28 глава
Ты проснулась до рассвета, когда серый, бесцветный свет только начинал пробиваться сквозь щели в окнах. Ты повернула голову и прямо, без тени стыда или неловкости, уставилась на Хёнсу.
Он спал рядом, на своём матрасе, свернувшись калачиком, будто пытаясь занять как можно меньше места. Его лицо в полумраке казалось моложе, сглаженным сном, но даже в отдыхе в уголках губ и между бровей читалась привычная напряжённость. На эти плечи, и без того согнутые под тяжестью общего выживания, ты стала ещё одним, возможно, самым непредсказуемым и тяжёлым грузом. И вчерашняя попытка уйти была не просто побегом. Это была попытка снять с него этот груз. Избавить его от себя, от своей боли, своих кошмаров, своей опасной, непредсказуемой природы.
Но он не дал. Схватил, удержал, проигнорировал твои слова и потащил обратно, в это общее пространство страха и ответственности. Или... или ты сама, где то в глубине, хотела, чтобы это произошло? Хотела, чтобы кто то нашёл в себе силы остановить твоё падение, даже если это падение было осознанным выбором?
Неважно. Факт оставался фактом: ты здесь. Он - здесь. Но у тебя была цель, которую ты планировала достичь в ближайшее время.
Ты просидела так, неподвижно наблюдая, как его сон становится всё более чутким, пока он наконец не потянулся и не открыл глаза, потирая их тыльной стороной ладони.
- Ты так долго спишь, - произнесла ты, слегка пихнув его в плечо. На губах дрогнула едва заметная улыбка.
Он сел, поправил растрёпанные сном волосы.
- Пойдём на завтрак? - спросил он, его голос был ещё хриплым от сна.
Ты просто кивнула, поднимаясь с матраса.
В столовой атмосфера была прежней: взгляды, прилипающие к вам, как смола, и тут же поспешно отводимые в сторону, когда ты встречала их глазами. Вы молча взяли свои порции и вышли в коридор, направляясь к своему привычному уединённому месту у заколоченного окна.
Но тишина нарушилась. Мимо вас, почти не замечая, пронеслась Ыню, а следом за ней - Ынхёк, на руках у которого была Джису. Её лицо было неестественно бледным, а тело обмякшим.
Вы с Хёнсу, не сговариваясь, поставили тарелки на ближайший подоконник и бросились вслед за ними.
Ынхёк унёс Джису в одну из комнат, а у двери быстро собралась встревоженная толпа. Сквозь приоткрытую дверь доносились его сдавленные вопросы и её слабые, прерывистые ответы.
После осмотра Ынхёк озвучил диагноз, аппендицит.
Ты не могла оставаться внутри. Вышла в коридор и зашагала из одного конца в другой. Сейчас не было важнее задачи, чем спасти Джису. Ценой чего угодно.
Наконец Ынхёк вышел, снимая перчатки. Его лицо было напряжённым.
- Я её прооперирую, - заявил он без предисловий, - Но мне нужны анестетики, физраствор и хирургические инструменты.
- Я поеду, - прозвучало почти одновременно из твоих уст и из уст Джехёна. Вы переглянулись.
- Куда собрался? - рявкнул Санвон, хватая Джехёна за плечо, - С твоей сломанной рукой ты будешь только обузой. Поеду я.
- И я, - добавил Хёнсу, его голос прозвучал сзади.
Ынхёк окинул всех тяжелым взглядом.
- Мы не можем отправить вас обоих, - сказал он, и его глаза остановились сначала на тебе, потом на Хёнсу, - Т/и, ты нужна мне здесь. Нужно подготовить операционную - простерилизовать всё, что возможно, найти чистые простыни, организовать свет.
Все засучили рукава и начали готовить помещение. Ты и Сонён приступили к стерилизации инструментов. Вы кипятили в кастрюлях всё металлическое, что могло хоть отдалённо сойти за хирургическое: кухонные ножи, ножницы, даже плоскогубцы. В большой кастрюле булькали и обесцвечивались все найденные чистые простыни, превращаясь в жалкие подобия операционного белья.
Потом настала очередь комнаты. Ты мыла выдвинутый на середину стол до скрипа, а Джехван, не глядя, раскатывал на нём ещё пахнущую сыростью простынь. Бёниль и Сынван внесли Джису. Её состояние было ужасным: лицо покрылось холодной, липкой испариной, губы приобрели пугающий синюшный оттенок, а пальцы судорожно дёргались. Ждать лекарств и анестетиков она уже не могла.
Ты стояла в ногах у импровизированного операционного стола. И в этот миг с улицы донёсся оглушительный, сухой грохот, от которого задрожали стёкла.
- План провалился, - тихо, но чётко констатировал Ынхёк, не отрывая глаз от Джису, - Операцию начинаем сейчас. С тем, что есть.
- Я помогу им, - сказала ты и, не дожидаясь ответа, вышла из душной комнаты.
Ты подбежала к главной двери, ведущей на улицу. Она была заперта на тяжёлый висячий замок и перетянута цепью. Ты огляделась. И увидела пожарный топор в стеклянном ящике на стене. Не раздумывая, ты разбила стекло локтем, схватила тяжёлое древко и обрушила лезвие на цепь. Ударив несколько раз, и цепь с грохотом рухнула на пол.
- Посторонись! - голос Гильсопа прогремел у тебя за спиной, и он, оттолкнув тебя в сторону, вырвался на улицу.
На улице бушевал кошмар. Гильсоп метал в огромного, массивного монстра, ростом в несколько метров, самодельные бутылки с горючим внутри. Горящие бутылки разбивались о его бронированную спину, и тварь, завывая, падала на землю, пытаясь сбить пламя.
- Я помогу Юри и Санвону! - крикнула ты ему и рванула к перевёрнутой на крышу машине.
Санвон, сидя на водительском кресле, смотрел перед собой мутным взглядом, придя в себя от удара.
- Санвон, вставай! - ты изо всех сил потянула рухнувшую дверь и, ухватившись за его куртку, потащила наружу, - Ты... тяжёлый, - выдохнула ты, чувствуя, как трясутся руки.
Он, наконец очнувшись, выбрался сам и тут же кинулся к задней двери, где была Юри.
- Отойди, - бросил он, схватил валявшийся молоток и начал методично бить по замку, - Юри! Юри!
Дверь поддалась. Внутри Юри висела на ремне безопасности, без сознания. Санвон пытался перерезать ремень найденным осколком.
- Скорее, Санвон! - ты похлопала его по спине, указывая на струйку бензина, вытекающую из-под машины, и на искры, сыпавшиеся с оголённых проводов аккумулятора.
Наконец ремень порвался. Санвон вытянул девушку на руки. Ты оглянулась и увидела единственное укрытие, огромную бетонную трубу, оставшуюся от стройки.
- Туда! Скорее!
Санвон, держа Юри, протиснулся внутрь и затащил её за собой. Ты юркнула следом, успев втянуть ноги, как раз в тот миг, когда за спиной вспыхнул ослепительный белый свет.
Оглушительный взрыв ударил по барабанным перепонкам и обжёг спину волной раскалённого воздуха. Бетонная труба задрожала, но выдержала.
Ты выглянула из за укрытия.
На парковке огромная пожарная машина, ревя двигателем, упрямо толкала гигантского монстра к краю глубокой строительной пропасти. Тот отчаянно упирался, но стальная мощь медленно надвигалась. И за стеклом кабины, в багровом отсвете пожара, сидела Игён.
Минута напряжённой борьбы, и монстр, потеряв последнюю точку опоры, рухнул в чёрную пропасть. Глухой удар отозвался в земле. Но Игён на этом не остановилась. Машина сдала назад, развернулась, её мотор взревел, набирая обороты. Затем она рванула вперёд и, подцепив бампером пылающие обломки ограждения, сбросила и их вслед за тварью.
Санвон уже подхватил бесчувственную Юри на свои широкие плечи. Ты, выбравшись, пошла рядом, придерживая её, чтобы та не соскользнула. Оглянувшись, ты увидела, как Гильсоп и Хёнсу осторожно отступают к зданию. А Игён всё ещё сидела в кабине.
Юри уложили в одной из комнат. Её дыхание было слабым, лицо белым. Делать было нечего. Ты осталась с ней, сидя на краю матраса в тишине. Только ждать.
К вечеру, когда свет в окнах стал сизым, её веки дрогнули. Она открыла глаза, взгляд был мутным, но живым.
- Юри, ты в порядке? - ты наклонилась, помогая ей сесть.
- В порядке, - прошептала она, голос был хриплым. Её взгляд нашёл Санвона, стоявшего в дверях, и они обменялись долгим, немым взглядом.
- Я не умею оказывать первую помощь, - смущённо призналась ты, - Ты... сама справишься?
Она слабо кивнула. Ты, оставив их наедине с этим тихим пониманием, выскользнула из комнаты. Тебе нужно было смыть с себя копоть, пыль и прочую ересь. Душ был немногим, что ещё могло принести облегчение.
Когда ты вышла, в душевую зашла Игён в её глазах читалась усталость. Ты же направилась в столовую. Голод давал о себе знать, ещё один день без еды уже не казался возможным.
В столовой царила странная, почти непривычная атмосфера. Люди бурно обсуждали произошедшее, обменивались репликами, даже слышался сдавленный смех.
Иллюзия разбилась в тот миг, когда в дверях появилась Сонён. Она стояла, нервно потирая руки, и её лицо было серым от страха.
- Мне… придётся уйти, - произнесла она тихо, - У меня появились симптомы.
Ты уставилась на неё, глаза распахнулись от шока. Сонён. Та самая, чья доброта окутывала каждого. Мысль о том, что с ней может произойти то же самое, что и с другими, вызвала в душе острую, режущую боль. Если бы была хоть какая-то возможность остановить это... но её не было. Никакой. Ты опустила глаза, чувствуя, как по телу разливается тяжёлая волна вины.
В это время в дверном проёме столовой появился Ынхёк. Он замер на пороге, почувствовав висящую в воздухе гнетущую тишину.
- Давайте проголосуем, - нарушил молчание Бёниль, - Но помните, что это как соучастие в убийстве.
Сынван, не поднимая глаз, спросил:
- Кто за то, чтобы Сонён осталась?
Медленно, не глядя друг на друга, словно стыдясь этого жеста милосердия в мире, где его не должно было быть, каждый в столовой, без исключения, поднял руку. Даже те, кто только что бросал на неё косые взгляды. Даже Бёниль.
Сонён, стоявшая посреди комнаты, зажала ладонями рот, и по её щекам потекли беззвучные слёзы. Ынхёк, не говоря ни слова, кивнул ей и мягко повёл к выходу, в сторону изолятора. Вы все просто сидели и смотрели ей вслед, пока её фигура не растворилась в темноте коридора. Оставшийся ужин прошёл в абсолютной, гробовой тишине. Никто не разговаривал. Никто даже не смотрел в сторону другого.
После ужина, с камнем на душе, ты решила найти Хёнсу. Пора было прощаться. Ты увидела его, он сидел на лестнице.
Ты уже направлялась к нему, но замерла в нескольких шагах, когда увидела, как к нему подходит Ыню. Ты отступила в тень за углом, прижавшись к холодной стене, не в силах заставить себя уйти, но и не решаясь выдать своё присутствие.
- Эй, разве тебе не говорили, что всегда нужно ходить с напарником? - начала Ыню, её голос прозвучал нарочито громко в тишине. Она опустилась на ступеньку рядом с ним, и дерево жалобно заскрипело, - Я пришла, потому что моя напарница заболела.
- Тебе страшно? - спокойно спросил Хёнсу, не глядя на неё.
- Что? - она усмехнулась, - А ты сильно вырос.
- Я всегда был высоким, - ответил он, явно не уловив подтекста.
- Ну да, - она выдохнула, и в этом выдохе была усталость.
- Ты хорошо ходишь, - вдруг заметил он.
- Что?
- Я думал, у тебя ноги болят.
- Поэтому я и бросила балет, - протянула Ыню, и в её голосе вдруг прозвучала неподдельная грусть, - Ты был моим последним зрителем. Считай, что это честь.
Твоё сердце ёкнуло. Ты не знала, при каких обстоятельствах Ыню могла танцевать перед ним, и от этой неизвестности внутри стало неуютно.
- Ты бросила балет? - в голосе Хёнсу прозвучало настоящее, неприятное удивление.
- Да.
- Зачем? Ты отлично танцевала.
Ты сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Его похвала, такая простая и искренняя, обожгла изнутри чем то острым и ревнивым.
- Глянь, что стало с миром, - ответила Ыню, - Некому любоваться моими танцами, - она помолчала, - Кто это был? У тебя всегда такой вид, когда кто-то тебя обидел. Ты это знаешь?
- Нет, - он ответил шёпотом.
- Ну, ты так выглядишь почти всё время, - сказала девушка, и ты задумалась: правда ли его лицо всегда такое? - Когда кто-то тебя донимает, хотя бы так сделай, - она, должно быть, показывала ему что то жестом, но ты не видела, - А, забудь, боже, - она рассмеялась коротко, - У тебя нет таланта. Ладно, смотри. Согни этот... этот и этот палец. Просто сделай так.
Ты поняла, что она трогает его руку. Твоё дыхание застряло в горле.
- Что? - спросил он, сбитый с толку.
- Ты только что дал мне обещание.
- Какое?
- Секрет, - ты почти физически ощутила, как на её лице появляется довольная, хитрая улыбка, - Но ты пообещал.
И в этот момент из тени соседнего коридора, прямо из за угла, в шаге от тебя, вышел Ынхёк. Ты едва не вскрикнула от неожиданности, как он тебя не заметил?
- Поздравляю с первой любовью, - произнёс он сухо и улыбнулся, обращаясь к парочке на лестнице.
- Блин, как он меня бесит! - вспыхнула Ыню, и её голос прозвучал уже совсем иначе, раздражённо.
Что было дальше, ты не услышала и не увидела. Ты уже бежала прочь по коридору, чувствуя, как что-то тяжёлое и неприятное клубком подкатывает к горлу. Их разговор, его тихий вопрос о балете, её прикосновение к его руке, её слова о "секретном обещании". Всё это крутилось в голове, смешиваясь с твоим собственным решением уйти и оставляя после себя горький, едкий осадок.