오
***
Ангел и правда...
Воздух словно разрезает вспышка, а Сыльги, перед чьими глазами до сих пор лик окровавленной школьницы, приходит в себя на доли секунд. Возвращается в реальность, но только для того, чтобы снова из неё поспешно выпасть.
Перед ней — такие же широко раскрытые пара карих, которые накрывает лунный свет. Парень не говорит ни слова и будто сам не дышит. Родинка возле глаза, пухлые губы, капюшон — он выглядит так молодо и беспечно для чего-то святого, но в его чистоту хочется верить. Губы Кан дрожат, не в силах вымолвить.
«Ангел и правда...Пришёл на мой зов быстрее, чем я ожидала?».
А ТэХён, что сжимает её руки на чисто инстинктивном уровне, не давая упасть, сам ни черта не понимает, гоняя мысли в голове, как бильярд; неумело.
«— Она...Если эта девчонка увидела меня, то получается она — свидетель?»
«— Ты же пришёл спасти меня, да?»
«— Я не должен оставлять свидетелей в живых...»
«— Слава Богу...»
«— Я должен избавиться от неё, чтобы у неё не было ни шанса рассказать другим обо мне...»
Мысли ТэХёна перебивает Ги, которая жмурится, дрожа, и прячет глаза, уткнувшись в его плечо.
— Что за...
А затем понимает, почему она это сделала. Тень, которую он видит украдкой, медленно плывет по стене, растворяясь в мутных школьных коридорах. Стрелка часов наконец-то переходит рубеж в три часа ночи. Ворота для нечести закрыты до следующей полуночи.
ТэХён все эти ведения считал всего лишь постсиндромом от принятых им веществ. Но...Раз эта девчонка испугалась чего-то, что мог видеть он сам?..
— Сколько...Времени? — дрожащим голосом выдаёт она.
— Три часа ночи, — с подозрением отвечает Ким.
«— Точно, какая разница, совершил я два убийства или одно, если всё равно придётся отправиться гнить за решетку?»
— Фух, значит пронесло, какое облегчение...Вы тоже...видели это?
— Что именно? Тень?
— Неужели правда видели? — Сыльги делает шаг прямо на ТэХёна, а он, в свою очередь — точно такой же назад. Неловко пятится, сам не до конца принимая происходящее. Хотя, если сравнить поведение и видок этих двоих, то Ким в данный момент выглядит куда трезвее этой странной босоногой незнакомки.
Она слегка наклоняется в его сторону, с надеждой выискивая положительный ответ.
— Ну...— а что, если она посчитает его странным? Нужно хотя бы втереться в доверие, а потом уже подобрать подходящий момент. — Я пришёл сюда в это время, чтобы посмотреть на призраков!
Похоже, с умалишенными только в такой манере и стоит разговаривать.
— Вы тоже их видите?!
— Конечно, — с оглядкой кивает Ким. Странно на подкорке ощущать, что сказанное не совсем является ложью. Он и правда видел какую-то тень, но...
Что за дурак скажет: я пришел прятаться в школу, потому что совершил убийство и меня теперь ищет полиция? Это, с какой стороны ни посмотри — гораздо хуже чудачки в ночнушке.
— А вы...
Сыльги поджимает пальцы на ногах, нервно качаясь вперёд и назад.
— А я...Ну...Я просто закрыла глаза в своей комнате, а открыла в спортзале этой школы...
***
— Так и сказала?!
— С ума сойти, вот это безумие! — вдоволь хохочет Ынби, опираясь на плечо друга.
— Нет, ну это уже слишком, — печально кряхтит Кан, запивая грусть кока-колой из банки-жестянки.
— Ты не думаешь, что это просто лунатизм? — снова делает заключение будущий психолог Би.
— Ну, знаешь ли, довольно странно протопать почти одиннадцать километров вдоль реки Хан, чтобы оказаться в какой-то старшей школе Ёидо, в которой я даже ни разу в жизни не была. Как будто у кого-то внутри меня был чёткий маршрут...
— А это уже и правда стремно как для лунатизма...Я, конечно, тоже иногда просыпаясь понимаю, что стою перед дверью, но всё равно ни разу в таком состоянии не додумался, как её открыть. Просто бьюсь головой как зомби, и всё. Вот и весь лунатизм.
— А я думала, что ты с кем-то подрался, — отвешивает щелбан другу Сыльги, после чего тот кричит так, будто его жестоко избили. — Весь лоб в синяках!
— Ещё бы, когда ты меня бьешь, арбузерша!
— Ты хотел сказать абьюзерша? — хмурится ЫнБи.
— Но, кстати...Свиная голова не помогла? — переводись тему Джейби.
Сыльги совсем грустнеет, нервно выдыхая.
Полдня она трясла свинку, вопрошая, почему же и каким именно образом та переместилась ночью со стола на пол. В итоге бесполезная хрюшья морда была ликвидирована под кровать. Она ничем не помогла, вопреки словам шамана...Хотя кто знает, что ещё такое могло бы произойти, не воспользуйся Сыльги этим советом? Всё могло сложиться бы ещё хуже.
Хотя...Что может быть хуже неосознанного выхода из общежития и блуждания по ночным улицам? Будучи одержимой...Кто знает, что ещё могло бы произойти, будь Сыльги менее везучей и не встреть она того милого школьника?...
— Если твой мозг так активен ночью, и ты в состоянии лунатизма движешься по улице со средней скоростью больше, чем у автомобиля...То это значит только одно...— Ынби наглухо задумывается.
Кстати, о том школьнике...
— Что? — оживляется Сыльги.
— Это значит, что в повседневной жизни ты малоактивна и твой мозг не устаёт в течении дня. Найди себя подработку какую-нибудь, что ли, чтобы утомиться до того, как заснёшь.
— Ну почему...— от безысходности Кан собирается удариться головой об стол, уронив её от бессилия, но в итоге...— Ай!!!
Не рассчитывает силу.
— О Боже! Сыльги...Ты чем вообще думаешь?! Джейби, срочно неси пластырь!
— Ты такая же как я со своими синяками на лбу, — цыкает он, но просьбу подруги поспешно выполняет. — Тоже буду говорить всем, что ты подралась!
***
— Госпожа...Нам правда очень жаль.
Люди в чёрных костюмах кланяются одновременно. Сначала в девяносто градусов, затем на коленях, а позже и вовсе касаются пола головой, расположив руки перед собой. Всё в правилах корейского поминального обряда.
— Не могу поверить, что прошло уже целых семь дней...Бедная МиСу...
— Правильно я говорила, — шепчет тётушка, что находится далеко от матери усопшей, — девчонка была слишком молода для отношений и жестокого бизнеса.
— Да ладно, все эти актриски и пальца выеденного не стоят. Она наверняка спала со всеми подряд даже несмотря на то, что была несовершеннолетней. Такие обычно ведут себя как ильджинки, потому что считают себя лучше своих сверстников.
— Госпожа, — казалось, что рядом со сплетницами никого нет, но молодой мужчина в официальном костюме подкрался уж слишком незаметно — словно на пустом месте соткался из воздуха. — О мёртвых говорят либо хорошее, либо только правду. Разве не так?
Женщину аж передернуло:
— Чёрт, как неожиданно...Чуть вслед за девчонкой в могилу не слегла от неожиданности...
— Что ж, меня называли как угодно, но чёрт — довольно мелкая величина, не находите? — загадочно улыбается мужчина.
Он не дожидается, пока ему ответят, а просто огибает двух женщин со злыми языками и исчезает из поля зрения так же плавно и естественно, как появился.
— ИнХа, а ты вообще знаешь, кто это такой?
— Понятия не имею, но вряд ли родственник. Может, один из спонсоров?
— Да плевать, с кем она только не спала...
Мужчина заворачивает за угол и останавливается сбоку от миниатюрной брюнетки, подпирая стену спиной. Её волосы пострижены криво и растрепаны так, словно их просто обкромсали, хотя во всем остальном она мало похожа на мёртвую. Жнец поправляет свою густую блондинистую шевелюру как ни в чем не бывало, глядя точно так же «в никуда», а не на девушку. Она сама молча смотрит в окно, а её лицо не выдаёт никаких эмоций.
— Не очень хорошо они к тебе относятся, да?
Единственная из всего похоронного зала она — в школьной форме и её согнутая в колене, прислоняющаяся к стене нога, выдаёт некую несерьёзность по отношению к происходящему.
— А при жизни явно улыбались тебе в лицо во все тридцать с лишним.
Она молча поднимает взгляд, удивляясь, что с ней заговорили:
— Но я... Злюсь совсем не на них.
Она отстраняет подошву от белой стены, на которой не остаётся ни следа. Проходит сквозь мужчину, останавливаясь на этот раз уже в самом зале, напротив портрета, усыпанного цветами. Плечи опускаются от бессилия.
— Заберите все свои цветы...— пересохшие бледные губы молвят едва ли слышно, но какой есть смысл кричать, когда тебя никто не слушает и не слышит? — Кому они теперь нужны?
На изображении молодая, румяная, яркая красавица, у которой — вся жизнь впереди. Жаль только, что это уже в прошлом.
— Заберите все свои цветы...Лучше отдайте мне...Отдайте мне...— она почти падает на колени, пятясь, пока хватается за собственные волосы, но он помогает ей устоять. Брюнетка закрывает уши, ударяясь о плечо блондина, пока пытается вытереть подступающие к глазам слёзы...— отдайте мою жизнь обратно...
— Прости, что не могу забрать тебя сразу, — отвечает мужчина. — Ты ещё не всё закончила здесь. Даже если пойдёшь со мной...В последствие просто не сможешь обрести покой.
Лучше бы её дорога стала цветочной при жизни, а не сейчас, когда...Уже слишком поздно. Слишком поздно для того, чтобы жалеть или что-то менять.
— Что я должна сделать?...
— Вспомнить. Ты должна вспомнить, кто заставил тебя злиться. Ты ведь даже не знаешь, кто это был?
Того, кто заставил тебя злиться как умалишенную. И того, кто заставил тебя улыбаться с той же силой.
— Господин, скажите мне только одно...— шепчет она сквозь слёзы, глядя на мать, сидящую на полу возле собственной дочери — плачет над её же бездыханным телом. Сходит с ума, мечтая открыть гроб и вытащить дочь, привести её в чувства, ведь всё происходящее — просто глупая ошибка...
— Да?
— Тот, кто заставил меня плакать и смеяться...
Это был...Один и тот же человек?
Призрак кусает губы с обратном стороны, чтобы не впасть в очередную истерику. Они бы с божеством так и продолжили стоять в тишине, которую поддерживают живые, кланяясь перед гробом, но... Дверь в похоронный зал находится далеко, только вот хлопает так, что почти слетает с петель — аж в основном зале слышно. Люди начинают шушукаться.
— Что там происходит?..
— Кто вздумал нарушить тиши...
Молодой парень протискивается сквозь толпу, даже не стянув с себя уличную одежду.
— Опять этот ребёнок...
— Уведите его немедленно! — кричат родственники, но тот слишком быстро протискивается и оказывается у самого гроба.
— Что ты...Нет! — слышатся крики сзади, но он...
Сметает все цветы. Они летят на пол вместе с портретом, и тот разбивается. Подарки для мертвой оказываются там же, словно какой-то ненужный мусор, но худшее, что он может сделать перед матерью и всеми присутствующими...
Без замедления, лишних раздумий и каких-либо заминок, он, словно знает, что делает...
...Открывает гроб.
— Минхо! Что ты творишь, ублюдок?! — кричит дядя умершей, подбегая к нему.
Все, находясь в ступоре, даже не в состоянии остановить влетевшего громом в помещение. Этот парень, кажется, не был так уж близок с умершей — не многие его знают. Но следующее, что он скажет, повергнет в шок намного сильнее, чем сделанное секундами ранее.
— Что вы натворили... — растерянно молвит он, путая слова. — С телом...Где тело Сон?..