Пустая улыбка

Николь

— Вы слышите, я реально не знаю, что мне делать, — говорю уже, наверное, в сотый раз девочкам, будто от повторения внезапно появится ответ.

— Николь, всё путём. Ты вычислила адрес какого-то человека, — Марьяна пытается меня успокоить, но у меня ощущение, что она сама не сильно верит в свои слова.

— Да, но времени осталось ещё меньше, понимаете? Ещё меньше! Это просто недопустимо мало, — я вздыхаю, стараясь звучать уверенно, но по факту это звучит как: «я скоро умру».

— Николь, не паникуй так, — говорит Марьяна, но её тут же перебивает Ульяна.

— Я всё, конечно, понимаю, но... — она тянет паузу так, будто ушла в медитацию. — Кого мы ищем? Я не понимаю, кого вы ищете! Вы не знаете, сколько этому человеку лет, как его зовут, чем он вообще занимается.

— Я знаю, чем он занимается, — отвечаю я, делая вид, что владею всеми тайнами мироздания.

— Чем?

— Уверена, чем-то незаконным. Вот и всё.

Я чувствую себя героиней криминального сериала, хотя на деле просто отчаянно пытаюсь держать лицо.

Повисает тишина.

— А ещё я знаю, что он главный, — продолжаю я. — Да. Он точно главный.

— Вот именно! — почти шёпотом, но с огоньком в глазах. — Главное — найти его личность.

— Тогда давайте сконцентрируемся, — говорит Марьяна. — Нам нужно найти его, верно?

— Да! — в один голос отвечаем мы с Ульяной.

— Вряд ли, если бы он вёл нелегальный бизнес, он бы не перестраховался. По следам Дамиана мы его точно не найдём. А вот по следам бойцовского клуба — думаю, удастся, — она слегка улыбается, будто уже представляет, как мы вламываемся в криминальный мир.

— В смысле? — переспрашиваю я, подталкивая её к пояснениям.

— Смысл в том, что, скорее всего, чтобы отмывать деньги, он и сделал этот клуб. И он зарегистрирован на него. Нужно узнать, на кого оформлен клуб, и вуаля — вы находите загадочного незнакомца.

— Точно! — оживляется Ульяна. — Но мы ведь не программисты, чтобы взломать Пентагон.

— Мы — нет, — говорю я, — А вот знакомый Марьяны как раз из тех, кто ради неё готов взломать Пентагон... и, если надо, ещё и луну посчитать.

— Николь, я не хочу ему звонить.

— Прошу, Марьяна. Нам больше негде это узнать.

— Ладно... — она тяжело вздыхает. — Я ему позвоню. Спрошу.

— Спасибо тебе, Марьянка, — мой взгляд падает на тетрадки, которые нужно проверить. — Тогда давайте созвонимся позже?

— Окей, — в один голос отвечают девочки.

Мы прощаемся, и звонок обрывается.

Я сижу на работе и вдруг понимаю:
я реально могу попробовать попасть в этот бойцовский клуб.

Главное — не нарваться на Дамиана.
И, конечно, выглядеть максимально глупо и беспомощно, чтобы ни у кого не возникло даже тени подозрения, что я что-то расследую.

И тут телефон начинает звонить.

«Отец»

Чёрт.

Осознание накрывает почти сразу.
Сегодня суббота.

А это значит — надо ехать к Фроловым.

Что же делать?

Сглотнув, я беру трубку, хотя больше всего на свете хочется выкинуть телефон в окно.

— Папуль?

— Николь.

— Да, слушаю тебя.

— Сегодня в семь я заеду за тобой. Будь готова.

— Пап, я сегодня немного занята... — но связь обрывается быстрее, чем я успеваю договорить.

Он сбросил трубку.

— Старый пердун, — шиплю я на телефон, будто он может меня услышать.

Чёрт.

Я откидываю голову назад, отъезжая на кресле.

Что же делать?

Если уж моя судьба решила подкинуть мне шанс попасть прямо в дом к боссу, то мне нужно вытянуть из него информацию.
Именно от него.
Про супер-пупер босса.

А значит... отступать уже поздно.

***

Мы с отцом подъезжаем к дому Фроловых.

Перед нами открывается двухэтажное чудовище — роскошный особняк, огромный, вылизанный до блеска, такой, что даже забор будто шепчет: «денег тут больше, чем совести».

Мы выходим из машины и заходим внутрь.
Нас встречают они — семейство Мышиных.
Они же – крысы. Так честнее.

К нам подходит парень, немного старше меня, помогает снять шубку.
Сегодня мой образ собран до миллиметра: элегантное серое длинное вязаное платье с высоким горлом, волосы распущены. Ещё час назад я почти сжигала их плойкой, лишь бы были идеально ровные.

Макияж — минимальный: немного подвела глаза, блеск на губы. Всё.
Красиво. Холодно. Правильно.

— Добрый вечер, — говорит Андрей Ярославович.

Я осматриваю их компашку.

Ярослав — говнюк.
Андрей Ярославович — отец говнюка.
И... девушка. Нет, не женщина — именно девушка. Старше меня максимум лет на пять. И, кажется, я догадываюсь, кто это.

Молоденькая женушка Андрея Ярославовича.
И по совместительству — мачеха для говнюка.

Аплодисменты судьбе.

— Добрый вечер, — говорю я.

Мы проходим в гостиную. И снаружи, и внутри это место просто кишит богатством. Всё вокруг орёт, визжит и захлёбывается: «куплено минимум за миллиард».

Мы садимся за стол. Небольшой ужин, но кусок в горло не лезет при виде Фролова-младшего прямо напротив меня. Так что я пью только вино.

Рядом сидит отец, который любезничает с Фроловым-старшим.
А мачеха... как её там... Снежана — уставилась в свою тарелку, иногда поднимает взгляд и кидает милые, выученные улыбочки. И всё.

Странно видеть такую девушку рядом с ним. Хотя нет, не странно — деньги. Больше причин я не вижу.
Правда, мы пару раз пересеклись взглядами, и её взгляд был... не фальшивым. Она смотрела на меня не свысока, не оценивающе, а будто на младшую сестру. С жалостью.

Или мне просто хочется в это верить.

— Никуша, чего к еде не прикасаешься? — спрашивает Андрей Ярославович.

— Я не голодна, — отвечаю спокойно.

— Тебе нужно кушать, а то как внуков нам выносишь...

Меня чуть не вырвало прямо на Ярика.
Хотя, возможно, это было бы лучшим моментом вечера.

— Я не голодна, спасибо, — повторяю, всё ещё вежливо.

— Николь, — отец поворачивается ко мне, — ешь.

Я хочу возразить, но его взгляд прибивает меня к стулу. Я беру приборы и начинаю есть. Еда в этот момент становится в тысячу раз противнее, но я всё равно глотаю. Потому что так надо.

— Ну что там наш договор? — говорит отец.

— Почти все подписи готовы, — отвечает Андрей Ярославович.

— Почти? — переспрашивает отец.

— Да. Осталась подпись Громова.

— Громов? — хмурится отец. — Не слыхал никогда этой фамилии. Может, его подпись и не нужна? — он улыбается. — Может, как-нибудь решим...

Андрей Ярославович секунду смотрит на него, а потом начинает смеяться. Громко. Неприятно.

— Ты что, Гордеев, хочешь головы лишиться? — смех исчезает. — Была бы его подпись — остальных можно было бы и не брать. Его подпись, как и он сам, очень важны для нас с тобой. Если он захочет, — он понижает голос, — сделает так, что нас с тобой больше никогда не найдут.

Он спокойно продолжает есть, поглядывая на отца.

— Настолько важно? — переспрашивает отец. Мне кажется, у него прибавилось седых волос.

— Очень, Гордеев. Очень важно.

Громов.

Я запоминаю эту фамилию.
Теперь она для меня — как мостик к свободной жизни.

Но это потом. Сейчас я не могу переварить даже не то, что они сказали...а то, что я съела.

Еды для меня слишком много. Меня тошнит.

— Извините, — я встаю из-за стола и выхожу из гостиной.

Меня встречает тот самый парень.

— Не подскажете, где уборная? — спрашиваю я.

Он объясняет, и я не ожидаю, что она окажется настолько далеко. Я иду вниз по лестнице, в длинный коридор с несколькими дверями. Нужная — самая последняя.

Захожу — и снова удивляюсь.
Туалет как в хорошем ресторане. Две кабинки.

Я влетаю в одну из них и избавляюсь от всего лишнего в организме.

И тут слышу голоса.

— Ты видела её? — говорит первый женский голос.

— Ага. Она же младше него. Да даже меня. Она ему в дочки годится, — хихикают.

И тут до меня медленно доходит.

Это туалет для работников.
А комнаты в коридоре — подсобки и их спальни.

Серьёзно?
У Фроловых нет нормальной уборной на этаже?

Очень странно.

Я стараюсь не шуметь. После пары сплетен они уходят. Я заканчиваю своё дело.

Наконец выхожу из кабинки, вытирая рот салфеткой.

И замираю.

Передо мной, во всей своей красе, стоит Снежана.

Глаза чуть не вылетают на орбиты. Ноги приросли к кафелю.

— И давно у тебя это? — она опирается на раковину, скрещивает руки на груди. Выглядит, к слову, потрясающе.

— Не понимаю, о чём ты, — отвечаю я.

Ноги всё-таки отрываются от пола. Я быстро выкидываю салфетку и начинаю мыть руки.

— Всё ты понимаешь, — её взгляд пронзает. — У тебя ведь булимия, верно?

Я сглатываю. Молчу.

— Значит, я правильно поняла, — она подходит ближе. — Твои руки тебя выдали.

— Что? — я реально не понимаю.

— Костяшки, — она протягивает руку. — Видишь?

Я смотрю. У неё — такие же покраснения, как у меня.

— Вот и всё.

— Но ты... — я смотрю на неё.

— Да, — она понимает вопрос. — У меня тоже.
Ладно, не буду тебя смущать.

Она выходит, закрывая за собой дверь.

И только теперь я понимаю, зачем она приходила.

После неё на раковине остаётся бутылка воды. Я хватаю её, открываю и делаю пару глотков.

Снежана...Она чертовски странная.