Звезда Огня в созвездии Сердца

***

Хуа Чэн обвел взглядом грот.

Могло показаться, что он просто осматривается, продолжая размышлять. Но на самом деле Собирателю Цветов под Кровавым Дождем было достаточно и такого простого действия, чтобы установить магический барьер, оградить кусочек пространства внутри уже защищенной зоны, тем самым освобождая его от воздействия внешнего более давнего заклинания. Теперь, если подать сюда поток светлой энергии, установленный небожителями барьер, запечатавший Цзюнь У под горой,  не сработает, останется глух к происходящему.

Хуа Чэн уже было поднял руку, раскрытой ладонью вниз, но ничего не предпринял, снова опустил ее и опять погрузился в размышления.

Вся гора Тунлу пропитана демонической ци. Где именно проходит тот поток светлой энергии, что передается Цзюнь У из все еще достаточно многочисленных монастырей и храмов, Хуа Чэн не знал. Таким образом он сильно рисковал зачерпнуть от соответствующей его собственной сути иньской ци и лишь усугубить ситуацию. Ему нужна благословенная земля, где нет ничего кроме энергии ян.

Князь демонов сразу же подумал о горе Тайцан.

Именно там, в монастыре Хуанцзи начал свой путь совершенствования Се Лянь. Один из пиков этой горы стал именоваться пиком Наследного Принца. После, с падением государства Сяньлэ, храм был сожжен, гора обгорела дочерна. Все постройки, кленовый лес, вишневые и персиковые сады уничтожило пламя.

И все же спустя время гора снова оделась кленами и благодатью, поэтому по прошествии восьми сотен лет здесь временно обосновались небожители, лишившиеся своей столицы Бессмертных. Они пришли, как волны прилива и схлынули вскоре, подобно отливу.

Зато куда дольше на горе Тайцан оставался Се Лянь. Он выправил дороги через возродившийся кленовый лес, посадил плодовые деревья, выстроил скромный домик, в котором ждал и ждал Хуа Чэна. Верил, все время верил и ждал. И дождался.

Три тысячи фонарей негасимого света разгоняли темноту долгой ночи. Восемьсот лет и еще один год понадобились им, чтобы домчаться друг до друга. Ничего светлее, ярче и чище того мгновения наконец сбывшейся встречи не существует под небом.

Хуа Чэн вздохнул, медленно опустил веки, но лишь на секунду, после чего вновь широко распахнул глаза, решительно вскинул руку и выбросил игральные кости.

– Сжатие тысячи ли! Гора Тайцан!

Светлая энергия ворвалась в пространство грота.

От поднявшегося магического вихря волосы Цзюнь У и Хуа Чэна заплясали без ветра. Воздух стал горячим и плотным. Если бы князю демонов требовалось дыхание, ему бы пришлось нелегко. По счастью он мог обходиться и так.

Но вот Цзюнь У - нет.

А светлая ци все прибывала и прибывала. Если так пойдет дальше – установленный барьер не выдержит. Как не выдержит и первый Бог Войны всех Трех Миров. К сожалению Хуа Чэн мог лишь открыть доступ светлой энергии в окружающее пространство, но не мог заставить Цзюнь У принять эту энергию. Тот должен был справиться сам. Но не справлялся, не вступал во взаимодействие, не поглощал светлую ци.

Некогда на горе Тайцан тоже стоял храм императора Шэньу. И Се Лянь в свое время приходил туда возжечь благовония, поднести фонарик и вознести молитву. Его Высочество Наследный Принц Сяньлэ был в числе последователей Цзюнь У. Пусть после Се Лянь вознесся сам, стал божеством, но его отношение к Цзюнь У так и осталось благоговейным. Владыка был примером для принца. Се Лянь хотел быть похожим на него, уважал его, восхищался им.

Несмотря на то, что Цзюнь У оказался также и демоном, воплощением самого жуткого кошмара принца Сяньлэ, Хуа Чэн знал, что его гэгэ очень добр, в его душе нет ненависти, поэтому магическая сила с горы Тайцан не может быть враждебна Цзюнь У или чужда ему. Напротив, она должна быть ему близка и знакома.

"Может быть, дело как раз в этом? - вдруг подумал Хуа Чэн. – Цзюнь У не хочет принимать эту силу, потому что она принадлежит Се Ляню? Глупец!"

– Цзюнь У! – воскликнул князь демонов.

Горло обдало жаром, и Хуа Чэн осекся. Мгновение он размышлял, стоит ли повернуть поток энергии вспять или просто закрыть сжатие тысячи ли до горы Тайцан, а после попытаться все-таки заставить Цзюнь У вобрать всю перекачанную сюда светлую ци?

Этого мгновения промедления хватило, чтобы что-то изменилось, дрогнуло и насыщенность светлой энергии в гроте наконец начала снижаться.

– Отлично! – неожиданно для самого себя похвалил Хуа Чэн. – Давай!

Выпалив это, князь демонов все-таки сообразил, что слишком много магической силы - тоже нехорошо, когда имеешь целью сохранить равновесие. Он закрыл сжатие тысячи ли до горы Тайцан. Приток светлой энергии прекратился. Цзюнь У довольно бодро поглощал ее, пока не втянул всю до капли.

Хуа Чэн наблюдал за ним уже с некоторым нетерпением. Он не хотел задерживаться здесь надолго.

Наконец Цзюнь У вздохнул глубже и открыл глаза. Он поднял руку, чтобы тыльной стороной ладони стереть кровь с края рта. Несмотря на это, он выглядел сносно, и Хуа Чэн произнес:

– Поешь. Тебе нужна пища.

Нетерпение, овладевшее князем демонов, возросло. Ему захотелось вернуться к гэгэ прямо сейчас и хоть один полный день провести подле него без всяких задних мыслей.

Хуа Чэн быстро поднялся на ноги и бросил через плечо:

– Я установил барьер по размеру этой пещеры. Позже придумаю, как организовать для тебя постоянный приток светлой энергии.

Он уже материализовал в руках кости, чтобы проложить сжатие тысячи ли к деревне Повелительницы Дождя, как до него донеслось:

– Сань Лан!

Хуа Чэн вздрогнул и замер, эти слова буквально оглушили его.

"Не может быть... Гэгэ?!"

– Сань Лан, постой. Не торопись так.

"Но... Это ведь не его голос. Что за шутки?!"

Хуа Чэн резко развернулся, но все-таки слишком долго промедлил. Ему в грудь летела раскрытая ладонь с отпечатанным кровью заклинанием. Демон не успевал уклониться. К тому же Цзюнь У с силой схватил его за плечо. И будто добивая, напоследок добавил, совсем как Се Лянь:

– Прошу меня извинить.

На грани между бредом и явью, как бабочка, плененная светом, Хуа Чэн вглядывался в лицо Цзюнь У, силясь убедиться, что перед ним не Его Высочество, Наследний Принц государства Сяньлэ. Ведь гэгэ не может быть здесь.

Он видел только это лицо, совсем непохожее. Но интонации и слова были воспроизведены так безукоризненно точно, что казалось, что это действительно Се Лянь, что он здесь, что...

От удара перед глазами потемнело. Осталось только ощущение чужих пальцев, железной хваткой стискивающих левое плечо. И ватная тишина. Но уже через миг слух и зрение вернулись.

– Хуа Чэн!

Цзюнь У встряхнул его за плечи обеими руками.

Придя в себя, князь демонов стремительным рывком высвободился, впрочем Цзюнь У и не пытался удержать его.

– Ты! – прорычал демон.

– Успокойтесь, Ваше Превосходительство! Дань Шэн не так прост, я же предупреждал тебя.

Хуа Чэн смирил гнев, соображая, о чем речь. "Дань Шэн? Это... Рождение! Мэй Няньцин? Ему удалось провернуть что-то?"

– Гэгэ! - сразу же вырвалось у Хуа Чэна.

– Сяньлэ в порядке. С ним все хорошо, – попытался заверить Цзюнь У.

Но разве мог князь демонов поверить в это? Поверить чьим-то словам, вместо того, чтобы убедиться лично?

Он коротким взмахом выбросил кости.

– Третий с горы Тунлу! – воскликнул Цзюнь У, уже понимая, что никак не успеет остановить Хуа Чэна.

***

– Гэгэ! – воскликнул Хуа Чэн, бросившись к кровати.

По счастью голос изменил ему и прозвучал глухим шепотом.

Оказалось, что солнце уже зашло, сгустились сумерки, был поздний вечер, и Се Лянь прилег отдохнуть, умаявшись за день.

Так и не открыв глаз, Его Высочество, которого резко оторвали от постели и обняли, только закинул руку Хуа Чэну на шею и согнул колени, устраиваясь удобнее.

– Сань Лан, – сонно пробормотали принц.

Хуа Чэн чуть ослабил объятия, прислушался к ощущениям – кажется, все и правда в порядке: во внутреннем ритме и движении ци Се Ляня нет никаких сбоев.

Немного успокоившись, Хуа Чэн погладил принца по спине, испытывая невольное умиление от того, каким трогательным и вместе с тем беззащитным выглядел сейчас Его Высочество.

– Что-то случилось? – вопросительно пробормотал Се Лянь, цепляясь за остатки сна.

– Ничего, - шепнул ему Хуа Чэн. – Спи.

Он оперся на локоть, потом лег на спину, продолжая обнимать принца одной рукой. Демон был по-прежнему настолько выбит из колеи, что не заметил, как лег в кровать во всей одежде и сапогах. Он просто не мог отпустить Се Ляня ни на секунду, все опасаясь, что с ним что-то произойдет.

Даже закрыв глаза, Хуа Чэн не мог успокоиться. Как будто всё нервное напряжение, которому он не поддавался столетиями, вдруг овладело им.

Гора Тунлу. Безликий Бай. Советник. Мысли об этом так и бесновались в голове демона, сталкиваясь и распаляясь. Вовсе не было нужды лезть в память Его Высочества. У самого Хуа Чэна было в достатке необходимых воспоминаний. Прямо при нем Белый демон Скорби говорил Се Ляню: "Ты - моя цель". Или "Ты пришел сюда. Поэтому явился и я."

Белое Бедствие действительно прямо-таки прилип к Се Ляню. И, кажется, случайностью это отнюдь не было.

Десять тысяч статуй в пещере под горой Тунлу, не поспособствовали ли этому?

Руки Хуа Чэна снова крепче обхватили принца.

Искренне веря, искренне силясь удержать и воплотить любимый образ, дарующий надежду выстоять и не обезуметь, Хуа Чэн полагал, что не принесет своему божеству вреда, изваяв и оставив его статуи в таком месте. Более того, он даже думал, что, возможно, окажет таким образом поддержку. Ведь он очень хотел защитить и поддержать его, где бы Его Высочество в то время ни был.

Хуа Чэн верил, что помогает. Но было ли это так на самом деле? Или пещера Десяти Тысяч Божеств только лишь связала Се Ляня с горой Тунлу? С этим проклятым местом, которое подчиняется Белому демону Скорби?

И без того мертвое сердце князя демонов совсем отяжелело, но не ухнуло вниз, а подпрыгнуло к горлу, как запущенный кем-то в гневе булыжник.

Хуа Чэн резко сел, не заметив даже, что потревожил Се Ляня, который от такого обращения протяжно вздохнул, почти всхлипнул.

Вскочив на ноги, демон выбросил кости и метнулся прочь.

– Сань Лан! – крикнул ему вслед Се Лянь, размазывая по щекам некстати застящие глаза слезы.

Только что принц разделил с князем демонов все мысли и чувства. И память о горьком прошлом, и так мучительно поразившие того мысли и взметнувшуюся от всего этого нестерпимую жажду разрушать и уничтожать.

Хорошо, что у Его Высочества тоже была в запасе пара игральных костей и он без труда догадался, куда именно ринулся демон.

***

Там, где очутился Се Лянь, оказалось неожиданно светло. Сияние серебристых бабочек наполняло пещеру прохладным светом. После темноты он казался ярким, бил по глазам, поэтому принц видел лишь размытые пятна: белые, серые и одно - ярко красное.

— Сань Лан! — воскликнул Се Лянь.

Пусть он не видел, как Хуа Чэн завел для удара руку с изогнутой причудливой дугой серебряной саблей, но клинок рассек воздух с характерным свистом. А вслед за этим послышался явственный шорох, скорее даже скрежет и какой-то стук. "Бум-бум!''

Хуа Чэн замер, так и не завершив атаку. Разве мог он сокрушить собственную статую прямо на глазах у Се Ляня? Разрушить то, что собственными руками создал для него?

Появление принца вдохнуло жизнь в изваяния. И теперь каменный ребенок двенадцати лет в поношенной одежде, всклокоченный, с бинтами на голове развернулся лицом к Хуа Чэну. Глядя единственным глазом, он недобро хмурился, сжал кулачки и даже шагнул вперед, не очень решительно, потому что видел за спиной демона в красном Се Ляня в белых нательных одеждах.

И другой, как две капли похожий - статуя наследного принца под маской бога - тоже видел обоих внезапно ворвавшихся в грот и тоже ожил.

Каменный Се Лянь наклонился стремительно и грациозно, ловя рукой поперек живота взлохмаченного мальчишку, своего маленького защитника. Стремясь сгладить ситуацию, статуя наследного принца подняла на руки каменного ребенка и отступила подальше.

Изогнутая сабля исчезла из ладони Хуа Чэна. Он не успел обернуться, как Се Лянь врезался в него со спины и обнял, тараторя:

– Сань Лан, нет, постой! Погоди! Не надо так! Правда! Ну, что ты? Ты ни капли не виноват! Сань Лан просто не может быть виноват. Остановись! Пожалуйста, не поступай необдуманно! Давай.. Давай просто поговорим. Ладно? Послушай меня!

Наконец у принца закончилось дыхание и он на секунду замолчал.

Хуа Чэн повернулся в его руках, увидел влажные ресницы и дорожки слез на его щеках.

– Гэгэ, ты... – невольно вырвалось у князя демонов.

Только теперь Хуа Чэн понял, что Се Лянь все еще связан с ним сознанием. Все те мысли, разбередившие разум и душу демону, принц сполна прочувствовал тоже. И все же перейти от осознания этого факта к действию Хуа Чэн не успел.

– Ты – такое невероятно большое счастье, которого я едва ли заслуживаю, – сказал Се Лянь, глядя ему в лицо.

Хуа Чэн растерялся.

– Ты создал эти десять тысяч статуй наследного принца Сяньлэ. А потом мы вместе сделали для них единственных и самых верных последователей. Ведь все так и было на самом деле. Ты всегда был рядом со мной. Ты напомнил мне, кто я такой, когда я от отчаяния и ненависти едва полностью не потерял себя. Ты помог мне остаться собой. Ты, не щадя жизни, защищал меня. Ты всегда был на моей стороне всей душой и всем сердцем. Ты ничем не навредил мне. Ты ни в чем не можешь быть виноват.

– Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, не находя, что еще сказать.

– Это я допустил промах, – проговорил Се Лянь. – Это я не подумал, как следует. Хотя кто, как ни я, должен был десять тысяч раз все обдумать. И я действительно думал тогда. Но, совершенно не о том.

Хуа Чэн чуть нахмурился, всматриваясь в лицо принца, смутно догадываясь, о чем, а точнее о ком тот говорит.

– Еще ведь не поздно, правда? И раз уж мы здесь..

Вдруг резко отступив на шаг назад, Се Лянь выбросил игральные кости и сразу исчез.

– Гэгэ! Там барьер! – закричал в пустоту на месте принца Хуа Чэн и бросился следом.