89 глава
Ты сорвалась с места, даже не помня, как это сделала.
Дверь распахнулась, ударившись о стену, и ты вылетела в коридор. Длинный, белый, он тянулся куда-то вдаль, и ты бежала по нему, не разбирая дороги, заглядывая в каждую комнату. В одних сидели люди, они смотрели на твоё встревоженное, бледное лицо, кто-то отшатывался, кто-то провожал взглядом, но на все вопросы только качали головами. Никто не видел его. Никто не знал.
Ты спустилась по лестнице, перепрыгивая через ступени. Выбежала на улицу.
Солнце ударило в глаза, и ты зажмурилась на секунду, а когда открыла их, увидела Чанёна. Он стоял у грузовика, разговаривал с высоким парнем в форме, и лицо его было спокойным, расслабленным.
- Чанён! - крикнула ты, и голос сорвался. - Эй, Чанён!
Он обернулся. Увидел твоё лицо, растрёпанные волосы, руки, которые дрожали. Нахмурился.
- Что случилось? - спросил он, делая шаг навстречу.
- Где Хёнсу? - ты схватила его за рукав. - Где он?
- Он собирался пойти в твою комнату, - ответил Чанён. - Всего пять минут назад.
- Спасибо, - бросила ты и снова побежала.
Лестница мелькала под ногами, коридор тянулся бесконечной лентой, и ты бежала, не чувствуя усталости, не замечая ничего вокруг. Только дверь. Только он.
Дверь в твою комнату была приоткрыта.
Ты влетела внутрь, распахнув её так резко, что она ударилась о стену и отскочила, едва не задев его. Хёнсу стоял посреди комнаты. Он обернулся на звук, и его лицо было растерянным, удивлённым, будто он не верил, что это ты.
- Хёнсу, - прошептала ты.
Слёзы хлынули сами. Беззвучно и неконтролируемо, они текли по щекам, падали на белоснежную рубашку, которую на тебя надели, оставляя тёмные, влажные пятна. Ты не вытирала их. Смотрела на него.
Ты сделала несколько шагов вперёд. И остановилась.
Вопросов было так много, что они не умещались в голове. Они толкались, путались, исчезали, появлялись снова, и ты не могла выбрать ни один. Только смотрела на него. На его уставшее лицо, на тёмные круги под глазами, на руки, которые висели вдоль тела, на белую, чистую кожу, которая казалась почти прозрачной.
А вдруг он не настоящий? Вдруг ты дотронешься, и он исчезнет? Растворится, развеется по ветру, оставив тебя одну с этой болью, с этим ожиданием, с этим временем, которое ты прожила без него?
- Ты настоящий, Хёнсу? - спросила ты. Голос дрожал и ломался. Ты свела брови, зажмурилась от слёз, которые всё текли и текли, от боли, которая копилась внутри так долго, что, казалось, не помещается в груди.
Он шагнул вперёд. Медленно, осторожно протянул руку.
Пальцы коснулись твоей шеи, поднялись выше, замерли на щеке. Большой палец провёл по скуле, стирая слезы. Его рука была настоящей.
- Ты не врала мне, - сказал он тихо. - Ты обещала вернуться.
Его губы изогнулись в дрожащей улыбке. Он закрыл глаза, и слёзы потекли из-под сомкнутых век, задержались на ресницах, упали на щёки.
Ты всхлипнула. Громкие рыдания вырвались наружу, они заполнили комнату. Ты рванула к нему, бросилась в его объятья, обхватила руками, сжала так сильно, что, наверное, можно было задохнуться. Но Хёнсу не жаловался. Только обнимал в ответ, прижимал к себе, вжимал в своё тело, будто хотел сделать частью себя.
- Хёнсу, я тебя так люблю, - ты подняла голову, посмотрела в его глаза. Родные, тёплые, они смотрели на тебя с такой нежностью. Это было единственное, что ты хотела бы видеть каждый день. Не закаты, не море, не бесконечный берег. Только его глаза. Только их. - Теперь я каждый день буду это говорить. Только тебе.
Он смотрел на тебя, не отрываясь, и в его взгляде было столько всего, что ты не могла разобрать. Боль, которую он носил годы. Надежда, которая не умирала. Любовь, которая стала больше, чем он сам.
- Я тебя всегда любил, - сказал он. - И всегда буду.
По его белоснежной щеке скатилась слеза. Одна. Потом другая. Они текли по лицу, падали на рубашку.
- Только не плачь больше, хорошо? - прошептала ты, проводя пальцами по его щеке, стирая слёзы. - Ты говорил, что будешь счастлив, если я останусь с тобой. Я здесь. Так что будь счастлив, Хёнсу.
Он опустил глаза. Плечи его вздрогнули.
- Мне теперь кажется, будто все твои слова звучат как прощание, - сказал Хёнсу, шмыгнув носом.
Слёзы потекли быстрее. Он не вытирал их. Не пытался скрыть. Стоял, опустив голову, и беззвучно плакал.
- Прости меня, Хёнсу, - ты провела рукой по его спине, успокаивающе, мягко. - У меня больше ничего не болит. Я не уйду. Ещё как минимум лет пятьдесят.
- Я хочу больше, - ответил он, всё ещё не глядя на тебя.
Ты засмеялась. Впервые за этот долгий, бесконечный год, искренне, легко, от всего сердца. Смех вырвался сам.
- Почему смеёшься? - он поднял глаза, в них было удивление и обида.
- Хёнсу, - ты снова засмеялась, глядя на его серьёзное, мокрое лицо. - Не будь таким требовательным.
Он смотрел на тебя. На твое смеющееся лицо, на глаза, в которых больше не было боли, на губы, которые улыбались. И вдруг сам улыбнулся. Сначала уголками губ, потом шире.
- Ладно, - сказал Хёнсу. - Пятьдесят лет. Но потом продлим.