사
— Ангел-Хранитель? И как я, по его мнению, должна его искать? — Сыльги хмурится, заканчивая последние штрихи.
Прямо сейчас она сидит в комнате общежития абсолютно сама и фиксирует зубочистки, вставленные в голову...Свиньи.
— Хе-хе...— прорезается нервный смешок каждый раз, как только она вспоминает фразу шамана:
«— Ну, а пока прими минимальные меры предосторожности. Призраков, возможно, собьёт этот талисман».
— Со свиной головой покончено, но запах, конечно, — она трясёт руками, словно пытается избавиться от вони таких образом. — Надеюсь, поможет, и я буду спать спокойно хотя бы этой ночью.
Девушка надувает губы и плюхается в кровать, сладко потягиваясь.
— Ах, наконец-то высплюсь!
«Твой Ангел-Хранитель не так далеко, как тебе кажется. Его даже не нужно искать. Просто позволь ему появиться в твоё жизни, и он придёт на твой зов».
Сыльги выдыхает, рассматривая потолок.
Потолок никогда не был для неё чем-то таким же обычным, как стена. В дни, когда было невозможно отбиться от усталости, Ги падала на пол или на кровать прямо как сейчас. И единственное, что видела, открывая глаза — это его. Белый или серый, с трещинами как в общежитии, или идеальный, как дома. С пауками, как в деревне, или с упавшими на него лучами закатного солнца, как в лагере. В разном возрасте. Будучи в одном месте десять лет назад и сейчас здесь...Будучи счастливой или грустной. Она смотрела на него точно так же, представляя, сколько прошла и сколько ещё предстоит пройти. Тогда и сейчас — в одиночку, но кто знает, как это повернётся в будущем?
Может и правда, с кем-то...
— Дорогой мой Ангел...Ангел-Хранитель, — начала говорить она, так же глядя в потолок. — Кажется, мне начинает становиться страшно, впервые за столько времени. Поэтому...Если ты где-то есть и слышишь меня, то пожалуйста...
Она жмурится до белых пятен.
— ...Пожалуйста, приди и спаси меня. Ты мне очень нужен.
Выдыхает уже спокойнее, прикрывая глаза. Сон захватывает в тиски незаметно.
***
«Мне нужно твоё тело...Тело...»
Кто-то стучится в окно, находящееся без балкона на девятом этаже. Кто-то скребется в дверь после комендантского часа. Кто-то бьется об стену над кроватью, не оставляя следов.
«Тело, тело...»
Ветер воет, тучи сгущаются, сквозняк создаёт вой сквозь замочную скважину. Стрелка пробивает час ночи — врата для потустороннего открыты на ближайшие два часа.
Голоса превращаются в белый шум, перебивая друг друга.
А затем совсем замолкают.
Сыльги, мирно лежащая в кровати, медленно открывает глаза.
«Вот же дрянь! Это тело было моей целью!»
«Ты не пробродила даже неделю, какого черта заполучила его так легко и быстро!»
«Я тоже хочу тело! Я тоже хочу именно это!»
Пятки свешиваются с кровати, а затем касаются ледяного пола. Спуск для обуви перед дверью так и остаётся заполнен двумя парами кед и тапками. Ноги переступают порог босыми, а дверь хлопает и громко пиликает, разрезая тишину ночи.
Лифт, остановившийся на пятом этаже, никуда дальше не двигается — девушка шагает по лестничном площадке, вниз.
***
«— Мёндон оказался слишком заселенным районом...А в Ёидо полно школьников и прочей молодёжи. Никто не отличит меня от обычного парня».
Тэхён осматривается, крутит головой по сторонам. В теле не утихает плохое предчувствие, а телефон прекратил разрываться сообщениями, потому что Ким выкинул СИМ-кату к чертовой матери. До этого же момента его бомбил сообщениями никто иной, как старший брат.
хён: сдайся им
хён: так будет лучше для тебя, поверь мне
хён: тебя ждёт наказание вплоть до смертной казни, если не придёшь с чистосердечным признанием
хён: прошу тебя, тэхён, я не хочу терять ещё одного члена семьи
хён: ну пожалуйста
Он всегда был таким, ничего нового. Ёнджун свалил из дома от бухого бати, как только ему исполнилось восемнадцать. Спрятал свою безответственность, которая проявилась брошенным на произвол судьбы ТэХёном — в полицейской академии. Слабак и трус, который решил показать свою надуманную крутизну. И спасти всех, кроме младшего.
Вся его доблесть — чистая; жаль только, что — ложь.
Парень останавливается возле четырёхэтажной школы.
«Старшая школа искусства Ёидо».
— Что ж...Не думал, что опять каким-либо образом свяжу себя с образованием.
ТэХён не появлялся в школе уже слишком долго. Скоро экзамены, выпускной класс, но он на неё совсем забил. Однако учитывая, что впереди светили далеко не поступление в университет и престижная работа...А холодная скамья подсудимого, тюрьма, может быть даже электрический стул, то проблема образования становилась в горле комом почти в последнюю очередь.
«Какой позор, а ведь ты даже ещё не любил».
Интересно, почему от этого осознания правда было обидно?
Не пробовал ничьих губ, никого искренне не обнимал, не радовался встрече и не плакал от расставания...ТэХёну было паршиво от того, что он ещё ничего не успел испытать, а жизнь уже, по факту — закончилась.
Он обходит школу с обратном стороны, ища лазейки, и годы жизни по правилам родной улицы не подводят — он довольно быстро находит способ проникнуть внутрь.
Форточка на втором этаж женского класса съезжает в бок, ладонь на подоконнике предшествует пяткам на паркете. Что ж, завтра суббота, послезавтра — воскресенье. Здесь удастся переждать два дня. Ким как раз-таки сможет пережить большую часть трехдневного ливня.
— Так, туалет есть, душевая есть. Сухо, просторно, тихо...В спортивном зале точно есть маты, на которых удастся поспать.
Он закрывает окно и направляется в сторону выхода, только вот желудок предательски громко урчит.
— Вот бы здесь ещё холодильник был...
С этими мыслит Тэ покидает класс, направляясь на поиски спортзала. Придётся быть осторожным, если не хочет наткнуться на охранника или заблудших старшеклассников.
— Да нет, бред какой-то, — да уж, вряд ли здесь будет кто-то шастать посреди ночи, кроме подростка в розыске.
***
— Да, здравствуйте. Как я уже и говорил, мы потеряли его след. И он не берёт трубку.
— Я думаю, что ваш брат просто выкинул СИМ-карту...
— Господин, — мужчина едва ли шевелит губами, сгорбленный сидя на кресле. Он сжимает собственный телефон, готовый согнуть, сложив его пополам — с ТэХёном можно было бы сделать то же самое.
— Да, слушаю вас, капитан?
— Я понимаю, что это дело между кровными родственниками, и вы допустите моё подразделение в самую последнюю очередь, но... Всё-таки, он — мой брат. И я должен взяться за его поимку лично.
— Господин Ёнджун, — и без того грубый голос по ту сторона провода черствеет пуще прежнего. — Я понимаю ваши чувства, но проблема как раз-таки и заключается в том, что он — ваш родной брат. Чувства помешают вашему расследованию. Поэтому я вынужден отказать вам. Даже не думайте вмешиваться. Вы меня услышали?
Губы превращаются во что-то, подобное штормовым волнам. Пальцы нервно теребят сигарету вместо того, чтобы струсить пепел. Мужчина делает затяжку, и его лицо почти что синеет.
— Господин Ёнджун?
— Да...Я вас понял.
Он сбрасывает, не обмениваясь дальнейшими любезностями.
— Мудак...Если бы ты хотя бы наполовину понимал мои чувства, не поступал бы так и не говорил подобные вещи...Желаю тебе хотя бы один день пожить в моей шкуре. Собственный брат...Убивает вашего единственного родителя...
И против кого я должен вести эту войну?
***
Глаза открываются в полумраке и видят всё тот же белый потолок. По освещению становится понятно, что пришлось проснуться посреди ночи.
Сыльги ворочится, пытаясь заснуть снова — сегодня и правда спалось на удивление спокойно. Только вот жестковато...Она иногда сваливались с кровати во сне и продолжала спать на полу как ни в чём не бывало, вот и сейчас могло бы быть точно так же. Сыльги планировала подняться, но снова и снова...Никак не могла нащупать кровать.
— Что за...
Пока не поняла. Она...Не дома.
Она подпрыгивает на месте.
— Я...Я...Всё ещё сплю?! Что за чертовщина?
Она бросается к первой досягаемой двери, осторожно выходит в коридор, пока в отдалении не видит женский силуэт. Как в худших кошмарах...Залитая кровью школьная форма, короткие чёрные волосы, закрывающие расцарапанное лицо и неестественно согнутая шея. Нечто смотрит прямо на неё, пока не вытягивает руку вперёд, проговаривая:
— Твоё...Тело...
А вокруг — ни намёка не спасение, ни одного талисмана. Сыльги ведь даже какого-то чёрта не в общежитии. Обезумевший мозг включает состоянии тревоги и ноги начинают двигаться неосознанно в заданном ритме: дерись или беги. Но драться бессмысленно, а потому Кан сбивает босые пятки в кровь об шершавые ступеньки, пока минует коридор за коридором.
Человеку не стать быстрее призрака, но...Возможно стать быстрее другого человека.
Забегая за поворот, она почти на полной скорости врезается во что-то так же быстро двигавшееся. Теряет равновесие, падая, но чужие руки хватают как никогда вовремя и держат за тонкие запястья крепко — не отпустят и не позволят разбить лоб сегодняшней ночью.
Тэхён смотрит на босоногое чудо в ночнушке озадачено, пока Сыльги пялится на него выпученными глазами, не в состоянии сказать или подумать ни словами разве что это странное:
«Ангел и правда...Пришёл на мой зов».