25 глава
Сейчас у тебя не было сил выяснять что-то с Хёнсу. Ни про девочку, ни про то, почему он молчал, ни про что вообще.
Ты просто пошла за ним в маленькую тесную ванную, где он показал, как включается вода. Холодная, обжигающая, но это было лучше, чем ничего. Ты мылась долго, смывая с себя копоть, пепел, запах дыма, который, казалось, въелся в каждую клетку. Вода стекала серая, потом светлее, потом совсем прозрачная. Ты стояла под ледяными струями и чувствовала, как вместе с грязью уходит напряжение. Хоть немного.
Чистая одежда ждала на краю раковины, ее оставил Хёнсу. Его одежда. Большая, тёплая кофта, спортивные штаны, запасные носки. Всё пахло им, тем самым запахом, к которому ты уже привыкла.
Ты вышла, закутанная в чужую одежду, и Хёнсу молча кивнул на дверь в комнату. Ису уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Ты легла на край своей кровати, стараясь не шуметь, укрылась тем, что дали, и закрыла глаза.
Здесь было тепло. Уютно. Тишина не давила, а убаюкивала. Ты чувствовала себя почти в безопасности. Почему-то именно здесь, на старом корабле посреди замёрзшей реки, ты смогла выдохнуть.
Ты уснула мгновенно. Даже не успела подумать ни о чём, просто провалилась в сон, как в тёплую воду.
Утро пришло не с болью, не с холодом, а с чем-то щекочущим на лице.
Что-то мягкое и лёгкое водило по твоей щеке, по носу, по лбу. Ты попыталась отмахнуться во сне, но рука наткнулась на пустоту. Щекотка вернулась.
- М-м-м, - промычала ты, не открывая глаз. - Хёнсу, отстань.
Тишина. А потом тихий-претихий детский смешок.
Ты распахнула глаза.
Над тобой, нависая почти вплотную, сидела девочка. Та самая, Ису. В руках она держала фломастеры, целый набор, яркие, блестящие, явно не новые, но ещё живые. А на твоём лице, судя по ощущениям, уже творилось нечто невообразимое.
- Ты чего делаешь? - спросила ты хрипло со сна.
- Рисую, - серьёзно ответила девочка и снова приложила фломастер к твоей щеке.
Ты дёрнулась, села, чуть не скинув её с кровати. Подошла к маленькому зеркальцу, висевшему на стене, и замерла.
Из зеркала на тебя смотрело нечто. Всё лицо было разрисовано - цветочки, загогулины, какие-то линии, солнышко на лбу, усы над губой. Синие, красные, зелёные.
- Ису! - простонала ты, пытаясь стереть всё это рукой. Фломастер не стирался. Вообще. Только размазывался ещё сильнее.
- Красиво же, - сказала девочка, глядя на тебя с полной уверенностью в своей правоте. - Ты теперь принцесса.
Ты хотела возмутиться, но в груди вдруг запершило. Ты закашлялась, сначала легко, потом сильнее, до боли в лёгких. Кашель вырывался сухой, надсадный, никак не желающий останавливаться.
В голове зашумело. Ты схватилась за край стола, пытаясь переждать приступ. Горло саднило, в груди жгло, а перед глазами поплыли тёмные пятна.
- Ты чего? - голос Ису стал испуганным.
Ты не могла ответить. Воздух застревал где-то на полпути, не желая идти дальше. Сердце забилось быстро, неровно, с противными перебоями, от которых становилось ещё страшнее.
В дверях появился Хёнсу.
- Что случилось? - он подбежал, глянул на твоё разрисованное лицо, на испуганную Ису, на то, как ты хватаешься за грудь.
- Кашель, - прохрипела ты. - Просто кашель. Сейчас пройдёт.
Но не проходило.
Хёнсу подхватил тебя под локоть, усадил на кровать. Ису молчала, прижимая к себе фломастеры, и смотрела огромными глазами.
Ты пыталась дышать. Вдох. Выдох. Медленно, как учила себя когда-то. Сердце постепенно успокаивалось, кашель отступал.
- Всё нормально, - выдохнула ты наконец. - Я в порядке.
Хёнсу не поверил. Это читалось в его глазах. Но он промолчал.
- Ису, - позвал он тихо. - Иди пока в другую комнату. Ладно?
Девочка кивнула и выскользнула за дверь, бросив на тебя напоследок обеспокоенный взгляд.
- Ты как? - спросил Хёнсу, когда вы остались одни.
- Нормально, - соврала ты и тут же закашлялась снова.
Кашель вырвался сам, глухой, надсадный, отдающий болью где-то глубоко в груди. Ты прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать следующий приступ, но тело не слушалось.
Хёнсу тихо хмыкнул в кулак. Он смотрел на твоё лицо, и в уголках его губ дрожала предательская улыбка.
- Ты чего смеёшься надо мной? - ты нахмурилась, пытаясь придать голосу строгость, но вышло жалко.
- Нет, - он замотал головой, но улыбка становилась всё шире, расползалась по лицу, делая его почти детским.
Ты вышла из ванной через двадцать минут. Лицо горело от трения, вода стекала за воротник, но фломастеры никуда не делись. Они стали бледнее, расплылись некрасивыми разводами, но всё ещё украшали твои щёки, лоб и нос причудливыми узорами.
- Всё в порядке, - успокаивал Хёнсу, стоя в коридоре и снова пряча улыбку. - Правда.
- По твоему лицу не скажешь, - буркнула ты, проходя мимо.
Завтрак не лез.
Ты сидела за маленьким столом на кухне, ковыряла ложкой в тарелке и чувствовала, как тело предательски дрожит. Бросало то в жар, то в холод. Горло саднило при каждом глотке, а в груди поселился противный, щекочущий кашель, который то затихал, то накатывал с новой силой.
Простуда. Самая обычная, дурацкая простуда после вчерашнего сна на снегу.
Но почему-то каждый приступ кашля отдавался не только в горле. Где-то глубже, под рёбрами, начинало ныть. Тянуть. Будто сердце отзывалось на каждый кашлевой толчок глухой, пульсирующей болью.
Ты сделала себе горячий, сладкий чай, обжигающий пальцы через кружку. Решила, что отлежишься сегодня. Никаких тренировок, никаких вылазок. Только одеяло и покой.
На выходе с кухни Хёнсу перехватил кружку из твоих рук.
- Я помогу.
- Спасибо, - тихо сказала ты, и слово вышло каким-то тёплым. Слишком тёплым.
Он пошёл вперёд, и ты смотрела на его спину, на то, как осторожно он нёс кружку, боялся расплескать.
В комнате он поставил чай на тумбочку, открыл верхний ящик и достал несколько пластин таблеток.
- Это от кашля, - он положил одну на тумбочку. - Это от горла. Это от температуры. Выпей, должно стать лучше.
- Спасибо, Хёнсу.
Ты произнесла его имя по-другому. Мягче. Теплее. Так, как никогда раньше. Внутри что-то дрогнуло, когда эти звуки слетели с губ.
Его рука замерла на секунду. Пальцы, уже собиравшиеся закрыть ящик, остановились. Он замер, спина напряглась, плечи поднялись.
Потом резко выпрямился.
- Зови, если что, - буркнул он куда-то в стену и выскочил из комнаты быстрее, чем ты успела моргнуть.
Ты осталась одна. С кружкой чая, таблетками и дурацкими разводами на лице.
Кашель вернулся, но сейчас он казался не таким противным.