Mr Butterfly 🦋 | 18+

Обычно я привыкла просыпаться в обнимку с плюшевым медвежонком, но сейчас на мне лежит мощное, мужское тело. Я всматриваюсь и понимаю, что это мой учитель английского языка Олег Михайлович, который в данный момент дышит мне в ухо. Его рука закинута мне на грудь. То ли от этого, то ли от того, что пришло осознание случившегося, мне стало трудно дышать. Чувствую, как мои ноги переплетены с его, а абсолютно обнаженные тела пристыли друг к другу.

Интересно, сколько сейчас времени? Пытаюсь поднять голову, совершив лишь небольшое движение, виски тут же пронзает тупая боль, голова кажется чугунной и неподвижной. Ещё бы! Чары алкоголя до сих пор бушуют в крови.

Первым в глаза бросается потолок — благородная лепнина, позолота; стены украшены зеркалами в бронзовых рамах, то есть получается весь номер зеркальный. Куда ни посмотри, я вижу себя, лежащего рядом Олега и разбросанную на полу одежду. Однако справа открывался роскошный вид на Красную Площадь через панорамное окно. Вот и приехали! Это точно не мой номер и не номер Олега, в котором мне довелось побывать. Значит, Олег Михайлович заблаговременно позаботился о том, чтобы снять номер и оттрахать меня здесь!

Начинаю копошиться в голове, чтобы восстановить события вчерашнего дня и сегодняшней ночи. Мысли отказываются строиться в ровные ряды, и всё, что я понимаю, так это то, что Олег специально всё подстроил. Всё в этом номере вопияло о том, что Олег давно носил в себе план, который этой ночью претворил в жизнь.

Первую ошибку я совершила в тот самый момент, когда дала ему шанс, и он отвёз меня в клуб. Способностям Олега завладеть любой девушкой может позавидовать самый опытный пикапер. Но как говорится, дело сделано. Я не могу утверждать, что он повторно принудил меня с силой, но он сделал всё от себя зависящее, чтобы заманить меня на его сторону.

Это неправильно, с одной стороны, мужчина, который меня изнасиловал, лишил девственности, не заслуживает второго шанса. Но с другой стороны, я не могу отрицать, что порой меня тянет к нему, к его развратному поведению и даже той части его роскошного тела, что упирается мне в зад. Если бы я только могла вспомнить, что конкретно он со мной делал, каковы были эти ощущения, когда секс происходит по обоюдному согласию.

Мне срочно нужно протрезвить голову и мысли. Я не могу сейчас думать об Олеге, на носу второй тур Олимпиады, а я чувствую себя разбитым корытом. Пытаюсь встать и найти ванную комнату, но чёртовы люксовые номера, неужели нельзя предоставить два одеяла. Осторожно берусь за кончик одеяла и тяну его на себя, оборачивая вокруг тела. Когда прикрыто всё, что я бы не очень хотела показывать Олегу, я сажусь на кровать и пытаюсь встать, содрав одеяло полностью. Но кусок дорогой материи с трудом поддаётся, ещё бы, край одеяла застрял под задницей учителя, прикрывая член, а я туда руками ни за что не полезу.

— Ну и куда ты собралась? — за спиной раздаётся сонный, но такой разгневанный голос Олега Михайловича. Интересно, после того, как всё случилось, он остался таким же злым или чуть-чуть подобрел?

Сложилась неоправданно неловкая ситуация, когда я понятия не имела, что делать. Мы занимались с ним любовью, как говорится, что может быть хуже. Мы перешли на такую близкую стадию отношений, вроде бы нечего стесняться, а я сижу и туплю, боясь пошевелиться и издать лишний звук. Применяю привычную стратегию — игнорирую его, но его терпения слушать тишину хватает не на долго.

— Вернись на место! — взъярился он. Послышалось движение, скорее всего он окончательно проснулся и намерен во чтобы то ни стало помешать моим планам, а именно с помощью побега избежать разговора о случившемся.

Быстрее, чем я могла изобрести новый план действий, он вцепился в меня, ухватил за талию и вернул на исходное место. Инстинктивно натягиваю одеяло до ушей и хаотично шарю взглядом куда угодно, лишь бы не смотреть на обнаженного учителя, который даже не намеривается прикрываться.

Приподнявшись на локте, Олег Михайлович взирал на меня таким хитрющим, многозначительным взглядом, что я невольно вжималась в подушку, которая пропахла мужским парфюмом, и даже задержала дыхание, когда он скользнул взглядом по моим губам. Я сразу почувствовала жар, пожар, пламя, но развертывать кокон из одеяла я не решилась. То, что я смутно помню подробности нашей интимной близости, играет против меня.

— Далеко собралась, беглянка? — с привычной усмешкой спросил учитель. Он как бы намекал далеко мне удрать не получится. Ещё бы такая бицуха, которую я надеюсь рассмотреть позже.

— Что мы здесь делаем? Черт, — выругалась я, потому что язык заплетался. — Где мы? Почему в одной постели? Что вообще происходит? — Олег сдерживался, но всё же рассмеялся над моим смятением. Его легкое, непосредственное отношение к делу только усугубляет ситуацию.

— Как бы ответить тебе емко? — Олег устремил взор на зеркальный потолок, я последовала его примеру, и мой растерянный взгляд нашёл его самоуверенный. Этот номер, кажется, предназначен для самолюбования. — Ну, если вкратце, без подробностей, мы переспали, — и лучезарная победная улыбка отразилась в каждом зеркале этого зеркального номера. Увольте меня слушать подробности нашего интима.

— Как? — воскликнула я. В смысле не как мы это делали, а как до этого докатились!

Я смутно помню, что произошло, но никак не хочу признавать того факта, что мы переспали. Кто-нибудь опровергните эту информацию, но тщетно. Остаётся принять это как должное и продолжать жить раньше, но жизнь после случившегося уже не будет прежней.

— Ты что не знаешь, как это обычно бывает? —  неужели мне сейчас предстоит услышать целую лекцию, потому что Олег даже принял положение сидя, конечно, прикрывая достоинство.

И тут мне открылся животрепещущий вид на огромную чёрную бабочку, которая раскинула крылья на плече учителя. Я догадывалась, что у Олега есть татуировка, видела её очертания и завитки, но теперь. Прекрасное создание природы вспорхнуло перед зорким глазом и обнажило красоту кружева крыльев. Пока учитель говорил, я оценивала выдающуюся работу тату-мастера.

— Мужчина оказывает знаки внимания понравившейся женщине, а та не прочь продемонстрировать свою сексуальную раскрепощённость, — хватит, не могу больше этого слышать и использую подушку, чтобы заглушить перлы Олега Михайловича.

В том, что произошло, я вижу больше свою вину, чем учителя. Он долго к этому шёл, а я сама лично предоставила ему лазейку, в самом буквальном смысле!

— Так и знала, — завопила я, потирая сонные глаза. — Не надо было тебя слушать и давать этот грёбаный шанс. К чему это всё привело?! Я дура! Идиотина! Сразу должна была понять, что это очередная подстава. Зная тебя и твоё отношение ко мне, я не имела права...

Грозный взгляд Олега устремился на меня, я мгновенно замолчала и стала ждать, пока откроется его чувственный рот, и польются пламенные речи. Уже неважно, что он будет говорить, главное — чтобы его губы двигались. Я почувствовала покалывания в области.... Черт! Его губы побывали и там. Тело предательски выдаёт мою зависимость от его прикосновений.

— Ты сейчас хочешь поднять тему изнасилования. О'кей, давай! — лучше бы я молчала, потому что злой Олег мне не нравится, а злой и голый — эта комбинация прямой рейс в Ад. — Я отлично помню, что произошло. Начнём с того, что ты спровоцировала меня, уже забыла, как удаляла видео. Не отрицаю, что мои дальнейшие действия стали ошибкой. Сейчас я раскаиваюсь в содеянном. Я знаю, что виноват, после случившегося я потерял твой кредит доверия. Но...так сложились обстоятельства. И время, и место как никогда сыграли мне на руку. Но разве после этой ночи, я делал что-то подобное? Всё, что я пытался сделать, так это склеить разбитые осколки наших отношений. Ты прекрасно знаешь, чего мне стоило ходить и тупо выжидать. Я засматривался на тебя каждую свободную секунду. Но разве я принимал попыток воспользоваться тобой во второй раз?

Не пытается ли он косвенно намекнуть, что во всём виновата я. Если посмотреть с другой стороны, он снимал меня на видео, шантажировал, не имея на это ни малейшего права. Я уверена на миллион процентов, что тема изнасилования — самая болезненная тема для нас обоих. После случившегося контакта сегодня ночью глупо с моей стороны вспоминать событие двухмесячной давности. По крайней мере, уж точно не в постели и не с возбужденным Олегом Михайловичем.

— Олег, но ты же мой учитель! — взвилась я, пытаясь убедить себя, что то, что мы делаем, против всяких норм и правил. Но когда последний раз я думала головой, а не каким-нибудь другим местом. Точно не сегодня ночью.

Помимо того, что Олег мой учитель, он может оказаться потенциальным убийцей и маньяком. У меня не было времени обдумать стратегию действий, но я же собиралась следить за Олегом, а на деле — следит за мной он. Даже если он убийца, говорит во мне серое вещество, почему он не убил меня. У него было столько возможностей, столько поводов, но он терпит меня и... трахает.

— И что учитель? — завёлся Олег, я медленно начала отодвигаться от него на край кровати; просто так, на всякий случай. — Давай, заведи свою песню, что тебе есть дело до общественного мнения. Например, что подумает папа? — дразнил меня Олег. — А что подумают в школе. Научись думать своей головой. Хватит отговаривать себя оттого, что я тебе, по крайней мере, симпатичен. Ты можешь признаться себе, что всё, что происходит между нами, имеет определённую закономерность. Ты боишься меня, потому что я уже раз причинил тебе боль. Но разве сегодня ночью тебе было больно? Ответь! — требовал Олег Михайлович, нависая надо мной.

Тяжело вздыхаю, пытаюсь уловить ту закономерность, о которой он говорит. Пока между нами есть лишь сексуальное влечение, я не спорю, но на этом может всё и закончиться. Я никогда не думала над тем, а что если я и Олег... Такое даже в голове трудно представить.

— Всё равно это неправильно, — сказала я. Олег махнул рукой на бесполезность затеи убедить меня в том, что можно просто получать удовольствие друг от друга, не задумываясь о последствиях, и начал подниматься с кровати.

— Кстати, ты проснулась даже раньше будильника, — он ещё и будильник успел поставить. — Давай вставай, нам же ещё на Олимпиаду, — он поспешил встать, а я как бревно лежала и гадала, как же сделать так, чтобы он не увидел меня обнаженной, я не собираюсь размахивать тут перед ним. — Хватит винить себя в произошедшем, вставай же!

Но сейчас я ломаю голову совершенно не над этим. Перекатываюсь на край кровати и завертываюсь в одеяло, которое теперь находится в моем полном распоряжении. Соорудив наряд Афродиты, я встала с кровати и... Куда же мне идти? Что делать дальше? Где моя одежда? Мне ведь надо собраться, принять душ... И всё это в одном номере с Олегом Михайловичем. Я сделала один шаг по направлению к двери, как неожиданно поняла, что одеяло начало сползать. Я обернулась и увидела довольного Олега, который намеренно наступил на край одеяла, чтобы то сползло на пол. Мне пришлось тут же отвернуться, потому что и он голый, и я в неглиже.

Прикрываю руками грудь — рефлекторное действие, тем временем я оказываюсь перед одним из многочисленных зеркал этого номера. То, что мною не прикрыто, поражает до глубины души. Во-первых, у меня на ноге вместо свадебной подвязки красовалась бабочка Олега Михайловича. Какого чёрта она там делает? Во-вторых, исследуя себя в зеркале, я обнаружила, что всё моё тело, вернее его верхняя часть, как рельефная карта усыпано засосами, будто бы он специально делал на мне отметки.

Первое желание — надавать ему по морде и разрыдаться, но здравый смысл подсказывает — наверное, это приятно, когда мужчина делает такое с твоим телом.

— Может ты развернёшься? — затылком чувствую горячее дыхание Олега Михайлович, зеркало подтвердило мою догадку: он стоял за мной и пялился на мое отражение и, конечно же, зад, а я не могла ничего разглядеть, кроме широких плеч и накаченных ног.

— Нет, — резко и уверенно ответила я и сильнее обняла себя за плечи.

— Что значит «нет»?! — кажется, в нем опять просыпается ненасытный зверь. — Быстро развернулась!

«Не сдамся без боя», твержу себе и боюсь представить, что будет дальше.

А дальше, как и положено по сценарию, он грубым хватом развернул меня к себе. Я уставилась на его торс, боясь поднять глаза, руки по-прежнему прятали грудь.

— Убери руки! — привычным тоном командира прокричал Олег, я продолжала молчать. — Я сказал, УБЕРИ РУКИ!

Он схватил меня за запястья и развёл руки по швам. Так и получилось, стою перед ним абсолютно обнаженная, он прекрасно видит труды своей работы, наверняка, техника поцелуя сегодня ночью не подкачала.

Что творится в голове в такой момент? Наверное, мне стыдно предстать в таком виде перед учителем, но то, как он смотрит, скрупулёзно высматривает, всё-таки немного, но поднимает мою заниженную самооценку.

— Больше никогда не смей прикрываться! Тебе понятно? — когда же это закончится, хватит пялиться на меня. — Тебе нечего скрывать от меня, — он поднял меня за подбородок и заглянул в глаза. — Я видел даже больше, чем ты думаешь, — он перестал скрывать улыбку и опустил руки мне на плечи. — Я же не стесняюсь тебя. Стою перед тобой в чём мать родила.

Он сделал шаг назад, демонстрируя результаты упорной работы в спортзале. Опускаю глаза ниже, прикусываю губу.

— Как? — воскликнула я. Как это могло поместиться в меня? Ужас сковал меня, а вместе с ним и дрожь, и сладкая истома, потому что Олег Михайлович подошёл ко мне и, обнимая за талию, поцеловал в лоб.

— Я всё понимаю, Маша, — очевидно он понял из-за чего я потеряла дар речи. — Кстати, у нас есть немного времени на одно маленькое развлечение.

Своим игривым, но таким убеждающим голосом он заманивал меня в ловушку. Его пальцы начали дотрагиваться до каждого засоса, оставленного им, начиная с самого низа, заканчивая шеей. Он будто хотел напомнить мне маршрут этой ночи. Я начала понимать, что это возможно мой последний шанс сотворить с ним что-то безрассудное. Нет же, вот он передо мной: всё его тело принадлежит мне. Лишь единожды я лицезрела его обнаженным, это случилось здесь, в Москве. Груда мышц, кубики пресса, трицепсы и бицепсы — всё принадлежит мне, мне не придётся его с кем-то делить, ревновать. О да, я ревновала его ко всем девушкам, но боялась в этом признаться, в первую очередь себе.

Когда он двумя пальцами прикоснулся к соскам, я твёрдо решила, что готова пойти на это ещё один раз. Это будет не изнасилование, не перепихон в нетрезвом виде, это будет по-настоящему. Он может делать со мной всё, что угодно, также как и я с ним. Но из-за отсутствия опыта я готова слушаться его, подчиниться ему, стать подмастерьем опытного мастера, чтобы вместе создать нечто уникальное, поэтому я прошептала ему: 

— Поработи меня ещё раз! — видя распутную улыбку на лице учителя, у меня отпадает всякое желание пожалеть о сказанном.

Олег Михайлович так быстро намотал мой хвост себе на кулак, второй рукой взял за шею и в полусогнутом состоянии потащил к...

— Куда ты меня тащишь? — взвизгнула я. Возможно я переборщила, попросив учителя поработить меня. Можно было просто сказать «Олег, займись со мной любовью». Даже думая об этом, я краснею как рак. Хотя я уже давно приобрела цвет «как из парилки», после того самого момента, когда мы оказались лицом к лицу совершенно обнаженными.

— К окну, детка. Пусть все видят, как я тебя ебу!

В общем, так и случилось. Олег заставил меня опереться обеими руками о стекло и естественно наклонил раком, а сам пристроился сзади. Учитель держал меня за воображаемую узду, то есть волосы, а другую руку положил на мою задницу. Ей Богу, в таком положении ощущаю себя в кабинете врача: сейчас тебе будут делать процедуру, и ожидание просто сводит с ума. Но с другой стороны, я уверена на все сто, что хочу почувствовать его внутри себя.

— На то и Москва не культурная столица, — ухмылялся Олег. — Судя по тому, чем мы будем сейчас заниматься на виду у всех. Запомни этот момент, Маша, мы будем заниматься сексом в считанных метрах от Красной Площади. 

Пытаюсь успокоиться, потому что волнение всё равно присутствует, глядя на столицу. Тем временем Олег перемещает руку сначала на живот, потом на грудь, сжимая её. Резкая боль пронизывает всё тело, будто бы я попала в логово морских угрей. Что же он делал вчера с моим телом, что куда не дотронься от боли летят искры из глаз.

Я уже готова кончить лишь от его ласок, но самый сок только впереди.

— Я хочу сделать всё быстро, — учитель корябал мне спину. — Если будешь громко кричать, я тебя накажу.

Горячее дыхание опаляет холодное стекло, и то мгновенно запотевает. Олег Михайлович грубым, чересчур сильным толчком насадил меня на член, что если бы не его руки, направляющие мои бёдра, я бы точно упала. Без лишних предисловий он изначально задал слишком быстрый, напористый темп, что я сразу поняла, что попала в руки мастера.

Вдавливая ладони в запотевшее стекло, я хотела кричать на всю Москву, чтобы меня услышали все, насколько мне хорошо с этим мужчиной. Это новое ощущение для меня — тело будто наполняется жизнью, мы движемся синхронно, и этот момент принадлежит лишь нам. Пусть знают все, что я без прикрас получаю истинное удовольствие. Это неправильно, но от этого драйв и кайф только возрастают. Пока у меня есть возможность, я буду терпеть эту боль, зная что в итоге меня ждёт вознаграждение. Возможно, это последний раз, потому что как только мы вернёмся в Сибирь, всё будет по-прежнему... 

Сжимая мои бёдра, Олег Михайлович продвигался к развязке. Мы должны сделать это вместе, ведь ничто так не объединяет, как совместное времяпрепровождение. Я слышу его неистовые крики, которые смешиваются с моими стонами. Никогда в жизни чувство полнейшего блаженства не было так близко.

Я выкрикиваю его имя, когда тело разрывается и опустошается от оргазма. Внутри разливается тепло, и когда Олег выходит из меня, я начинаю осознавать, что наши тела подходят друг другу, как две половинки разбитого сердца.

Он упирается о стену, придерживая меня за талию. Я не могу отдышаться, ноги дрожат, сердце стучит как бешеное. Учитель бережно поглаживает мои волосы и целует в затылок. Ещё никогда и не с кем я не осознавала такую целостность и неделимость.

Когда я постепенно начала приходить в себя, Олег развернул меня к себе и страстно поцеловал в губы. Отличная у нас получилась утренняя зарядка. С лёгкостью могу утверждать, в этом баснословно дорогом номере учитель обслужил меня лучшим образом — его член вместо чёрной икры и шампанского.

На ватных ногах я побрела в душ, Олег Михайлович остался в номере. Включаю мощный напор и расслабляюсь под тёплым потоком воды, прислонившись виском к холодной плитке. Закрываю глаза, не в силах произвести какие-то банные процедуры. Вода просто журчит по моему телу, смывая следы Олега Михайловича.

Оставшись наедине с собой, я поддалась мгновенной слабости, и мысли, которые очевидно до того спали, проснулись и начали меня тревожить.

Что мы творим? Зачем мы это делаем? Кроме того, что он мужчина, а я женщина, и нас тянет друг к другу в плане физического влечения, есть ли в этом какой-то смысл? Я боялась признаться себе, что мне нравится Олег Михайлович как мужчина, ведь у меня никогда не было отношений, и к тому же он мой первый партнёр. Но при каких обстоятельствах он завладел мною в первый раз? Даже это не остановило меня думать о нем каждый день. Несмотря ни на что, с каждым днём я понимала, что это чувство начинало угнетать меня. Чувство, когда его нет рядом или хотя бы в поле зрения. Я долго избегала его, но в итоге сдалась.

А что он? Загадка пока без ответа. Зачем это нужно ему? Зачем он это делает? Просто удовлетворяя мужские потребности или подразумевая что-то большее? Он никогда не говорил о своих чувствах, собственно я и никогда не спрашивала. Но теперь после второй близости, я имею право спросить, что у него на уме. В конце концов, почему именно я? Ведь то, что мы оказались здесь вдвоём, вся эта поездка и история с Олимпиадой не были чередой совпадений.

Слежу за последовательностью стекающих капель на мраморной плитке, лбом прислоняюсь к стене. Главное — найти в себе силы спросить...

Неожиданно я почувствовала за собой движение. Это он. Пришёл тогда, когда я о нем думала. Почему бы не спросить именно сейчас? Но...

— Зачем ты пришёл? — спросила я, пока ещё не поворачиваясь к учителю, но уже чувствуя бедром его возбужденное естество.

— Мне не нужно разрешение, чтобы зайти к тебе, — откидывая волосы на грудь, он принялся покрывать поцелуями мою шею, его руки скользнули на бёдра.

Я резко поворачиваюсь, он стоит настолько близко, что тяжело дышать, возможно ещё и от того, что вода слишком горячая.

— Олег, — дрожащим голосом начинаю я, устремляя взгляд не него. Наверное, сейчас мои губы едва двигаются. По его лицу видно, что у него на уме очередная шалость. Но мне сейчас не до этого. — Зачем ты это всё устроил? Зачем я тебе? Почему ты это всё делаешь? — голос не слушается, я выпаливаю дурацкую комбинацию из вопросов, но судя по его хмурому взгляду, он понял, что меня гложет.

Я жду хоть какого-то ответа, но его не последовало. Вместо этого он прижался ко мне, его грудь упиралась в мою, знакомая боль как последствие ночных игрищ разлилась по всему телу. А дальше он начал вдавливать меня в мраморную стену душевой, так сильно, что между мною, стеной и его телом не осталось свободного пространства. Он будто сложил сэндвич и продолжал это делать, причиняя мне неимоверную боль.

Я вскрикнула, когда вместо горячей воды пошла ледяная. Это сделал Олег. Я хотела вырваться, но куда мне против завсегдатая спортивного клуба.

— Олег, что ты делаешь? Мне больно! — завопила я, но он таким же ледяным взглядом прожигал меня насквозь.

Ледяной душ длился вечность. Потом он совсем выключил душ и отпрял от меня.

— Прости, просто не хотел, чтобы ты убежала, —  он смотрит на меня дрожащую и ничего не делает. — Контрастный душ. Очень полезно с утра.

Как понять этого мужчину? Очевидно, никак, и он только что дал понять, что лучше не пытаться.

Дрожащими, посиневшими пальцами пытаюсь обернуть белое полотенце, не имея ни малейшего представления, в чём вообще мне идти на Олимпиаду. Я ужасно устала не только от будоражащего воображение секса, но и от поведения Олега Михайловича. Он слишком быстро меняется, мне трудно уловить ход его мыслей. После отличного «времяпрепровождения» мы чуть было не поссорились, однако уже — в моей голове.

Когда я рассматривала своё унылое, поникшее лицо в зеркале в полный рост, молча вошёл Олег Михайлович и поставил рядом пакет. Также тихо и будто бы незаметно он вышел. В пакете оказалась моя, черт возьми, одежда. Оказывается, по правилам мы должны были выселиться из изначального отеля сегодня утром, но так как мы там вообще не ночевали, по сути мы уже выселились вчера вечером. Но вопрос заставляет встрепенуться: когда он успел собрать всю мою одежду и вещи? Знал ли он изначально об удачном исходе всей этой затеи с будто-бы-попыткой-загладить-вину, а на самом деле — провести со мной ночь в совершенно другом отеле. Ответ один: он всё продумал заранее. Наглым образом втянул меня в эту авантюру, а сам в итоге повёл себя как полный подлец.

Ну что ж, если он хочет играть по своим правилам, мне придётся подстроиться и сделать вид, будто бы ничего и не произошло.

Надеваю вчерашнюю блузу и длинную юбку, когда выхожу, Олег Михайлович уже полностью готов: небесная рубашка, напоминающая пышное безе, и строгие чёрные брюки, подчёркивающие накаченные ягодицы. Признаюсь, без одежды он выглядит куда более привлекательнее. Без лишних слов мы покидаем номер, оставляем ключ на ресепшене, выходим на парковку, садимся в автомобиль. Учитель заводит мотор, и мы устремляемся в путь.

В отличие от вчерашнего дня, сегодня он даже не предложил мне позавтракать. Глупышка я, разве его члена недостаточно. Но нет, после такой физической нагрузки наоборот хочется есть. В гробовой тишине мы мчались по шоссе, потом Олег резко вырулил и притормозил у какой-то забегаловки. Также молча он вышел и вернулся с двумя стаканчиками кофе.

Засунув гордость куда подальше, я приняла горячий напиток и с удовольствием насладилась растворимым кофе. То же неплохо. Но молчаливость учителя и раздражает, и настораживает. Обычно он первым начинает разговор, бесит меня лишними шуточками и комментариями, но сейчас тупо следит за дорогой и не предпринимает никаких попыток объясниться.

Намеренно разворачиваюсь к нему и начинаю пялиться. Просто смотрю, ожидая его реакции, но как я и предполагала, он не удостоил меня даже полусловом. Отворачиваясь обратно к окну. Ну и хер с ним. Пусть быстрее везёт меня на Олимпиаду и сваливает, хотя бы четыре с половиной часа его не видеть.

По уже знакомому пути бегу впереди Олега Михайловича, пытаясь поскорее залететь в университет и пойти писать Олимпиаду. Я уже вижу заветную дверь, вход в которую разрешён только для участников, как вдруг он дёргает меня за руку и тащит к себе. Мы скрываемся за высокой мраморной колонной, учитель становится напротив меня, его глаза выражают решительность. После всего случившегося я меньше всего хочу выяснять с ним отношения. Именно сейчас его приспичило напомнить, кто здесь главный. Как всегда, неусыпный контроль не дремлет.

Прижимаюсь к колонне, Олег Михайлович смотрит на меня сверху вниз; медленно он кладёт руки мне на шею. Такие ледяные ладони, будто он собирается меня задушить.

— Маш, — начал он таким томным голосом, словно он перепил холодного вина.

Именно такое пьянящее действие оказывают его полные губы. Не важно, что случилось между нами, когда он смотрит на меня таким полным страсти взглядом, я забываю всё плохое и думаю лишь о том, какой эпитет подобрать на этот раз, чтобы описать их цвет, запах и вкус...

— Мы должны сделать это ради нас, в первую очередь, переступить последнюю ступень.

О чём он, я думаю. Но когда он мягкой подушечкой пальца дотрагивается до моих губ, я становлюсь покладистой и игристой, как самое лучшее вино.

— Ты должна выиграть эту Олимпиаду, вернее мы. Ведь мы одна команда. Я не враг тебе, Маша.

Как близко он дышит, что я сама забываю, как дышать. А когда он впивается в мои губы, я бросаюсь ему на шею и тяну за волосы, стремясь углубить поцелуй. Плевать, что я не знаю мотивов его действий, здесь и сейчас я готова отдать ему всё и взять всё. Как жаль, что мы не одни и не в том номере, я была готова покорить эту вершину ещё раз.

Но поцелуй длился не так долго, так как наше минутное слияние, уединение прервал назойливый, писклявый голос:

— Олег Михайлович, — та самая сучка, которая клеилась к Олегу вчера утром при оформлении на Олимпиаду появилась будто из неоткуда. И она ещё смеет нагло на нас пялиться. — Я Вас вчера не видела.

Так, стоп, она только что назвала его по имени, откуда она его знает? И второе — где она должна была вчера его видеть?

— Значит, плохо смотрели, — он кладёт мне руку на спину и даёт знак, что нам пора идти.

— Ну разве Вас можно не заметить, — явно имея ввиду комплимент, кричала нам вслед девушка.

Олег уверенно вёл меня к нужному входу. Понятно без слов, он хочет меня поддержать в этот ответственный момент. Пусть он не умеет особо оказывать знаки внимания, демонстрировать излишнюю ласку, но его методы — рабочие! Вот хотя бы этот поцелуй! Он словно окрылил меня.

— Олег! — слышу я доносившийся издалека голос. Кому он понадобился на этот раз? — Рогов! Олег!

Мы оба оборачиваемся и видим приближающуюся к нам девушку на высоких шпильках. Когда она к нам подходит, несколько секунд учитель озабочено разглядывает её, будто пытаясь что-то вспомнить, а потом неуверенно спрашивает:

— Сивохина? Катя, это ты?

Вместо ответа импозантная, с хищным взглядом девушка бросилась к Олегу Михайловичу, и он всё же неуверенно, но обнял её. Очевидно, это была встреча двух знакомых, или больше?

— Какими судьбами? — растерялся Олег. — Стой, как же ты изменилась. Стала такой, — мысленно я продолжила за Олега: секс-бомбой. Яркий макияж, длинный чёрный хвост, вызывающая одежда, резкий парфюм и абсолютное отсутствие манер. — Как же давно мы не виделись! — млел Олег, окидывая шатенку заинтересованным взглядом. 

— Я здесь с ученицей, — и только тогда я заметила робко стоящую девушку в круглых очках, как у Гарри Поттера, которую я вчера видела на первом туре. — Представляем Краснодарский край. А ты?

— Черт, и я...то есть, не Краснодарский край, а Сибирь, — эти двое совершенно забыли о двух ученицах, которые как минимум чувствовали себя не уютно.

— Странно, я тебя вчера не видела, — пожимая плечами, сказала Катя-или-как-там-её.

— Мы вчера приехали самыми первыми, а потом я ушёл. Вот и не встретились, — и голос его сквозил таким сожалением, будто бы он воистину хотел встретиться с ней. 

— Получается, — девушка начала живо жестикулировать, размахивая в воздухе красными когтями. — Были мы одногруппниками, а сейчас соперники. Так ведь?

— У моей ученицы на этой Олимпиаде нет соперников, — загордившийся Олег хвалился моими результатами. Я что ему товар? Ей Богу, как два торговца-ворчуна они собираются мериться умами и способностями учениц?

— Ну это мы ещё выясним, — переглядываюсь с девушкой в очках, она закатывает глаза. Кажется, этот разговор уже давит ей на печёнку. — Кстати, Олег, пока у нас есть время, может сходим куда-нибудь, посидим, вспомним студенческие годы.

Только попробуй согласиться!

— С радостью, я как раз на машине, — улыбаясь Голливудской улыбкой, ответил Олег, а рубашка на его спине натянулась до предела, Катя громко сглотнула, исследуя взглядом обнаженный треугольник груди.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы разгадать этот квест. Посидеть, вспомнить, как мы трахались будучи студентами, — лишь предлог, чтобы действительно где-нибудь уединиться, поделиться накопленным опытом половой жизни. Такого удара в спину я не могла ожидать. Хотя?...  Он — бабник. И теперь я точно знаю, то, что произошло между нами, лишь очередная монета в копилку его богатого опыта. Именно поэтому он не смог ответить на мой прямой вопрос.

Они продолжали обмениваться любезностями; я и подопечная этой Кати отлично знали правила игры «Третий лишний». Когда мы с ней молча сначала отошли в сторону, а потом покинули двух учителей, нашего отсутствия никто и не заметил.

Мы вошли в аудиторию, погружённые в собственные мысли. Девушка, скорее всего, была рада избавиться от этой неловкой ситуации, а я — строила план мщения.

Всё это время я думала, что он серьёзно занимался со мной английским, готовил к Олимпиаде, а оказалось — всё это лишь для того, чтобы потешить своё эго. Сейчас, когда его амбиции взлетели до небес, он видите ли возомнил, что может говорить обо мне как о товаре. Для него я всего лишь средство в достижении цели. Самоуверенный ублюдок. В случае если я выиграю эту Олимпиаду, вся похвала достанется ему. Естественно такой выдающийся учитель, который отнимает почести у своей ученицы. Но для чего он меня трахал? От скуки? Пока он ожидает того момента, когда победа, а вместе с ней и успех, и признание окажутся у него в кармане.

Но этому не бывать. Пора ставить по-крупному.

Преподаватель вуза раздавал бланки с заданиями, в данный момент я ни на чем не могла сосредоточиться, кроме плана мести.  Было ощущение, что я выпала из пространства, потому что время шло очень быстро. Пролистывая задания, я понимала, что с лёгкостью могла бы справиться с ними. Но только не в этот раз. Можете считать меня сумасшедший, но только из-за Олега Михайловича я готова провалить вдребезги эту Олимпиаду. Плевать на светлое будущее. Когда речь идёт об уничтожении репутации учителя, я готова пойти даже на самые безумные поступки. Это будет похлеще нашего утреннего секса.

Но это было только начало. Сдав пустой бланк профессору, я как и все направилась в столовую. Сегодня нас опять должны покормить, потому что после перерыва будет вторая часть тура — написание эссе, которое даёт очень большие баллы. 

Ввиду того, что учитель даже не удосужился предложить мне завтрак, я как медведь после спячки накинулась на грибной суп. Не скажу, что вкусно, но будет получше овсянки.

Ко мне за столик подсела та самая ученица, с которой мы сегодня утром сбежали от своих сопровождающих.

— Ничего, что я здесь сяду? — робким голоском спросила она, я кивнула в ответ, и девушка поставила на стол поднос с едой. — Не понимаю, как ты держишься? — будто сама с собой разговорила она.

— Прости, ты это мне?

— Я говорю, как ты держишься рядом с таким учителем. Все кому не лень состроили ему глазки. Он будто магнит для представительниц слабого пола, — даже эта девушка, которая видела Олега впервые и не больше семи минут, составила о нем четкое представление. Он купается в женском внимании, и ему это нравится. — Вот даже моя стерва. Сразу же кинулась на него. Она одержима сексом, да и твой, наверняка, тоже, раз согласился с ней смотаться куда-то. Ты просто не представляешь, эти два дня, что мы здесь, — сущий кошмар...

Девушка продолжала говорить о наболевшем, но я мало что разбирала из её речи. Видимо, её очень достала эта училка, с которой она была вынуждена ехать на Олимпиаду. Но разве мне повезло со своим сопровождающим? Пора прочистись глаза, затуманенные каким-то невидимым, эфемерным чувством. Он бросил меня здесь, а сам поехал тусоваться с одногруппницей. Хотя ещё утром... Москва видела нас и слышала наши стоны.

Покинув университет раньше на два часа, я прошла на стоянку в поисках машины Олега Михайловича. То место, где мы припарковались утром, было занято другой машиной. Его нет. Вернее их нет. Почему когда это так нужно, я не могу найти в мозгу панель управления? Он плюнул тебе в лицо, Маша, а ты ищешь поводы его оправдать. Он слишком сильно сегодня облажался. Пришло время преподать ему урок.

Учитывая то, что мои вещи в машине Олега, даже мой паспорт и билеты, у меня остаётся лишь единственный выход. Поехать туда, где он точно не будет меня искать в первую очередь. Имея немного наличных, я разделила сумму на две равные части. На одну половину я планирую доехать до аэропорта. На вторую — купить пачку сигарет. Так и сделаю. Сначала сигареты, потом такси.

Полностью забив лёгкие самым дешевым табаком, я вызвала такси и отправилась в аэропорт. У меня были скрины электронных билетов, я знала время вылета, который был поздним вечером. То есть времени предостаточно, чтобы Олег приехал к окончанию Олимпиады в университет, обнаружил, что меня там нет и отправился на поиски. Он точно не догадается, что я решила поступить так просто и отправилась в аэропорт. А догадается ли он вообще о причине моего побега?

Нужный терминал найден. Зал ожидания был не слишком заполнен. Я нашла место прямо перед табло и села в ожидании развязки. Ждать я умею, особенно когда финал обещает быть грандиозным. 

Он звонил мне несколько раз, после нескольких безответных звонков я выключила телефон. Меня трясло и колотило от предвкушения. Какие два похожих чувства: ждать, когда в тебя войдёт учитель, и ждать учителя, которого обвели вокруг пальца. На этот раз я смогла запутать охотника.

Стемнело. Взлетная полоса озарилась холодным светом аэродромных огней. И начался дождь, даже ливень. Грядёт буря, чует моё сердце.

Регистрация на наш рейс уже давно началась. Собирается ли Олег в аэропорт в принципе? Допустим, что я не в зале ожидания, улетит ли он обратно один?

Из-за раската грома я не слышала очередное объявление о регистрации на рейс. Я вообще ничего не слышала, потому что увидела его...

Будто в замедленной съёмке, а я нахожусь за кадром...

Узурпатор моей свободы в сопровождении двух полицейских приближался ко мне. В полностью промокшей рубашке он тяжёлыми шагами сокращал расстояние между нами. За метр до его приближения я встала, как примерная ученица при виде своего учителя. Ещё никогда он не был таким злым, даже присутствующие полицейские не помешали ему ухватить меня за плечо и так многообещающе проговорить сквозь зубы:

— Ну, ты и сука!

Казалось, в зале ожидания это слышали все...