72 глава
Тишину разорвал грохот.
Ты не успела даже понять, что случилось, звук был таким резким, таким оглушающим, что мир на секунду исчез. А следом сверху посыпалось битое стекло, тысячи осколков, сверкающих в солнечном свете, как холодные слёзы. Ты закрыла голову руками, пригнулась, чувствуя, как мелкие острые кусочки царапают спину, руки, шею.
Когда ты открыла глаза, на земле, в паре метров от тебя, корчилась Игён.
Ты не сразу поняла, что видишь.
Она больше не была человеком. Половина её тела, та, что когда-то держала тебя за руку, когда учила дышать во время приступов, теперь была покрыта чёрной, пульсирующей массой. Она росла, перетекала, обволакивала плоть, как живая смола. Другая половина была человеческая, бледная, беззащитная, казалась чужой, приклеенной к этому чудовищу. Глаза её были открыты, но не видели. Рот шевелился, но не издавал звуков.
- Игён? - прошептала ты.
Она дёрнулась. Вся. Резко, как марионетка, у которой обрезали нити. И рванула к тебе.
Ноги не слушались. Ты смотрела, как она бежит, и не могла пошевелиться. Только смотрела.
А потом из окна вылетел Хёнсу.
Он приземлился прямо перед тобой, заслонил собой. Его рука уже менялась - чёрное крыло вырвалось из плеча, готовое к бою. Игён налетела на него с дикой, нечеловеческой силой.
Они сцепились.
Ты подскочила на ноги, сама не зная когда, но не могла двинуться. Ноги приросли к земле, сердце отдавалось в висках, перед глазами плыло. Хёнсу отбивался, уклонялся, но Игён была сильнее. Её чёрная рука, огромная, сдавила его и прижала к ржавому остову машины.
Он закричал.
- Хёнсу!
Ты рванула вперёд. Схватила с земли острый, как бритва кусок стекла и побежала, спотыкаясь, задыхаясь, чувствуя, как сердце разрывается от боли.
Но Хёнсу был быстрее.
Он вывернулся из хватки, схватил Игён за плечи и поволок её назад. Она билась, извивалась, пыталась вырваться, но он держал. Толкал её, тащил, не глядя, куда. Прямо к краю.
Ты остановилась, когда увидела.
За его спиной, в земле, был огромный провал, уходящий в темноту. Ты не знала, насколько он глубок, может, десять метров, может, все сто. Там, внизу, было черно. И тихо.
- Хёнсу! - закричала ты. - Не надо!
Он не слышал. Или не мог остановиться. Игён вцепилась в него, её чёрная рука сжимала его горло, и он отступал, отступал, отступал.
А потом дёрнулся. И Игён полетела вниз.
Она не кричала. Не пыталась зацепиться. Просто падала, молча, разворачиваясь в этой чёрной пустоте, пока не исчезла совсем.
Тишина.
Ты стояла, не дыша. Смотрела на край пропасти, на то место, где только что была Игён. На пустоту.
Хёнсу рухнул на колени.
Его плечи вздрагивали. Он согнулся, обхватил голову руками, и из его груди вырвался страшный звук, полный боли. Он плакал.
Ты подошла. Опустилась рядом на колени. Положила руки на его вздрагивающие плечи.
- Хёнсу...
Он не ответил. Только сильнее сжал голову, будто пытаясь удержать её от распада.
Ты обняла его. Прижала к себе, чувствуя, как его тело сотрясается от рыданий.
- Она была монстром, - прошептала ты, гладя его по спине, запуская пальцы в жёсткие волосы. - Ты не виноват.
Он поднял голову. В глазах что то мелькнуло.
- Я видел людей там, - сказал он. - В их сознании. Они все счастливы, хотя снаружи стали монстрами.
Он замолчал.
- Но Игён даже там не будет счастлива, - добавил он. - Потому что она не простила себя.
Ты замерла.
- Я попытаюсь её вытащить, - решительно прошептал Хёнсу и выпрямился.
В его глазах не было сомнений. Только эта странная, пугающая уверенность.
- Сейчас? - ты удивилась, не веря своим ушам.
- Я сделаю это вечером, - он развернулся и пошёл к больнице, не оглядываясь.
Ты сделала шаг вперёд, чтобы пойти за ним. И опустилась обратно на колени.
Сердце пронзила резкая, обжигающая боль, не такая, как утром, но достаточно сильная, чтобы перехватить дыхание. Ты схватилась за грудь, сжала ткань футболки, пытаясь унять пульсирующую тяжесть.
- Хёнсу, - прошептала ты одними губами, и это имя, которое всегда было твоим спасением, сейчас вырвалось из груди вместе с последним остатком воздуха.
Он услышал. Он всегда слышал.
- Т/и! - Хёнсу обернулся, бросился к тебе, рухнул на колени. Его руки подхватили твою голову, прижали к себе. - Больно? Очень?
- Нормально, - прохрипела ты, чувствуя, как каждое слово режет горло. - Сейчас... пройдёт.
Ты закрыла глаза. И слёзы, которые ты сдерживала так долго, хлынули потоком. Они текли беззвучно, горячо, обжигая щёки, затекая в уши, в волосы, на руки Хёнсу, которые держали тебя. Будто всё это время они копились где-то внутри, ждали своего часа, а сейчас просто вырвались наружу.
Ты устала. Так устала.
Ты должна была умереть ещё тогда, в гараже. Или в том доме, который сама подожгла. Должна была умереть вместе с мамой, когда она закрыла дверь подсобки, спасая тебя. Тогда бы не было этой боли. Тогда бы всё уже закончилось.
Ты открыла глаза.
Хёнсу тоже плакал.
Его лицо всегда было таким открытым, таким живым. Он никогда не умел скрывать свои чувства, они отражались в каждом его движении, в каждой морщинке между бровями, в дрожащих губах. Сейчас его щёки были мокрыми, а глаза красными, и он даже не пытался вытереть слёзы.
Ты протянула руку. Пальцы коснулись его щеки, провели по скуле, стирая кровь и грязь.
- Всё хорошо, - прошептала ты, хотя голос дрожал, и слёзы всё ещё текли, и в груди ныло так, что, казалось, сейчас разорвётся. - Почему ты плачешь?
- Я спасу тебя, Т/и, - выдохнул он. Голос срывался, но он говорил, глядя прямо в глаза. - Я спасу тебя.
Он прижал тебя к себе, расскачиваясь из стороны в сторону.
Прошло время.
Боль отпускала медленно, нехотя. Но дыхание выравнивалось, сердце переставало колотиться в рваном, отчаянном ритме, и мир переставал плыть перед глазами.
Ты сделала глубокий вдох. Потом ещё один.
- Готова? - тихо спросил Хёнсу.
Ты кивнула. Он подхватил тебя под руку, помог подняться. Ноги дрожали, но держали.
Вы вернулись на второй этаж.
Ыню встретила вас в коридоре. Её лицо было бледным, напряжённым, руки сцеплены за спиной, она явно ждала, не зная, что делать.
- Где Игён? - спросила она, оглядываясь.
- Я попробую её вытащить, - ответил Хёнсу.
Ыню замерла.
- Что?
- Я могу видеть сознание людей, которые стали монстрами, - он говорил тихо, спокойно, - Я войду туда и найду её. Если она ещё там.
Чанён вышел из палаты, остановился рядом. Взглянул на Хёнсу долгим, тяжёлым взглядом.
- Ты уверен?
- Я хотя бы попытаюсь, - ответил Хёнсу.
Никто не спорил. Никто не говорил, что это безумие, что это опасно, что он может не вернуться. Потому что все знали, что он всё равно пойдёт.
Он отошёл к комнату в конце коридора. Стеклянная дверь, за ней была узкая кушетка, голые стены.
Хёнсу вошёл. Лёг на кушетку, положил руки на грудь, отвернулся лицом к стене.
И замер.
Ты стояла в коридоре, смотрела на него через стекло. Он казался таким маленьким на этой большой, холодной кушетке. Таким беззащитным.
Чанён сел на лавочку, уронив голову на руки. Ыню стояла у стены, прижимаясь к ней спиной. Ты села на пол, прислонившись к косяку двери, и смотрела на Хёнсу через стекло.
Он не двигался. Только грудь медленно поднималась и опускалась.
Время текло. Тишина накрывала коридор, как одеяло. Никто не говорил.