22.
Каждый день, отсняв свою часть, Юй Линь сразу шёл к Юй Личжи.
Маленький Личжи был вовсе не пухлым: хотя на щёчках ещё держался детский жирок, по весу он даже немного не дотягивал до нормы для своего возраста.
В княжеском наряде он выглядел очень достойно - чинно учился кланяться вместе с наставником, и в нём действительно чувствовалась какая-то врождённая аристократичность, словно отпечаток императорской крови.
К тому же он был очень покладистым и почти не капризничал. А если уж и случалось, что он не хотел сотрудничать, то максимум - поджимал губки, бросался в объятия Юй Линя и прятался у него на груди, полностью игнорируя всех остальных.
Вся съёмочная группа его обожала.
Режиссёр Ян не раз говорил, что у Сяо Личжи есть «дух древности», и остальные тут же подхватывали. Каждый день малыша осыпали комплиментами, не жалея слов: то называли его ниспосланной с небес фиолетовой звездой - будущей надеждой индустрии развлечений, то восхищались его профессионализмом - мол, в таком юном возрасте и уже такой серьёзный подход, достойный уважения.
*(紫微星 - «фиолетовая звезда Цзывэй». Кит.культурный образ «фиолетовый» = высшая благодать/ императорская удача. В совр. языке - рожден быть лидером / звездой)
Хвалили на все лады, так что у Юй Линя даже выступал холодный пот. Он, конечно, хотел, чтобы Юй Личжи любили, но к такому масштабу восторгов был совершенно не готов.
Однажды Юй Личжи предстояло снимать одну сцену.
Когда наследный принц явился к императору, в зале присутствовал и маленький принц. В руках у него был деревянный меч, подаренный отцом-императором. Он тыкал им то тут, то там, играясь, а потом, шаля, решил потыкать и в ноги наследного принца.
Наследный принц испытывал крайнее раздражение по отношению к этим вечно путающимся под ногами младшим братьям - ведь каждый из них в будущем мог стать соперником. Но, находясь перед лицом императора, он был вынужден улыбаться и говорить, что всё в порядке. Актёру требовалось передать эту крайне противоречивую гамму чувств.
Актёр, игравший юного наследного принца, тоже был несовершеннолетним, но Ян Дунхань выбирал его долго и тщательно - и не зря: мальчик играл очень хорошо. Он точно передал то состояние, когда отвращение приходится подавлять, когда в раздражении проскальзывает ненависть, а в ненависти - зависть.
С тех пор как наследный принц прошёл обряд обучения и вступил на путь наследника, ему не позволялось беззаботно играть. Так почему же этому мелкому дозволено держать в руках деревянный меч, подаренный самим императором? Почему он может прямо перед троном размахивать оружием, как вздумается?
После того как наследный принц с улыбкой сказал «ничего страшного», он исподтишка бросил на Сяо Личжи злобный, холодный взгляд.
Вообще-то этот взгляд предназначался камере - малыш не должен был его увидеть.
Но Сяо Личжи всё-таки был ещё слишком маленьким и иногда просто не мог чётко отличить, что по-настоящему, а что понарошку.
В общем, после прогона сцены, когда начали снимать по-настоящему, ребёнок уже чувствовал себя скованно.
Он держал в руках маленький деревянный меч и по сценарию должен был нагло тыкать им во все стороны, но вместо этого Сяо Личжи превратился в существо предельно осторожное и настороженное.
Сначала он тихонько подполз к наследному принцу, потом, нахмурив маленькие бровки, внимательно наблюдал за его выражением лица. Убедившись, что тот не сердится, он очень аккуратно ткнул деревянным мечом ему в ногу.
Если он не видел лица принца, он вообще не решался тыкать - лишь слегка касался мечом.
Наследный принц даже не чувствовал этих «ударов», поэтому все реакции у него выходили с запозданием.
А сидевший напротив император видел всё как на ладони и не выдержал - фыркнул от смеха. За ним засмеялись и все тихо стоявшие сотрудники.
Это было слишком мило. Круглые глаза распахнуты, как у котёнка, которого впервые вынесли погулять: осторожный, любопытный - так и тянет потискать его за щёчки.
Тем более что наследный принц сам ждал, когда его наконец ткнут, но всё не дожидался. Ограниченный рамками кадра, он мог лишь время от времени украдкой поглядывать вниз. В итоге оба действовали украдкой, каждый по-своему, и выглядело это ужасно забавно.
Когда Ян Дунхань объявил паузу, он, сдерживая смех, спросил:
- Сяо Личжи, мы же договорились: тыкаешь наследного принца в ногу. А не просто слегка касаешься.
Юй Личжи тихонько пробормотал:
- Братик... злится...
Ян Дунхань не сразу понял этот «детский шифр».
Юй Линь понял. Он прокрутил в голове всё, что только что произошло, и мягко объяснил Юй Личжи:
- Братик не злится, это всё понарошку. Мы сейчас играем в кино, понимаешь? Точно так же, как Сяо Личжи на самом деле не хочет никого тыкать деревянным мечом, верно?
Юй Личжи немного подумал и наконец всё понял: братик, как и он сам, тоже просто играет роль.
И только после этого сцену удалось спокойно доснять.
Поскольку «негодный дубль» вышел из-за Юй Личжи, Юй Линь повёл его извиняться перед всей командой - всё-таки время потратили.
Но никто не был против. Ян Дунхань, наоборот, рассмеялся:
- Знаешь, чего я обычно жду от съёмок с детьми? Истерик, слёз, рассеянного внимания, непонимания объяснений - любого из этих пунктов мне бы хватило, чтобы сойти с ума. А тут Сяо Личжи такой послушный, что редкая заминка кажется мне не проблемой, а милотой.
Остальные тут же подхватили:
- Да эту сцену потом хоть в нарезку лучших моментов пускай! И наследный принц тоже такой милый, два очаровашки.
- Ха-ха, да, они ещё и переглядывались!
Юный актёр, игравший наследного принца, подошёл и добавил:
- Я на него посмотрел и глазами показал: «давай, тыкай уже». А он вдруг голову опустил и даже шаг назад сделал - я ещё удивился.
Сотрудники захохотали:
- Надо субтитры добавить: у принца в глазах «давай, тыкай», а у маленького принца - «лучше не связываться».
Все смеялись, и только Юй Личжи с запозданием понял, над чем смеются, и смущённо спрятался.
Но когда снова начали снимать, Сяо Личжи быстро вошёл в роль. Он и правда был очень сообразительным - на этот раз всё получилось просто отлично.
После съёмок Юй Личжи начал клевать носом. Юй Линь отвёл его обратно в отель и уложил спать.
С тех пор как он попал в этот съёмочный коллектив, у Юй Линя не было ни одного по-настоящему свободного дня. Большие и маленькие проекты сильно отличались друг от друга: в маленьких съёмочных группах и режиссёр, и администраторы часто были новичками, сами толком не имели опыта и потому почти ничему не могли научить актёров. А здесь - крупный проект: режиссёр Ян Дунхань, много лет варящийся в индустрии; сценарист - признанный мастер, вершина профессии; основные роли исполняли опытные актёры-ветераны. Всё это давало Юй Линю колоссальную пользу в плане актёрского роста. К тому же работа в большом проекте была выстроена куда более чётко, а сотрудники относились к делу ответственно - он мог спокойно учиться и впитывать всё вокруг.
Каждый день он не только играл свои сцены и разбирался в собственном персонаже, но и находил время наблюдать за другими - учился не только актёрскому мастерству, но и множеству мелких приёмов.
В такой погружённой, плотной рабочей атмосфере он постепенно даже забыл о стримах.
А фанаты узнали обо всём лишь случайно, однажды наткнувшись на закулисное фото, и только тогда ошарашенно осознали:
«Чёрт возьми, наш кумир тайком ушёл сниматься!»
Положение Юй Линя в индустрии ещё не позволяло ему иметь собственных фанатов-фотографов, поэтому этот кадр был сделан фанаткой другого актёра. Снимок получился слишком красивым, и девушка тайком выложила его с маленького аккаунта.
На фото Юй Линь снимался в сцене поминовения семьи: в простых белых одеждах, с холодным, отрешённым выражением лица. Никто не знал, что задолго до того, как кто-то предложил ему отомстить, он уже начал готовиться.
Он не был разочарованным неудачником с искалеченной ногой, забившимся в тесную лавку вести бухгалтерию.
Он был тем, кто собственными глазами видел, как его родных грубо уводят солдаты, и в одиночестве стоял в опустевшем главном зале, дожидаясь, пока старый дворецкий соберёт вещи и уведёт его прочь - жалкое, брошенное существо.
Он был тем, кого снова и снова избивали, высмеивали, издевались, ломали ногу и бросали в воду - и кто снова и снова выныривал, в одиночку выбираясь на берег, как бездомный пёс.
Он был и тем, кто ложился в третью стражу и вставал в пятую, не имея денег на книги, изо дня в день перечитывал записи отца и старшего брата - одинокий странник.
*(Третья стража ночи (三更): с 23:00-01:00.
Пятая стража ночи (五更): с 03:00-05:00)
Втайне он собирал доказательства, с трудом оценивал расстановку сил и в нужный момент привёл людей, способных помочь ему с местью.
Те, кто обладал властью и положением, могли без усилий переворачивать небо и землю. А у него не было ничего - лишь несправедливое дело, которое можно было изложить. Он мог только сам войти в игру, позволяя другим использовать себя, одновременно используя их.
После этого поминовения он предстанет перед теми, кто когда-то был его врагом. Повезёт - он выживет. Не повезёт...
Не повезёт - тоже неплохо. Он умрёт, а цензоры смогут приписать в своих доносах ещё несколько строк.
Поэтому стоящий у могилы Чэн Цзинцзе был похож на молчаливую сосну: будто выдохнул - и в то же время словно стал ещё более готовым к бою.
Одна фотография, конечно, не могла передать всего этого. Но лицо и аура были видны.
Фанаты сразу узнали его: холодная, худощавая красота, во взгляде - лёгкая мрачность и вместе с тем надежда. Очень цепляло.
У некрасивых актёров закулисные фото - просто фото, порой хуже, чем у случайных прохожих. Но по-настоящему красивым звёздам достаточно одного кадра, чтобы привлечь внимание.
Например - десятки тысяч лайков за считанные минуты и неуклонно растущее число репостов.
Фанаты Юй Линя тут же появились в комментариях, указывая путь к его Weibo, а кто-то начал выкладывать старые стримы и фрагменты его прошлых ролей, активно «продавая» своего кумира.
Ань Цзяжан среагировала ещё быстрее: она начала выпускать рекламные тексты даже раньше фанатов. Куй железо, пока горячо - пусть сериал и выйдет позже, но лишние поклонники никогда не помешают.
Шэнь Цинхэ тоже, среди своей занятости, прислал поздравление:
[Ну наконец-то кто-то заметил твою красоту.]
Юй Линь ответил:
[Красавчик. Но спасибо.]
Шэнь Цинхэ проигнорировал поправку, с завистью и досадой написал:
[Ты уже снимаешься у режиссёра Ян'а. Какие у вас отношения?]
Юй Линь подумал:
[Нормальные. Но у Юй Личжи с ним отношения получше.]
Шэнь Цинхэ прислал эмодзи «OK»:
[Передай телефон Сяо Личжи, я хочу с ним поговорить.]
Юй Линь, не понимая зачем, отдал телефон Юй Личжи.
Маленькие пальчики потыкали в экран - видеозвонок от Шэнь Цинхэ подключился.
Шэнь Цинхэ тут же перешёл на сюсюкающий голос:
- Сяо Личжи, ты с режиссёром Ян'ом хорошо ладишь?
Юй Личжи подумал: если можно вместе есть леденцы - значит, наверное, хорошо. Он кивнул:
- Режиссёр Ян - мой хороший друг.
Шэнь Цинхэ рассмеялся:
- Тогда порекомендуй ему дядю, скажи...
Юй Линь забрал телефон:
- Не шути с ребёнком, он же поверит.
Шэнь Цинхэ цокнул:
- Ладно, тогда не буду говорить, что хочу сыграть евнуха.
Юй Линь даже не удивился - привычка нести чепуху у него как раз от Шэнь Цинхэ.
Тот продолжил:
- Я видел в сети закулисные фото. Сегодня выходной, решил спросить, как дела. Разве не говорят, что съёмки у режиссёра Ян'а - это «зеркало правды», где любой красавец превращается в серую мышь? А ты почему всё ещё такой красивый?
Юй Линь покачал головой:
- Не знаю. Никто такого не говорил.
Режиссёр Ян ещё и визажистам наказал - не делайте его некрасивым, обязательно должна быть эстетика.
Если бы он задал этот вопрос самому режиссёру, то получил бы странный, но удивительно логичный ответ.
Ян Дунхань как раз самодовольно говорил своему постоянному соавтору-сценаристу:
- Чем красивее - тем трагичнее. Вот увидишь, когда выйдет, это снова станет темой для обсуждений.
Сценаристка колебалась:
- Режиссёр, я просто боюсь, что зрители будут слишком зациклены на внешности.
Ян Дунхань не согласился:
- Ничего страшного. Подумай: если бы не тот сфабрикованный процесс, каким путём пошёл бы такой одарённый человек, как Чэн Цзинцзе? И какой жизнью он живёт на самом деле? Этот контраст делает боль сильнее и ещё отчётливее показывает, насколько отвратительна клика власть имущих.