Звезда Огня в созвездии Сердца

***

Хуа Чэн бросил взгляд на Цзюнь У, совершенно не спеша с ответом. А, когда наконец снизошел, произнес:

– Это был не ты.

На лице демона-бога не дрогнул ни один мускул.

Хуа Чэн заговорил вслух, решив не использовать духовную сеть:

– Это не ты превратил Медную Печь в источник темной ци. Но и естественный путь ее возникновения -- неверная причина. Все дело в людях.

Цзюнь У медленно поднял веки и взглянул на Князя Демонов. Он ничего не сказал. Лишь черные и при том невероятно ясные, словно ледяной омут, глаза вперились в Хуа Чэна.

– Их возмущение из-за растущей пропасти между аристократией и бедными. Их колебания и сомнения. Вот, что стало изначальной подпиткой вулкана, – раздельно произнес демон.

– Если бы я не рассказал им о сне и не принялся возводить Небесный Мост, возмущений, колебаний, сомнений – было бы на порядок меньше, – прозвучал глухой голос демона-бога.

Хуа Чэн прыснул со смеху, а, отсмеявшись, заметил лишь:

– Две тысячи лет прошло.

– Если продолжишь приходить слишком часто, они не пощадят тебя. Как и меня, – не обращая внимания на смех Князя Демонов, прежним тоном проронил Цзюнь У.

– Это мы еще посмотрим, – в своей манере фыркнул Хуа Чэн.

– Если беспрестанно совать голову в петлю, немудрено однажды оказаться задушенным.

– Справлюсь, – снова отмахнулся Хуа Чэн.

– Ты в ладах с Черноводом. В союз трех Непревзойденных поверят охотно.

– Чушь. Мы ведь сражались с тобой. Ты забыл?

Цзюнь У закрыл глаза и отвернулся, будто своими словами Хуа Чэн отвесил ему хлесткую пощечину.

Демон успел пожалеть о сказанном, но извиняться не стал.

– Никто не поручится за то, что у тебя на уме. Ты успел раздразнить слишком многих. При случае правды доискиваться никто не станет, – процедил Цзюнь У.

– Гэгэ переживает, что не оказал тебе поддержку в критический момент. Уж тем более он не хочет, чтобы ты погиб или сдался. Так что, будь добр, не огорчай его. А за себя я сам отвечу. Поешь. На днях я снова тебя навещу.

Договорив, Хуа Чэн поднялся.

Цзюнь У больше ничего не сказал, не остановил его, лишь сидел, сжав губы в тонкую нить, не глядя на уходящего. Да и Хуа Чэн не обернулся.

***

Се Лянь еще не успел заждаться. А когда из сумрака грота бесшумно выскользнула темная фигура, схватила его за руку и быстро повела прочь, принц только и сделал, что округлил глаза, послушно зашагав следом.

Впрочем Хуа Чэн в последнее время часто и внезапно менял обличья. Очередная перемена уже не так поражала.

Но вскоре Князь Демонов остановился и набросил на них обоих заклинание отвода глаз.

– Сань Лан? – обратился к нему Се Лянь. – А где сейчас мой... Мэй Няньцин?

– В своем доме, конечно же, – негромко ответил Хуа Чэн.

Поразившись его сдержанно приглушенному голосу, принц переспросил:

– Ты правда думаешь, что нам нужно скрываться? Считаешь, что Небожители в самом деле...

– Считаю, – не дал ему договорить Хуа Чэн.

Он вернулся к истинному облику и опустил веки, будто прислушиваясь к чему-то.

Се Лянь же погрузился в мысли, поэтому не следил за действиями Князя Демонов. Принц думал о том, кто же мог замышлять убийство Цзюнь У. И вместе с тем все отчетливее понимал, что заточили бывшего небесного Владыку под горой Тунлу вовсе не из добрых побуждений. Принц сглотнул, перебирая имена бывших подручных, знакомых ему богов войны. Оценивать их помыслы с точки зрения тщеславия оказалось тягостным занятием. От этого даже дневной свет, кажется, померк. И голова пошла кругом.

Принц поднес пальцы к виску, поднял взгляд, осмотрелся. Они все еще были на горе Тунлу, но уже явно в другом месте. Хуа Чэн применил требующую немалых сил технику сжатия тысячи ли, чтобы переместиться на сравнительно небольшое расстояние. И все только для того, чтобы мгновенно отдалиться от грота, где находился Цзюнь У? Суть происходящего явно ускользала от Се Ляня.

– Сань Лан, погоди, погоди. Не торопись, пожалуйста. Мне нужно...

Хуа Чэн поддержал его под руку, но ничего не успел спросить.

– Сань Лан, давай лучше уйдем отсюда? Прости, я что-то... Нелепо как...

Хуа Чэн не стал слушать дальше и еще раз выбросил кости.

Спустя мгновение Се Лянь снова ощутил под ногами твердую землю, почувствовал легкий ветер, услышал шелест листьев. Разросшиеся клены затеняли тропу на горном склоне.

– Гора Тайцан.

Сразу узнал местность принц.

Он посмотрел вверх: сквозь пышную ажурную листву пробивалось солнце, неяркое, но его блики вдруг показались нестерпимо резкими. Се Лянь поднял руку, заслоняя лицо.

– Гэгэ, ты в порядке? – в голосе Хуа Чэна послышалось беспокойство.

– Я?

Принц посмотрел на демона.

Встретив взгляд, как у внезапного опьяневшего, с расширенными зрачками, Хуа Чэн подхватил Се Ляня на руки и скорым шагом двинулся вверх по тропе.

Будто только того и ждал, Се Лянь обеими руками обнял его за шею, крепко прижался и зарылся лицом.

Внешне Хуа Чэн оставался спокоен, хотя внутри его буквально разрывало волнение. Понимая, что сейчас ни вопросы, ни внушения не помогут, демон мерно шагал и лишь выдыхал в такт движению, давая таким образом выход чувствам. Вдруг он услышал голос Се Ляня.

– Фэн Синь, из-за того что Цоцо принял Цзюнь У, как отца родного?.. Нет, вряд ли... Му Цин? Достаточно расчетлив и до славы охоч...Он правда такой человек? Да, нет же.. Или все-таки... Пэй Мин? Вот уж нет, точно нет. Надеюсь, что нет... Он-то ведь точно...

– Точно что? – вставил слово Хуа Чэн.

– Точно всё знает, – отозвался Се Лянь. – Я сам им рассказал.

Эти слова прозвучали вполне внятно и осмысленно. Но Хуа Чэн не остановился, продолжая нести принца.

– Когда и что именно ты рассказал, гэгэ?

– Немного. На днях. Просто я... Я был на горе Тунлу вчера. Принес ему еды и перекинулся парой фраз.

Хуа Чэн и без того догадывался, почему костер в гроте был еще теплым сегодня.

– О чем?

Се Лянь длинно выдохнул.

Хуа Чэн же напротив дышать перестал. Он вспомнил о том, что принц был готов позволить привязать к себе Безликого Байя, полагал, что сможет одолеть Белое Бедствие. Не исключено что именно с этим и был как-то связан тот злополучный замок долголетия, выкованный из демонического серебра. Хуа Чэн стер его в порошок. Но вышло так, что Се Лянь снова использовал это серебро, в этот раз заговорив его в одиночку, без помощи Мэй Няньцина. Но, кто ж его знает... С каждым шагом в душе демона сгущались тучи.

Почувствовав, как на ходу Хуа Чэн буквально окаменел от напряжения, Се Лянь похлопал его по спине и поспешил заговорить:

– Сань Лан, прости. Все хорошо. Ты только не сердись и не волнуйся, пожалуйста. Я в порядке. Ты можешь поставить меня на землю. Я сам дальше пойду.

– Нет, – мрачно и непреклонно отозвался Хуа Чэн.

– Л-ладно, – не стал спорить принц. – Но я правда... Ты говорил об этом раньше. Только я... В самом деле я просто не в силах... Кто? Может быть даже Цянцю или Циин? Каждый из них... Любой из них... Все они... Они... Они что правда такие вот люди?

"Тот, кто из двух вариантов — прибавить десять лет жизни себе или же отнять десять лет жизни своих врагов, выберет последний, как раз человеком и зовется, такова людская природа," – Хуа Чэн прекрасно знал об этом, но произнести сейчас вслух не мог.

Три года, что они прожили вместе, после того как Князь Демонов вернулся в мир, пролетели мгновенно и были, можно сказать, безоблачными. Нельзя винить Его Высочество за излишнюю мягкость и привычку думать о других лучше, чем они есть на самом деле. Ведь как бы иначе люди могли делаться лучше?

Добравшись до фруктового сада горы Тайцан, Хуа Чэн наконец поставил Се Ляня на землю. Протянув руку он сорвал гроздь спелых вишен и молча протянул их принцу на раскрытой ладони.

Се Лянь посмотрел на крупные темно красные ягоды на фоне белой словно фарфор руки демона и коснулся ягод кончиками пальцев.

– Мы делаем недостаточно. Или точнее – не то.

Хуа Чэн пристально вгляделся в его лицо, приподняв бровь.

– Цзюнь У слишком ослаблен. Гора Тунлу – средоточие демонических сил. Ты запечатал Бай Усяня, когда он страдал от ранения, но время лечит его. И даже чудесной еды и постоянной медитации слишком мало, чтобы сделать это противостояние равным. Ему нужны его собственные силы. Сотни тысяч людей все еще верят в него. Но сила их веры уходит на то, чтобы смирять тех, кто уже никогда не обретет покоя. Ужасное, глупое расточительство. Поверить не могу, что я когда-то тоже согласился на подобное. Просто потому, что это ведь из-за него они попадали в лаву...

– Иные поступки тянут за собой тяжелые последствия, – медленно проговорил Хуа Чэн. – Но не ошибается только тот, кто ничего не совершает. Поешь, гэгэ.

Се Лянь взял несколько вишен.

– Я уничтожу пустые сосуды в лавовой реке в недрах вулкана.

Принц закашлялся.

Хуа Чэн поспешил похлопать его по спине.

Совершенно не заботясь тем, куда на вдохе проскочила косточка вишни, Се Лянь приоткрыл рот и смог высказать только:

– Ты? Не...

– Они давным-давно не являются людьми, – напомнил Хуа Чэн. – Обычная низкосортная дрянь.

– Их же там сотни. Или даже – тысячи.

– Неважно, – заверил демон. – Я всех их передавлю.

– Это не останется незамеченным, - рассудил принц.

– Так мы сможем перенаправить Цзюнь У силу его последователей. Другого способа нет.

– Я тоже могу уничтожать пустые сосуды, – заявил Се Лянь.

– Тебе лучше не приближаться к горе, – возразил Хуа Чэн.

– Сань Лан, – возмутился принц.

– На Бай Усяне моя печать. Тебе не нужно вмешиваться.

Се Лянь смотрел на Хуа Чэна, широко открыв глаза, с явным осуждением.

– Лучше проведай Цинсюаня, поговори с Небожителями и займись молитвами верующих, – непреклонно посоветовал демон. – Я разберусь с пустыми сосудами и поищу Лан Ина. Местность горы Тунлу мне хорошо известна.

– Хорошо, – скрепя сердце, согласился Се Лянь.

Принц решил, что в самом деле сможет разузнать намерения Небожителей и таким образом прикроет Хуа Чэну спину. В этом был смысл.

– Давай соберем еще ягод и полакомимся ими дома? – предложил он, заметно приободрившись.