Бетельгейзе

Проснувшись утром, Тэхён с опаской посмотрел под дверь. Ничего под ней не было. Сердце колотилось. Мысли не давали покоя. «Стоит ли рассказать Хосоку? Но там же не указано имя... Он просто скажет, что это шутка...».

Ким был подавлен. Он запутался в своих чувствах, запутался в себе. Окончательно запутался. И пока они бежали утром по лесу, он вспоминал взгляд наставника, его крепкие руки, его широкую грудь, успокаивающий голос. «Это не может быть влюблённостью... Это ошибка. Это что-то странное. Нет нет нет нет нет».

И страх будто гнался, наступая на пятки, пытался вырвать победу, пытался взять верх над Тэхёном. Этот страх вызывал дикое отчаяние. Желание потеряться раз и навсегда...

— Ты выглядишь потерянным, — заметил Мацуоки за завтраком.

— Просто плохо спал...- ответил Тэ.

В этот момент к ним за стол сел Хосок, пожелав всем приятного аппетита. Ким поблагодарил, не поднимая головы, уставился на тарелку, перемешивая лапшу и от волнения слегка постукивая палочками о дно. А ЛиЁн подхватил тему:

— Почему ты плохо спал? Бессонница? Или что-то случилось? Ты выглядишь очень уставшим и...

— Всё хорошо, — резко ответил Тэ, бросив отчаянный взгляд на друга. Сейчас ему хотелось, чтобы ЛиЁн помолчал, чтобы не говорил о его состоянии в присутствии Чона. Но Хосок словно не обращал внимания на этот диалог, уткнувшись в какие-то документы. «Отлично. Если ему наплевать, отлично», — подумал Ким. Но в глубине души он понимал, что мысли обманывают его. Ему хотелось, чтобы Хосоку было не всё равно. Хотелось, чтобы Чон вновь обнял и сказал, что всё будет хорошо. Что эти странные чувства пройдут, что это временно. Хотя, если бы наставник прижал его к себе, пожар в груди воспылал бы с новой силой. Это было бы подобно маслу, подлитому в огонь.

«Убей его, убей его, убей его....», — фраза, словно мантрой, въелась в сознание. Тэ не мог выкинуть это из головы. Отчего, когда он вспоминал об этой фразе, он всегда думал, что это о Хосоке. Отчего эта ассоциация так чётко лежит в его голове. Ахх... Если бы можно было просто взглянуть Чону в глаза, чтобы он всё понял без слов...

Нервно постучав по тарелке, растерянно поднял глаза.

Этот взгляд...

Хосок смотрел прямо на него.

Мягкая улыбка.

Тэхён сглотнул. Хотел улыбнуться в ответ, но мышцы предательски отказались подчиняться, поэтому Ким опустил голову, так и не выдав ни единой эмоции...

Дальше было самое сложное... Хождение по канату... Сначала в одиночестве. Потом с мистером Чоном... «Какой ужас...».

Ким самостоятельно поднимается наверх, пытается успокоиться, смотреть только вперёд, наладить внутреннее равновесие. «Ты сможешь... Сможешь пройти самостоятельно». Осторожный шаг... Боится оторвать вторую ногу со станции... Но всё же ставит вторую ногу тоже, теряет равновесие, в ужасе хватается за доски.

— Тэхён, — снова этот голос. Чёрт, почему он появился в такой неловкий момент, — Тэхён, осторожнее. Хосок залезает на противоположную станцию и, ступив на ленту, медленными шагами, помогая себе руками, чтобы удержать равновесие, приближается ко всё ещё сидящему на досках Тэ, — Вставай. Начнём заново.

Они возвращаются на станцию.

— Сейчас я пойду перед тобой. Держи меня за плечи и старайся настроить внутренний баланс, хорошо?

— Угу, — кивнул Ким, и, взглянув на спину наставника, опустил руки на его плечи.

— Сожми пальцы...

— Что? — ладони Тэ резко вспотели.

— Сожми, чтобы не свалиться.

Послушно сжимает. Упирается подушечками в острые ключицы преподавателя, шумно выдыхает.

— Тэхён, ты готов?

— Да, — шепнул Ким.

Хосок ощущал, как крупно дрожит Тэ.

— Знаешь, — вдруг резко произнёс Чон, заставив Тэ на пару мгновений застыть, — знаешь, что пожирает космос?

Ким был в замешательстве. Космос — это последнее, о чём хотелось думать на высоте, но дрожь почему-то унялась, когда он задумался над ответом, шаг стал более спокойным.

— А её что-то пожирает?

— Да. Квазары.

— Квазары? Что это?

— Это невидимые центры галактик с чёрными дырами. Они уничтожают свои галактики, втягивая их в себя, словно в водоворот...

Тэхён подцепил подушечками ключицы и слегка провёл по ним пальцами, лишь сильнее вжимаясь в упругую кожу наставника.

— Мистер Чон...

— Да, Тэхён?

— А квазары могут...уничтожить бетельгейзе?

— Бетельгейзе? Почему ты спрашиваешь?

— Просто...стало интересно.

— Бетельгейзе скорее перейдёт в стадию сверхновой... Но квазар вряд ли до неё доберётся.

— Я читал об этом....

— Ты интересовался этим после той ночи?

«Та ночь»... Эта фраза прозвучала так интимно для Кима, словно бы его обнажили и ждали реакции. Тем временем они дошли до станции, оба ступили на устойчивую поверхность, а Хосок повернулся к своему студенту, который резко одёрнул руки, осознав, что они прошли весь путь.

— Я бываю там каждую ночь после ужина. Наблюдаю за звёздами, поэтому, если захочешь... приходи.

Тэ не понимал, что пытался передать взгляд Чона. Неужели тот, действительно, хотел, чтобы студент пришёл? Чтобы сидел рядом с ним? Чтобы смотрел на звёзды, находясь так близко?

— А сейчас... Сейчас мы пройдёмся по ленте ещё несколько раз. Но я завяжу тебе глаза, чтобы ты сосредоточился на сохранении баланса.

Откуда-то из кармана он выудил бандану. Тэхён увидел мягкую улыбку, прежде чем его глаза погрузились в темноту.

— Я буду держать тебя за одну руку, а ты доверься мне, слушай свой организм и иди вперёд, хорошо?

Ким кивнул.

Хосок крепко схватил руку Тэ, позволяя тому настроиться на дальнейшие действия. А Тэ доверял, доверял как никогда. И он шёл по той ленте. Ветерок трепал его волосы, а в нос ударил аромат ванили... Он явно исходил от Чона...ласкал нервные окончания, заставлял дышать глубже и чаще. Рука, удерживающая его, не позволяла упасть, не позволяла уклониться. «Я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы мы шли плечом к плечу, держась за руки. С ним я чувствую себя хорошо, с ним я спокоен».

Они прошлись так по ленте несколько раз. Ким больше не испытывал страха потерять равновесие.

Спустились на землю. Тэ наблюдал за тем, как Хосок сворачивает бандану, чтобы положить её обратно. Вдруг слышит вибрацию. Чон достаёт из кармана телефон. Нажимает на «ответить».

— Да?.. Нет... Ахах ты же знаешь, что, если я обещал, я обязательно приду... И я тебя люблю, родная.

«И. Я. ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ. РОДНАЯ».

Внутри Тэхёна что-то погибло именно в этот момент.

У Хосока есть. Есть та, кого он любит. Есть та, к кому он уйдёт. «Глупый я, глупый. Как смел надеяться. Как смел ожидать взаимности. Глупый...».

— Всё в порядке? — спросил Чон, взглянув на задумчивого Тэхёна, сжимавшего кулаки.

— Да, — тихо произнёс Ким, пытаясь побороть вспыхнувшую ревность. Он впервые кого-то так ревновал. Это неприятное чувство...

— Я пойду в лагерь, — резко отрезал Тэ, развернулся и ушёл, оставив Хосока позади.

Весь оставшийся день Ким старался минимально контактировать с наставником. Старался не смотреть на него, не воспринимать его, не чувствовать его присутствия. Это так сложно...

А когда мгла опустилась над лесом, когда все были у себя в палатках, Ким долго не мог уснуть. «Он обещал придти к ней... Значит, он ушёл? Значит, он просто так сказал, что будет смотреть на звёзды?

Просто так ляпнул, чтобы я приходил? Конечно, кто я такой? Кто я, чтобы он обращал на меня внимание? Всего лишь никчёмный студент».

И всё же он встал с кровати. На нём была зелёная пижама — штаны и рубашка. Поверх Тэ натянул широкий свитер и вышел из палатки.

Сквозь тьму, среди деревьев пытался он найти то место, где они тогда встретились. Луна была необыкновенно яркой в ту ночь. Киму казалось, что он идёт слишком долго. Слишком долго, чтобы кого-либо найти... «Где же было это место? Кажется, я совсем забыл». Вдруг услышал чей-то голос. Это был голос Чона.

Тэхён пошёл навстречу этому голосу, но, когда дошёл до одного из кустов, остановился и притаился. Он увидел, что Хосок не один. Наставника можно было узнать сразу. Он стоял, сжав руки в кулаки, и смотрел перед собой куда-то в темноту (луна не освещала ту часть).

— Ты вербуешь их? Они тебе игрушки? Они совсем дети, — выходил из себя Чон. Тэ понял, что впервые видит наставника таким. Тем временем басистый неприятный голос откуда-то из темноты отвечал:

— А мне-то что? Ты ведь тоже военный. Тебе должно быть известно, что люди — материал на войне. Ты тоже материал, просто не хочешь это признавать.

— Но ты хочешь бросить их на войну! Это означает смертный приговор. Это равнозначно смертному приговору. Ты знаешь, что шансов выжить ничтожно мало.

— Если ты сравниваешь эту войну со смертным приговором, так отчего сам на него подписываешься? Ты ведь тоже пойдёшь туда. Будешь воевать наряду со всеми. Тоже умрёшь. А теперь подумай сам... Ты — материал, они — материал... Что для меня важнее? Один отверженный солдат, или 50 прошедших подготовку молодых студентов, которым можно легко промыть мозги? Делай выводы. Через два дня мне нужна твоя подпись, что ты согласен отдать своих подопечных на обеспечение армии. Иначе я найду способ убрать тебя.

— Ты не смеешь отбирать у них молодость.

— Ты не смеешь перечить мне. Я выше тебя по рангу. Мы прошли с тобой пять военных кампаний. Воевали вместе. Я знаю тебя, как никто. Ты должен подчиняться.

— Я не хочу продолжать этот разговор...

— У тебя есть два дня на обдумывание всего. Через два дня решится твоя судьба.

Тэхён отступил назад. Он рассеянно развернулся и зашагал неизвестными тропами обратно. Он не помнит, как оказался в своей палатке. В голове повторялось одно и то же... «Они готовят нас, чтобы отправить на войну... Мы — материал... Мы умрём...». И тут он вновь посмотрел на тумбочку, где под стопкой книг лежали записки с надписью «Убей его».