Счастливая семья Ли.
В их большом доме царила редкая, почти звенящая тишина. Заходящее солнце окрашивало стены гостинной в теплые, медовые оттенки. Казалось, сама вселенная затаила дыхание.
Феликс, укутанный в мягкий плед, сидел на диване, его обычно живое лицо было уставшим, но безмерно счастливым. Его огромный живот, в котором уже несколько месяцев рос их младший сын, был сейчас центром вселенной. К нему на диван, осторожно, как мыши, пристроились двое их старших детей.
Хёнджин, в свои семь лет, был ходячей копией Джисона — такие же умные, чуть раскосые глаза и серьезное выражение лица. Он аккуратно положил голову на плечо Феликса, стараясь не потревожить брата.
—Пап, он шевелится? — прошептал он.
—Спит, кажется, — так же тихо ответил Феликс, проводя рукой по волосам сына.
Рядом, прижавшись к Феликсу с другой стороны, устроился пятилетний Минхо. Он был полной противоположностью старшему брату — энергия, заключенная в форме ребенка, но сейчас и он затих, убаюканный теплом и покоем. В его маленькой руке был зажат край пледа Феликса.
Из кухни доносились приглушенные звуки — Джисон готовил ужин. Но не один. К ним, как это часто бывало по выходным, приехали отец Джисона и его младший брат.
Чанбин, дедушка детей, несмотря на свой внушительный вид и репутацию самого строгого тренера в городе, здесь превращался в большую мягкую игрушку. Он сидел на полу, собрав в охапку самого младшего — Чана. Трехлетний Чан, получивший свои огромные глаза и цепкие ручки явно от деда, висел на шее Чанбина и что-то увлеченно рассказывал ему на своем тайном языке, состоящем из обрывков слов и жестов.
— Правда, деда? — вдруг четко спросил Чан.
—Конечно, правда, — без тени сомнения ответил Чанбин, подбрасывая малыша, от чего тот заливисто засмеялся. — Самый сильный в семье — это наш Чанни!
Сынмин, дядя Сынмин, в это время ассистировал Джисону на кухне, но больше мешал, постоянно воруя кусочки сыра и моркови.
—Сынмин-а, если ты не прекратишь, останешься без ужина, — беззлобно проворчал Джисон, но на его губах играла улыбка.
— Прости, Хёнджина, не удержался! — Сынмин выскользнул из кухни и присел на корточки рядом с диваном, щекая Минхо. Тот заворчал и закопался в плед глубже. — Ничего, скоро у тебя появится еще один племянник, которого ты сможешь доставать.
Феликс вздохнул, и его рука инстинктивно легла на живот.
—Он сегодня очень активный. Наверное, чувствует, что все собрались.
Джисон, услышав это, вышел из кухни, вытирая руки о фартук. Его взгляд встретился с взглядом Феликса, и в воздухе повисло то самое немое понимание, которое бывает только у людей, проживших вместе долгие годы. Он подошел, сел на край дивана и положил свою руку поверх руки Феликса.
— Чонин, — тихо произнес Джисон, обращаясь к еще не родившемуся сыну. — Не торопись. У нас все готово, чтобы тебя встретить.
В этот момент Чан, наконец, слез с деда и подбежал к папам. Он ткнул пальчиком в живот Феликса.
—Маленький братик Чонин, иди скорее! Мы с дедой и дядей Сынмином будем с тобой играть!
Все рассмеялись. Сынмин подхватил Чана на руки.
—Правильно, Чанни! Мы его научим всему самому интересному. Как громко кричать, как быстро бегать и как воровать печенье, когда папы не видят!
— Сынмин! — строго сказали хором Джисон и Чанбин.
Тишина вечера сменилась теплым, живым гомоном. Дом был полон. Полон любовью, детским смехом и ожиданием нового чуда. Джисон смотрел на эту картину: его отец, пытающийся усадить на место непоседливого Минхо, его брат, носящий на руках смеющегося Чана, его старший сын, Хёнджин, который с важным видом поправлял плед на Феликсе, и его любимый Феликс, сияющий, как само солнце.
Он поймал взгляд Феликса, и ему не нужно было слов. Все было идеально. Их большая, шумная, немного сумасшедшая семья была его самым большим счастьем. И скоро она станет еще на одного мальчика больше. На их последнего сына. На их Чонина.