надежды, то безбожно их сокрушающим, юноше.
– Надеюсь, тебя еще никто не успел отыметь после меня, - сладостно шепчет парень, руками и вовсе стягивая с мальчика до колен штанишки, в ответ слыша лишь звонкий хруст челюсти, когда пошлый маленький ротик распахивается, издавая бурные возбуждающие стоны.
Высвобождая свой эрегированный член из под одежды, Луи принимается оттягивать вниз мягкое белое кружево в желании разорвать эту ткань на самих бедрах малыша, пока тот еле сдерживается от желания прикоснуться к себе самому.
Окна машины стали запотевшими в тот же миг, когда худые ручки аккуратно приподняли кофточку и, нежно скользя ледяными пальчиками по сморщенной кожице вокруг собственных сосков, небрежно сжимал их между пальчиками, пугливо, словно боясь что кто-то сможет заменить, мальчик изгибался под телом старшего, будто пугливая лань. Изящно подогнув ножку, Гарри сжал обе ножки и прикусил свой пальчик, ожидая дальнейших действий от наслаждающегося приятным зрелищем парня, мягко поглаживающим свой затвердевший член.
Не прибегая к излишней трате времени, Томлинсон с осторожностью вдавливает член пальцами в тугую, совсем нерастянутую и излишне сухую дырочку. Гарри открывает ротик в немом вскрике, и застывает, ощущая как медленно проскальзывает в его киску твердая головка на секунду, давая привыкнуть к забытым ощущениям. Все тельце мальчика бьет неприятная дрожь и, тихонько всхлипывая, Гарри хватается за широкие плечи парня, немым писком требуя быть нежнее и, прикоснувшись алыми губами к акромиону лопатки, мальчик тихо и протяжно стонет, ощущая внутри себя наполненность чужой плотью, когда член Луи оказался внутри лишь до половины, но сейчас этого более чем достаточно. Луи не спешит набирать темп, наслаждаясь узостью внутри горячего тела, он двигается медленно, давая мальчику только распробовать свой член. С каждым новым толчком парень ощущает какой мягкой становится под ним нежная дырочка малыша.
Всхлипы Гарри сменяются закусыванием распухших от поцелуев губ и звонким учащенным стонам, вырывавшимся из полуоткрытого ротика, когда ясные глазки в помутнении закатывались от удовольствия. Вбирая бедрами плоть, которая все сильнее толкалась в опухшую от трения дырку, мальчик тянулся к своим прекрасно вставшим маленьким сосочкам, пока старший не останавливал мальчика и, обильно смазав пальцы в слюне пошло распахнутого ротика малыша, он принимался шлепать и больно сжимать набухшие торчащие в разные стороны прелести, пока у Гарри перехватывало дыхание от того, что кислород перестал в какой-то момент поступать в его легкие, и он протяжно не начал стонать, ублажая слух мужчины.
Дырочка полностью размягчилась, мальчик виляет бедрами на члене Томлинсона, посмеиваясь на высоких тонах и облизывая себя между пальчиков, призывая своего папочку делать все так, как ему вздумается. Жестко и непринужденно. Мальчик готов с трудом глотать воздух, пока его попке будет так хорошо принимать в себя с новой силой большой член с разбухшей красной от трения головкой. И Луи подчиняется, ускоряя темп так, что пошлые смешные похлюпывания только усиливаются при каждом новом соприкосновении двух разгоряченных тел. Член выскакивает при особо сильном толчке, позволяя Луи на секунду полюбоваться покрасневшими ягодицами своего малыша, плавно проводя по ним теплой ладонью и мягко сжимая, наслаждаясь каждым прикосновением к телу ребенка. Парень вгоняет болезненно пульсирующий член в Гарри так сильно, что влажные яички упираются в яблочки попки. Скулеж слетает с детских губок, ротик приоткрывается, из-за чего мальчик подтягивается вверх, выгибая спинку.
Гарри оставляет отпечаток ладони на запотевшем стекле так, что каждый проходящий мимо автомобиля Луи смог с легкостью распознать непристойные действия в салоне. Головка члена Гарри влажная от выделений, с каждой секундой на нее попадает больше прохладного воздуха, заставляя в нетерпении заламывать пальчики от желания прикоснуться к своей головке, немного надавив на уздечку. Гарри чувствует щекочущее ощущение внутри и плоть, давящую на комочек в его дырочке, позволяя члену парня, надавившем на простату, оставаться на этом же месте, пока бедра легонько подрагивают от жара. Сильный стук сердца заглушает любой звук, происходящий вне автомобиля. Возбуждение в дырочке затмевает желание прикоснуться к члену и подрочить. Гарри чувствует, как животик начинает внезапно горячить, а член старшего все настойчивее врываться в его раскрытую киску, из-за чего, легонько подрагивая, мальчик кончает себе на животик, выпуская тихий стон, затем чувствует кипяток, которым со звериным рыком кончают внутрь него.
Луи, ухмыляясь, медленно выходит из румяного мальчика, облизывающего свои губки в наслаждении, когда теплая сперма вытекает из его дырки. Томлинсон любуется покрасневшей кожей ягодиц, влажной и большой дырочкой ануса, слишком розовенькой и абсолютно изнасилованной, ее хочется лизать и толкаться языком, упиваясь щетиной в нежную кожу между сладких бедер.
***
– Если бы ты был со мной.., - шепчет Гарри, сидя абсолютно обнаженный и выласканный, на коленях своего папочки, мягко лаская его щечку тыльной стороной ладони.
– Я всегда с тобой, мой милый, - отвечает Луи, поднося маленькую ручку к своим сухим губам, оглаживая уродующие прекрасное тельце шрамы на бедрах малыша, но это не мешает ему смотреть как расцветает Кассиопея где-то в том месте, в котором ключицы малыша плавно переходят в яремную впадину. – Неужели ты сделал это из-за меня?
– Из-за моей любви к тебе...
***
09:34/ «Из-за моей любви к тебе...»
