Я готов..
Этот момент более подробно и проникновенно.
Тот вечер после «совещания» детей долго ещё витал в воздухе, наполненный особым теплом. Дети разошлись по комнатам, унося с собой не просто идею, а уже почти реальный образ будущего братика или сестрёнки.
Джисон и Феликс остались в гостиной, притушив основной свет. Оставался лишь торшер в углу, отбрасывающий мягкие тени. Тишина была тёплой, живой, наполненной отзвуками недавнего смеха.
Феликс подошёл к окну, глядя на тёмный сад, где ещё несколько часов назад носился Хан. Его пальцы бессознательно гладили подоконник.
—Они... они действительно этого хотят, — тихо произнёс он, больше сам для себя. — Это не просто детский восторг. Хёнджин уже всё просчитал, Минхо готов защищать, Чан — учить... Они видят в этом не проблему, а подарок.
Джисон молча подошёл к нему сзади, обнял и прижался щекой к его виску. Он чувствовал под руками всё ещё стройное тело Феликса, но уже представлял, как оно снова изменится, вынашивая их шестого ребёнка.
—Они выросли такими, Пхобби, — прошептал он. — Мы воспитали их не просто братьями. Мы воспитали их командой. Семьёй, которая видит счастье в том, чтобы делиться всем, что у них есть. Даже своим пространством и вниманием.
Феликс обернулся в его объятиях. В его глазах стояли слёзы, но на губах играла самая яркая, самая солнечная улыбка.
—Я помню, как мы боялись, когда я был беременен Хёнджином. Думали, справимся ли мы вдвоём. А теперь... теперь у нас целая армия, которая говорит нам: «Давайте, мы справимся ВМЕСТЕ».
Джисон провёл большим пальцем по его мокрой щеке.
—Ты точно этого хочешь? — спросил он, заглядывая ему в самые глубины души. — Ещё одна беременность. Ещё бессонные ночи. Вечный хаос. — В его голосе не было страха, только забота.
— Я хочу этого больше всего на свете, — без тени сомнения ответил Феликс. — Потому что это не просто «ещё один ребёнок». Это... — он искал слова, — это ещё одна часть нашей любви, которую мы подарим миру. И я знаю, что в этот раз всё будет по-другому. Не менее утомительно, но... легче. Потому что нас будет ещё больше.
Он положил руку на щёку Джисона.
—А ты? Ты готов снова стать папой новорождённого с шестью детьми на руках?
Джисон рассмеялся, коротко и счастливо.
—Когда ты так это называешь, это звучит как безумие.
—Это и есть безумие, — улыбнулся Феликс. — Наше безумие.
Джисон замолк на мгновение, словно прислушиваясь к тишине дома. К тихому посапыванию Чана за стеной. К ровному дыханию Хёнджина из его комнаты. К бормотанию во сне Минхо. К безмятежной тишине из комнаты младших. Этот дом был полон. Полон жизнью, которую они создали вместе.
— Я готов, — наконец сказал он, и в этих двух словах был весь его мир. — Я готов к бессонным ночам, к гормональным бурям, к тому, что Хан будет ревновать, а Хёнджин — читать лекции о правильном пеленании. Я готов ко всему, потому что в конце этого пути нас будет ждать ещё один маленький человечек, который будет смотреть на нас такими же доверчивыми глазами.
Он наклонился и прижался лбом ко лбу Феликса.
—Давай попробуем, — прошептал он, повторяя его слова. — Давай подарим нашим мальчикам ещё одного члена команды. Давай сделаем нашу семью ещё больше, громче и счастливее.
Их поцелуй в полумраке гостиной был не страстным, а скорее... обетованием. Торжественной печатью на их общем решении. Это было начало. Начало новой мечты, нового ожидания и новой, невероятной главы в истории семьи Ли.