Маленький Чонин
Прошло несколько месяцев. В доме Ли царил привычный, отлаженный хаос. Чонин, которого наконец-то привезли из роддома, оказался удивительно спокойным младенцем с ямочками на щеках, доставшимися ему от Феликса, и серьезным, внимательным взглядом — точь-в-в-точь как у Джисона.
Он мирно посапывал в своей колыбели, пока вокруг него разворачивалась настоящая операция по его охране.
— Тише, — с суровой важностью шептал Хёнджин, дежуривший у изголовья кроватки. — Брат Чонин спит. Я читал, что новорожденным нужно много сна для развития нейронных связей.
Минхо, облаченный в самодельный плащ из полотенца, бесшумно (насколько это было возможно для него) патрулировал периметр комнаты, отбрасывая воображаемых ниндзя-недругов.
—Враг не пройдет, — шипел он, делая взмахи невидимым мечом.
Чан, сидя на полу рядом с кроваткой, просто смотрел на брата широкими, полными обожания глазами. В руке он сжимал погремушку, готовый в любой момент предоставить развлечение.
Джисон, стоя в дверях, с умилением наблюдал за этой сценой. Его сердце сжималось от любви. Он сделал несколько шагов внутрь.
—Ребята, вы тут не устали? Может, пойдете перекусим, а я побуду с Чонином?
Трое старших сыновей устроили ему хор возмущенных шепотов.
—Папа! Ты нарушаешь тишину! — прошипел Хёнджин.
—Мы на посту! — добавил Минхо, приняв еще более грозную позу.
—Чонин... мой, — заявил Чан, прижимая погремушку к груди.
В этот момент с кухни донесся голос Феликса:
—Дети! Кто хочет мороженого с фруктами?
Магия охраны рухнула в одно мгновение. Ниндзя, ученый и обожающий брат в считанные секунды сорвались с места и помчались на кухню, забыв о всех нейронных связях и воображаемых врагах.
Джисон рассмеялся и подошел к кроватке. Чонин, разбуженный внезапной тишиной, похоже, сменившей гам, потянулся и открыл глаза. Он уставился на отца безмятежным взглядом.
— Ну здравствуй, сынок, — тихо сказал Джисон, беря его на руки. — Видишь, какая у тебя большая и немного сумасшедшая семья? Все тебя уже любят.
Из кухни доносились восторженные крики и смех. Там, без сомнения, был и Чанбин, который тайком подкладывал внукам лишнюю порцию мороженого, и Сынмин, который, наверняка, показывал им какие-нибудь глупые трюки.
Феликс появился в дверях с двумя тарелками мороженого в руках. Он прислонился к косяку и с нежностью смотрел на мужа и сына.
—Ну как? Справляешься, папа? — спросил он, улыбаясь.
Джисон покачал головой, глядя на маленькое личико Чонина.
—Знаешь, Пхобби... когда ты сказал, что он не последний... я немного испугался. Честно. Но сейчас, держа его на руках... — он поднял на Феликса взгляд, полный безграничной любви и преданности. — Я понимаю, что наш дом создан для этого. Для смеха, криков, беготни и вот такой... тихой любви.
Феликс подошел ближе и протянул ему тарелку.
—Я знал, что ты поймешь. — Он склонился и нежно поцеловал Джисона в щеку, а затем легонько ткнулся носом в макушку Чонина. — И кто знает, может быть, через пару лет Чонину действительно понадобится младшая сестренка. Чтобы он не зазнавался.
Джисон фыркнул, но протеста не последовало. Только глубокий, счастливый вздох.
—Давай сначала научим этого хотя бы ползать. И ходить. И говорить. А там... посмотрим.
Они стояли вдвоем, в своем маленьком уютном мире, пока из кухни доносились радостные голоса их семьи. Их большой, шумной, безумной и прекрасной семьи, которая, возможно, когда-нибудь станет еще на одного человека больше. А может, и не на одного. Но чего точно не могло быть — так это тишины. И это было самое замечательное.