Сынмин, жениться?!
Прошло несколько месяцев. В доме Ли наступила новая эра — эра вопросов. Бесконечных, порой неудобных, а часто и вовсе не имеющих ответа.
— Папа, а почему небо синее? — Хёнджин, ставший еще более вдумчивым, смотрел на Джисона через толстые линзы своих новых очков.
—А почему у дяди Сынмина волосы розовые? — Минхо, не дождавшись ответа на первый вопрос, тыкал пальцем в экран планшета, где был запечатлен его эксцентричный дядя.
—А моё! — Чан, которому наскучила научная дискуссия, просто требовал внимания.
Чонин же,в качестве своего вклада в беседу, бросил на пол тарелку с кашей.
Джисон, пытавшийся одновременно работать над новым треком в наушниках, чувствовал, как его рассудок медленно плывет. Он снял наушники.
— Небо синее, потому что... солнечный свет рассеивается в атмосфере, — начал он, чувствуя себя героем образовательного канала.
—А почему оно рассеивается? — не отступал Хёнджин.
—А у дяди Сынмина волосы розовые, потому что он... художник, — переключился Джисон на второй вопрос.
—А почему он художник? — подхватил Минхо.
—МОЁ! — Чан уже начинал хныкать.
БАХ!— Чонин с удовлетворением наблюдал, как каша растекается по полу идеальной лужицей.
В этот момент спасение пришло в лице Феликса. Он вошел в комнату с телефоном в руке, и его лицо сияло.
— Ребята! У меня новость! — объявил он, перекрывая детский гомон.
Все замолчали, даже Чонин перестал размазывать кашу. Феликс редко бывал настолько торжественным.
— Дядя Сынмин... — Феликс сделал драматическую паузу, глядя на Минхо, — женится.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только бульканьем каши на полу.
— Что значит «женится»? — спросил Хёнджин, нахмурившись.
—Это значит, у вас появится тётя! — радостно объяснил Феликс.
—А она тоже будет розовая? — поинтересовался Минхо.
—А моя тётя? — Чан явно решил, что это новая игрушка.
Джисон воспользовался моментом, чтобы вытереть пол, и посмотрел на Феликса с облегчением и любопытством.
—Ничего себе! На ком?
— На той самой дизайнерше, с которой он работал над последней коллекцией, — Феликс сиял. — Зовут её Арина. Она прекрасна. И, — он многозначительно посмотрел на Джисона, — она обожает детей.
Джисон медленно опустился на стул.
—Погоди. Ты хочешь сказать, что теперь у нас в семье будет ещё и она? И, возможно, свои дети?
Феликс только многозначительно улыбнулся в ответ на его панический взгляд.
—Большая семья — это же весело, правда? Ты сам сказал.
— Я имел в виду наших детей, Пхобби! Наших! — Джисон провел рукой по лицу, но не мог сдержать улыбку. — Ладно. Когда свадьба?
— Через два месяца! — Феликс захлопал в ладоши. — И все мы в ней участвуем! Мальчики — цветочки и пажи!
Хёнджин скривился.
—Я не хочу быть «цветочком». Это ненаучно.
—Я буду мечом! — тут же объявил Минхо, принимая боевую стойку.
—Моё! — заявил Чан, хотя не совсем понял, о чем речь.
Чонин в знак согласия шлепнул ладошкой по столу,оставив отпечаток от каши.
Джисон смотрел на эту сцену: на возбужденного Феликса, на сыновей, которые уже делили роли в предстоящей свадьбе, на след от каши на столе как символ их безумной, хаотичной и прекрасной жизни.
И он понял, что каким бы большим и шумным ни становилась их семья, в этом был свой смысл. Свой порядок. Своя любовь.
— Ладно, — вздохнул он с показной усталостью. — Значит, будет у нас в семье еще один сумасшедший дядя и новая тетя. Справимся.
— Конечно, справимся, — Феликс подошел и обнял его сзади, положив руки ему на плечи. — Мы же команда.
И глядя на своих мальчиков, Джисон знал — это была самая лучшая команда в мире. Готовность к появлению нового члена семьи, пусть даже и через брак дяди, была лишь вопросом времени. И места в доме. И, возможно, запаса помады.