2 глава
Первый звонок прозвенел, как всегда, слишком громко и несвоевременно. Я стояла в шеренге девятых классов, стараясь не смотреть в сторону одиннадцатиклассников. Черная юбка колом, белая блузка уже начала мяться, а туфли на небольшом каблуке неумолимо напоминали, что линейка – это пытка. Я поймала себя на том, что краем глаза ищу в толпе старшеклассников знакомую фигуру. «Надеюсь, он сегодня спит», – пронеслось в голове. Но нет, Булаткин был тут как тут, через три ряда, что-то смеялся со своими друзьями. Наше с ним поле боя пока что было разделено безопасным расстоянием и скучными речами директора.
День в школе прошел без происшествий, то есть без прямых стычек с Егором. Мы видели друг друга в столовой и у спортзала, но он лишь бросил на меня свой обычный оценивающий взгляд и кривую усмешку, прежде чем отвернуться. Я сочла это за победу.
Дома пахло яблочным пирогом. Я сбросила неудобные туфли и наспех переоделась в растянутые спортивные штаны и старую футболку.
— Юль, помоги, пожалуйста, салат порезать, — крикнула мама с кухни.
Я закатала рукава и принялась за овощи.
— Линейка как? — спросила мама, помешивая соус.
— Как обычно. Скучно и ноги устали. Егор Булаткин, кажется, вырос ещё на полголовы. Хвастается, что он теперь царь школы, — буркнула я, с силой режу огурец.
Мама только тихо вздохнула, но не стала комментировать нашу вечную вражду. Вместо этого она сказала то, от чего у меня похолодели пальцы:
— Кстати, вечером к нам заглянут Булаткины. Всей семьей. Не успеваем встретиться иначе, все такие занятые.
Нож замер в воздухе.
— Что? Зачем? То есть... почему? — выдавила я.
— Ну, Юлечка, мы же дружим. Полина из университета приехала, хочется повидаться. Да и родителям Егора надо кое-что обсудить с нами. Всего на пару часов. Ты же не против помочь накрыть на стол?
«Против? Я в ужасе!» — пронеслось у меня в голове. Я представила Егора здесь, на моей территории. Его насмешливый взгляд на моей домашней одежде, на этих разваливающихся штанах. Он точно что-нибудь скажет.
— Мам, а я... а я думала уроки делать, — слабо попыталась я выкрутиться.
— Успеешь. Они к семи. Помоги мне, ладно?
Делать было нечего. Я покорно продолжила резать салат, но внутри всё перевернулось. Весь мирный вечер летел под откос. Я уже мысленно слышала его голос: «Что, Гарипова, дома тоже в форме злого гномика ходишь?» или что-то в этом духе.
Через полчаса я не выдержала и пробормотала:
— Может, мне переодеться?
Мама удивленно подняла на меня брови:
— Зачем? Ты же дома, в своей обычной одежде. Они свои люди. Полина тоже, наверное, в джинсах придет.
Но для меня это не было утешением. «Свои люди» — это про родителей и Полину. Егор Булаткин был врагом, а перед врагом нельзя выглядеть... так, как я выглядела сейчас. Особенно после того, как он видел меня утром на линейке в белой блузке и юбке. Контраст был слишком унизительным.
Я дорезала овощи и, бросив «я на пять минут», рванула в комнату. Шкаф не предлагал ничего вдохновляющего, но я все же натянула чистые, темные джинсы и простую, но опрятную кофту. Хоть какое-то оружие. Нельзя же было встречать его в рваной футболке с мультяшным енотом. Война есть война, даже на домашней территории.