Глава 15
Лето выдалось жарким. Воздух в Литтл-Уингинге был душным, и даже ночью не приходила долгожданная прохлада. В доме номер четыре на Тисовой улице царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов в гостиной и редким похрапыванием Вернона Дурсля, устроившегося в кресле с газетой в руках.
Петунии же спать не хотелось от слова совсем. Она не отходила от окна, вот уже несколько месяцев как встревоженная молчанием Хиэльсов. Они не отвечали ни на письма, ни на звонки. И около года она не могла узнать подробнее, как там её... внезапно объявившийся племянник. Вернон на её вопросы отвечал кратким: «Я уверен, с ним всё в порядке. Как только он избавится от ненужных мыслей о волшебстве, мы его заберём.» А вот супруги Хиэльс лишь смеялись в трубку, отшучиваясь, и ни разу не проронив и слова о мальчике.
— Пора бы его вернуть, Вернон, — внезапно даже для самой себя произнесла она, поворачиваясь к мужу. Вернон сонно моргнул, затем зевнул и устроился на кресле поудобнее.
— Ты про что, дорогая?
— О мальчишке. От Хиэльсов уже давно нет вестей. Почти год прошёл, как мы отправили его туда. И всё лето они не отвечали. Это ненормально, — Петуния подошла сзади к мужу, положив ладони на широкие плечи. Её лицо было бледным. — Как бы он ничего не натворил.
— Тебе опять прислал письмо тот старик?
Петуния вздохнула. Её дорогой муж попал в точку. Тот человек, что привёл мальчишку, иногда писал ей с требованием вернуть его в семью, каждый раз напоминая, что ему нужна защита. А они разве не должны быть в безопасности?! Почему они должны рисковать жизнями, скрывая у себя того монстра от ещё больших чудовищ?! И в последнее время письма участились. Они появлялись даже на кухне и в ванной! Её драгоценный сын, Дадли, один раз чуть было не открыл злосчастное письмо.
Вернон, будто догадавшись о её мыслях, тоже вздохнул.
— Петуния, если ты так волнуешься о нём, давай заберём. Столько времени на ферме наверняка усмирили его нрав, — он мягко улыбнулся жене, а потом пробухтел: — Пусть он мне противен, сделаем так, как ты скажешь.
— Спасибо, Вернон, — улыбнулась Петуния. Но что-то внутри неё не давало покоя.
Внезапно тишину ночи разорвал оглушительный стук в дверь. Три резких, требовательных удара, которые заставили обоих Дурслей вздрогнуть.
— Кто это может быть в такой час? — прошептала Петуния, прижимая руку к груди, быстро взглянув на часы. Едва перевалило за полночь.
Вернон, нахмурившись, направился к входной двери. Петуния тихонько последовала за ним. Он распахнул дверь, и свет из коридора упал на крыльцо.
Перед ним стоял мальчик. Очень худой, грязный, в рваной одежде, с растрёпанными иссиня-чёрными волосами. Его лицо было покрыто сажей и какими-то тёмными пятнами, а от одежды исходил едва уловимый запах дыма. Но в то же время, мягкий свет коридора, падая под определённым углом, освещал половину его лица с невинной улыбкой.
Вернон было подумал, что это попрошайка или ребёнок, сбежавший от непутёвых родителей, и уже хотел захлопнуть перед носом наглеца дверь. Однако Петуния встала за его спиной и в ужасе прикрыла рот руками.
— Га... Гарри?
Мальчик улыбнулся шире, сделал шаг вперёд, и его голос, хриплый, но твёрдый, прозвучал в тишине ночи угрожающе:
— Я ждал вас очень долго, дорогие дядя и тётя.
~•~
Сказать, что Гарри был удивлён, не сказать ничего. Он был поражён настолько, что рот непроизвольно открылся, а глаза раскрылись, в немом изумлении рассматривая представшего перед ними змея. Он совершенно не ожидал такого от него. Вернее, Гарри и не думал, что его драгоценные алиуры что-то предпримут после его исчезновения из магического мира. Он был уверен, что не интересен им, пока настолько беспомощен и слаб.
— Чего уставился?
— А? Нет, ничего, — спохватился Гарри, снимая мясо с огня. Некрасиво было с его стороны так открыто рассматривать гостя. — Какой ваш вид, сэр? Я ни разу не видел змей такого окраса в этих краях.
Змей промолчал, наблюдая больше за готовым куском мяса, нежели за самим мальчиком, и Гарри ничего не оставалось, кроме как поделиться с ним ужином.
Тишина, прерываемая лишь пением сверчков и звуком горящего дерева, затянулась. Мальчик вздохнул, решив, что больше от Волдеморта за этот вечер не услышит, но тот в очередной раз удивил его.
— Чёрная мамба.
— С таким цветом и размером?
— Редкий вид, есть ещё какие-то глупые вопросы? — грозно зашипел змей, раскрывая тёмного цвета пасть.
— Хорошо, но тогда откуда вы тут взялись? — Гарри не удержался и подсел ближе, вглядываясь в красные глаза и жуя мясо.
— Сбежал.
— О... Вот как.
На этом мальчик благоразумно решил завершить разговор, предоставляя возможность змею спокойно собраться с мыслями. Да и самому немного обдумать весьма щекотливую ситуацию.
Что здесь делал Том, Гарри понять ну вот никак не мог. Во первых, он не ожидал, что Тёмный Лорд превратится в змею в наказание за нарушение договора с Лили. А во вторых... в этом нет никакой выгоды! Мог бы дождаться его, а не шататься по полям и видеть своего эмиса в его худшие годы жизни. Так ведь нет, это же Волдеморт, ему нужно лично разузнать обо всём... Хотя, с другой стороны, Гарри мог его понять. Он бы тоже сорвался и перевернул бы мир верх дном в поисках соулмейта, которому причиняют жуткую боль. А то, что Том её испытывал, пусть и в меньшей мере, чем сам Гарри, мальчик не сомневался. После разрушения ментальных блоков связь окрепла, а после их общения и прикосновений станет ещё сильнее. Если, конечно же, Том был настроен на диалог, а не просто посидит в сторонке и уползёт по своим злодейским делам.
— Ты знаешь змеиный язык? — прервал размышления мальчика Том.
Гарри усмехнулся. Скрывать что-то от старшего алиура он не собирался. Уж кто, а он точно рано или поздно узнает о всех его жизнях, когда как остальные лишь часть того, что ему не посчастливилось пережить. Но не всё сразу.
— Дар Магии и Смерти после ритуала, который провели надо мной опекуны, когда мне исполнился год, — Том ожидаемо уставился на мальчика, а затем покосился на старый дом, в котором ещё горел свет. Мальчик засмеялся. — Нет, не они. Эти ненавидят всё, что связано с волшебством.
— Твои родственники?
— Нет. Мои родственники далеко отсюда, и, чтобы не терпеть меня в своём доме, отправили в сюда.
— ... Болит?
— А? — Гарри растерянно взглянул на змея, не заметив, что сказал фразу на английском. — Что ты сказал?
— Твои раны... Болит?
Мальчик сжал губы, опустив взгляд, впиваясь ногтями в ладони. Болит. Везде болит. Болит настолько, что хочется рыдать и кричать. Однако, натянув на самого себя намордник, осмелился бы он залаять? Неважно, насколько ему больно, противно и страшно. Если те, кому он пытался, нет, доверял больше всего на свете, не услышали его криков, то и теперь надрывать горло не имеет смысла. Поэтому, натянуто улыбнувшись, Гарри выдал ещё с самой первой жизни заученную фразу:
— Я в порядке. Спасибо за беспокойство.
— Кто о тебе беспокоится? — невольно шикнул Том. — Просто ты выглядишь так, будто умрёшь через пять минут. Почему ты такой худой вообще?
— А вы принесите больше еды, глядишь поправлюсь, — парировал мальчик, смотря в красные глаза и ехидно улыбаясь.
— Я тебе что, нянька? — опешил от такой наглости змей.
— Я с вами кроликом поделился!
— И не надейся, возвращать не стану.
— Больно надо...
В течение следующих трёх недель Том приползал к нему. Не в одно и то же время, но каждый день. Он наблюдал, как избивали чем попало семилетнего мальчишку за простой взгляд. Следил, как тот работал от зари до заката. Видел, как обучался магии. И в один из таких дней он вновь с ним заговорил.
~•~
— Ты... Ты как здесь оказался? — ворвался в его поток мыслей дядя Вернон, и Гарри тряхнул головой, отгоняя наваждение.
— Пришёл, — соврал мальчик. Ему не хотелось говорить о том, как он добрался до них на самом деле. Уж точно не дяде с тётей.
— Что с Хиэльсами? — продолжал мужчина, краснея лицом.
— Может впустите? — наклонил голову мальчик. — Соседи могут увидеть.
Стоило сорваться этим словам из уст, как его за шиворот запихнули в дом. Вернон дотащил его до гостиной и бросил на диван. Гарри сжал губы, но послушно сел.
— Теперь говори, мерзавец, что ты натворил?
— Я ничего не делал, — устало вздохнул Гарри и провёл ладонью по грязным от сажи волосам. — Ферма сгорела.
— Как? — Петуния схватилась за сердце. — Как сгорела? Это ты?..
— Нет, не я, — и почему он оправдывался? Будто эти люди когда-то ему верили. — Кто-то повредил трубу с газом и поджёг. Я в этот момент был в поле.
— Что ты там делал? — рыкнул Вернон.
— Мясо жарил, — беспечно пожал плечами мальчик.
— Почему ты в саже? — продолжать допытываться дядя Вернон.
— Пытался спасти тех, до кого ещё огонь не добрался.
~•~
Сгущались сумерки. Вечернее небо заволокли тёмные тучи, предвещающие дождь. Вдалеке послышались первые грозовые раскаты. Змей вновь откуда-то приполз. Он легко нашёл Гарри, сидящего под крышей амбара. Перед этим Гарри залез в одну из комнат мальчиков и умыкнул оттуда для себя новую одежду. Помылся, обработал раны, расчесал волосы и теперь наслаждался рисовой кашей с небольшими кусочками курицы и кружкой парно́го молока. Еда была постной, но мальчик был доволен и этим.
— Что ты делал сегодня? — дружелюбно поинтересовался Том, устроившись напротив мальчика, от чего Гарри подавился кусочком мяса. А вот это было неожиданно.
— Медитировал, — ответил Гарри, как только прокашлялся, поставил пустую миску на землю и потянулся к кружке с молоком. — Хотел скрыть магию, — змей хмыкнул.
— Очень хорошо для семилетнего мальчишки без палочки.
— Я старался, — впервые за долгое время искренне улыбнулся Гарри. — Бабушка с дедушкой многое вложили в меня. Не хочу их разочаровывать.
Том недоумённо наклонил голову. Высокомерная Вальбурга позволила себя так называть? Ещё и полукровке? Словно прочитав его мысли, Гарри принялся объяснять, и чем дольше он говорил, тем сильнее горечь проступала в его голосе. Он рассказал и про Вальбургу с Орионом, и про Сириуса. Про то, как крёстный убил своих родителей. И как старый добрый волшебник привёл его к сестре матери.
— Она и её семья не стали терпеть меня долго и отправили сюда, — закончил тихо Гарри.
Затем наступило молчание. Том думал о том, насколько они похожи с этим мальчишкой. Полукровка, ненавидимый магглами, брошенный родственниками... Его оставили здесь, словно старую ненужную игрушку в тёмном чулане — пылиться и кануть в забытьи. А Гарри думал, что сказал лишнего. Алиурам никогда не было дела до его состояния, лишь эмис пытался заботиться о них. А Том может сыграть на его слабости, чего Гарри ни в коем случае не мог допустить. Он знал — и Дамблдор, и Волдеморт видели в нём нем лишь орудие для уничтожения друг друга. И если в первом случае он оторвёт руки старому манипулятору, то во втором — по собственной воле преклонит колени. Пусть он оружие для своих соулмейтов. Пусть лишь средство для достижения целей. Он не достоин большего, а они заслуживают лучшего. И он им это даст. Но точно не свою душу и сердце.
— Ты, бестолочь, — резко оборвал его размышления Том, и Гарри дрогнул, поднимая ничего не понимающий взгляд на змея. — Прекрати истерить и возьми эмоции под контроль. Сейчас всё разгромишь.
Гарри охнул и поспешил утихомирить бушующую магию. Он не должен был показывать слабость. Не перед Томом. Не перед соулмейтами. Не перед кем бы то ни было.
Том вздохнул. Мальчишка весьма вздорный и буйный, несмотря на показную холодность.
— Сконцентрируйся на дыхании, — произнёс змей, понизив голос. — Не суетись. Почувствуй свою магию. Как она течёт по твоим венам, как бьётся в унисон с твоим сердцем. Управляй ею. Направляй её. Не позволяй ей взять верх над тобой.
Гарри вздёрнул брови и только спустя пару мгновений до него дошло: Волдеморт увидел в нём новую игрушку. Скривив губы в подобии улыбки, мальчик закрыл глаза и последовал совету Тома. Он глубоко вдохнул, ощущая, как воздух наполняет лёгкие, и медленно выдохнул, отпуская напряжение. Вскоре он почувствовал себя спокойнее и, открыв глаза, увидел, что Том наблюдал за ним.
— Неплохо.
— Спасибо, — улыбнулся Гарри одной из своих фальшивых улыбок.
Он станет кем угодно для своих алиуров, но никогда — возлюбленным. Ещё в прошлой жизни он смирился с этим фактом, оплаченным четырьмя предательскими ударами в спину. Но... Может хоть немного... Хоть самую малость... Лишь каплю взаимности он сможет получить от них?.. Пусть даже от одного из них, ему и этого будет достаточно, чтобы стать по-настоящему счастливым.
Внезапно за спиной раздался взрыв.
~•~
— Со следующей недели будешь ходить в школу вместе с Дадли, — холодно произнесла тётя Петуния, открыв дверь в маленькую спальню. Гарри повернул голову в её сторону, сидя на подоконнике и держа во рту сигарету. — Ах! Откуда это у тебя?! — тётя за секунду оказалась рядом и отобрала у мальчика курево. — Не смей курить в моём доме, ты, маленький поганец!
Гарри привычно проигнорировал оскорбление. Ничего, он может сделать ещё, как только она уйдёт. Петуния же вздохнула, явно не намереваясь уходить в ближайшее время.
Прошло всего два дня с его прихода. Дурсли старались его избегать, в том числе и Дадли. И вот, наконец, тётя Петуния принесла приятные новости. Гарри даже был рад пойти в маггловскую школу и обещал сам себе прилежно учиться. Воспитание Вальбурги и Ориона въелось в мозг намертво, и лишь из-за борьбы за выживание мальчик на время позабыл о их уроках. Теперь же он мог, наконец, расслабиться.
— Ты... — тётя Петуния взволнованно вдохнула воздух, и Гарри, спрыгнув с подоконника, молча смотрел на неё. — От мистера и миссис Хиэльс долго не было вестей. Мы не знали, как ты жил.
— Вы могли приехать и проведать меня, — наклонил голову мальчик. А затем фальшиво улыбнулся. — Не беспокойтесь, мне хватило времени, чтобы освоиться в вашем "нормальном" мире.
— Ты...
— Просто представьте, что меня не существует, — резко прервал её Гарри, и лицо женщины побледнело. — Представьте, что я исчез. Что я просто умер. Вы всегда так делали. Так что мешает делать так и сейчас?
Тётя Петуния сжала губы, смотря куда-то вниз. Она чувствовала вину. Отправив мальчишку в ванну в ту злосчастную ночь, она, проходя мимо, увидела то, что, кажется, видеть не должна была. Всё тело мальчика украсили страшные шрамы и раны, в некоторых местах прогрядывали чьи-то укусы. Лишь лицо было чистым, чуть смуглым, но очень худым. Казалось, шрам на лбу стал ещё ярче, чем тогда, когда она видела мальчика в последний раз. Не нужно было гадать, что делали с ним те люди.
На следующее утро по новостям рассказывали про сгоревшую ферму «Хиэльс» и внезапно вернувшихся в свои семьи давно потерянных детей. В тот момент Петуния с Верноном в ужасе переглянулись. На экране мелькали фотографии того места, и мистер Дурсль быстро переключил канал, пока это не увидел их сын.
Она жалела о том решении. Если бы на её месте была Лили, она бы никогда так не поступила с Дадли. Но Петуния, охваченная ненавистью к невинному дитя из-за "особенной" матери, отправила Гарри в неизвестное место и, сама того не ведая, едва не погубила.
— Я... я не знала, что всё так плохо, — прошептала она, голос её дрожал, и ей самой стало противно от своих же жалких оправданий. — Я думала... думала, что ты там будешь в безопасности. Я не знала, что там делали с детьми...
— Не нужно оправдываться, тётя, — горько усмехнулся Гарри. — Я знаю, вы меня ненавидите. Просто представьте, что меня не существует. Я постараюсь не показываться вам...
Гарри вздрогнул от внезапного прикосновения. Его тело охватила неконтролируемая дрожь. Руки, обнявшие его, были холодными и вызывали только ноющую боль в теле.
— Прости меня... — Петуния крепко прижала к себе мальчика, не сдержав рвущиеся наружу слёзы. — Ты не заслужил такой жизни...
Гарри дёрнулся в сторону, как от огня, но заставил себя стоять на месте. Он ждал Дурслей почти год. А они будто насовсем забыли о нём. Словно он не стоил усилий, затраченных на простую кормёжку, всё ещё слишком незначительный, грязный, чтобы на него обратили внимание. Словно он монстр, от которого легче избавиться, чем понять, что у него на душе. И Гарри считал, что обладал поистине ангельским терпением, раз ждал столько времени.
И самое страшное в этом то, что он и сам стал верить. Что он чудовище, готовое убивать. Но не ради развлечения — ради крошек еды и немного тепла. Сколько раз он находился на грани смерти?
Но он смог выжить. Он выжил, твою мать!
Выжил и вернулся к тем, кто бросил его в пучину ада. Пусть он и выглядел тощим, стоя на пороге в тот день он запросто мог выдавить глаза шокированному Вернону. С лёгкостью мог свернуть шею испуганной Петунии.
Всю предыдущую жизнь он жил лишь ненавистью. Жил злобой, войной, жаждой мести, напоминая Волдеморта. И если Реддл был таким от рождения от приворотного зелья, то Гарри — стал под влиянием общества и людей, которым он пытался доверять. Пытался, но не смог, и был прав. И от этого обиднее вдвойне.
Одновременно Гарри осознавал, что и в этом мире его детство было не совсем нормальным. Какой обычный ребёнок за восемь лет жизни по очереди теряет близких? Сначала родителей, затем опекунов, крёстного... Какой обычный ребёнок вынужден выживать у людей, которым на него плевать? И какой обычный ребёнок смог бы всё это выдержать? Он не раз мечтал о нормальном детстве. Что в первой жизни, что в последующих. И был безмерно благодарен тем, кто подарил ему те драгоценных шесть лет счастья. Пусть и так мало, но всё же он жил, а не существовал. Его любили, о нём заботились. Его защищали. Не как оружие, что обязано в будущем исполнить свой долг и умереть, а как любого другого ребёнка. Обычного. Нормального.
Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что не смог ничего сделать. Ненавидел тех, кто виновен в смерти его родителей. Ненавидел тех, кто отнял у него бабушку с дедушкой и крёстного. Ненавидел тех, кто отправил его сюда. Ненавидел весь этот мир. О, как же Гарри хотел, чтобы мир горел. Чтобы захлебнулся в боли, как и он сам.
И всё же... он хотел жить счастливо. Он пообещал себе больше не убивать. Да, он отомстит тем, кто причинил ему боль, но не убийством. Гарри понимал, что, убивая, он только сделает хуже себе.
«— Ты думаешь, после того, как убьёшь всех своих врагов, ты сможешь остановиться? — вспомнились слова Дамблдора в одной из схваток в последней жизни. — Нет. Нет, не сможешь. И будешь убивать до тех пор, пока тебя не победят или самому не надоест! Остановись, пока не поздно, Гарольд.»
Гарри не особенный. Не кусок ходячего мяса. Не машина для убийства. Он живой. И он искренне надеялся, что ещё сможет ощутить тепло и любовь.
~•~
Гарри ещё до того, как понял, что произошло, мгновенно схватил нож и, вскочив на ноги, развернулся, принимая оборонительную позу.
Лицо обдало едва уловимым жаром. Яростный огонь за амбаром разгорался всё сильнее. Пронзительные крики доносились из старого дома, но их едва можно было разобрать из-за пожара и начавшегося дождя.
Гарри сморгнул. А затем, поняв, что произошло, со всех ног ринулся к горящему зданию. Змей что-то шипел ему, но Гарри не слышал.
Пламя уже охватило нижний этаж, языки огня лизали деревянные стены. Гарри мгновенно рванул ткань рубашки, окунул её в ведро с водой, туго обмотал лицо, закрывая нос и рот, и, не мешкая, проскользнул внутрь через разбитое окно гостиной. Огонь быстро распространялся с разрушенной кухни, охватывая всё, до чего мог дотянуться. Внутри стоял густой дым.
Первым он услышал слабый плач из-за двери одной из комнат. Гарри распахнул её и увидел четверых мальчишек, прижавшихся друг к другу. Гарри моментально подхватил двоих на руки, а двух других — с помощью заклинания и выбежал наружу, где свежий воздух сразу же облегчил дыхание.
Не теряя времени, он вернулся внутрь, направляясь в сторону лестницы. Там, на полу, лежала девочка, её пыталась поднять другая, а третья в панике пыталась разбить окно напротив, громко крича. Гарри поднял обеих, третью схватил за шиворот заклинанием и выпрыгнул в окно, разбив его своим телом. Отпустив их, он забрался обратно.
Где-то находились ещё девять мальчиков и пять девочек. Эмму и Райса, детей, пытавшихся по приказу Дороти отравить Гарри, он нашёл в комнате для наказаний и тоже, пусть и с трудом, но вынес.
Осталось двенадцать.
Из-за густого дыма слезились глаза, тело обжигал огонь, окруживший его повсюду. С трудом пробираясь через пламя, он добрался до лестницы, смог подняться по обвалившимся за ним ступеням и взломать с помощью заклинания замки в трёх комнатах. Оттуда, задыхаясь, пытались вылезти оставшиеся дети. За спиной Гарри находилось окно, и он, не раздумывая, разбил его локтем и каждому помогал выбраться на крышу, чтобы спрыгнуть на стоги сена.
В этот момент из глубины дома донеслись пронзительные крики. Гарри попытался прорваться дальше, но огонь и обрушивающиеся балки заставили его отступить. Остались лишь Дороти и Томас, но к ним пробраться он уже не мог. Неуверенно замерев всего на мгновение, он, сжав губы, выскочил из окна, задыхаясь от дыма и жара, и упал на мокрую землю, сорвав тряпку с лица и кашляя. Сердце колотилось в груди, а глаза слезились от дыма и боли. Дождь быстро охладил разгорячённое после пожара и паники тело. С трудом отдышавшись, Гарри поднялся на колени и оглянулся: пламя охватило всё здание, освещая всё вокруг.
Оглядевшись, он увидел, как дети спрятались в амбаре, и быстро забежал к ним. Из темноты доносились приглушённые всхлипы, кто-то пытался утешить плачущих, а кто-то, например, Райс, с почти злорадным удовлетворением смотрел на полыхающий дом.
— Ты в порядке? — к Гарри подошла мокрая насквозь из-за ливня Эмма. Мальчик кивнул. — Но... ты же ранен. Давай я помогу?
Лишь в этот момент мальчик почувствовал боль в левой руке. Опустив взгляд, он увидел глубокие, но мелкие ранки на локте и крохотные осколки стекла, впивающиеся в руку. Стиснув зубы, Гарри смог выдавить улыбку:
— Не волнуйся. Это просто царапины.
— Так нельзя, — пыталась настоять девочка, а затем вздохнула, видя холодный взгляд Гарри. — Я должна извиниться за тот раз... я не знала, что в каше был яд...
— Забудь об этом.
— Но ты чуть не умер!..
— Я каждый день был при смерти благодаря им, — он кивнул в сторону горящего дома. — Поэтому забудь об этом и не вспоминай.
— Я забуду, только когда ты разрешишь мне хотя бы обработать рану!
Многие дети обернулись, наблюдая за ними, и Гарри ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он сел на пол, а Эмма тут же ушла за водой вглубь сарая, вернувшись с куском ткани, оторванным от её платья. Маленькими, ловкими пальчиками она принялась осторожно вытаскивать осколки и промывать ранки мокрой тряпкой. Кровь изредка капала на пол, и Гарри, сжав кулаки, молча терпел.
— Зачем ты это сделал? — вдруг спросил Райс, не смотря на Гарри с Эммой. Девочка вздрогнула от голоса юноши, чем причинила мальчику боль, но, извинившись, мягко подула на ранки и продолжила обрабатывать.
— Вы были в том же положении, что и я, — подумав, ответил Гарри. Он и сам не знал, зачем кинулся туда спасать их. — Думаю, я бы не простил себе, если бы не смог помочь вам.
— Я говорил не про это, — Райс, наконец, обернулся, хмуря брови. — Значит, не ты поджёг дом?
— Я был за амбаром всё это время, — покачал головой мальчик. — Когда бы я успел? Тем более взрыв был сильный, я бы не выжил.
Юноша, ошарашенно раскрыв глаза, медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Гарри, ощутив, что здесь что-то не так, тоже огляделся. Два... Четыре... Семь... Двенадцать... Девятнадцать... Двадцать один ребёнок, без исключения, находились в амбаре.
— Если это не ты, то кто? — пробормотал Райс, и Гарри невольно сжался, настороженно следя за ним.
— Мне откуда знать? Я...
— Не важно, — вдруг махнул рукой юноша, сморщив лицо. — Старики сдохли и теперь мы можем уйти.
— Уйти? — вдруг спросил один из мальчиков. — Но куда?
— Ясное дело куда, — вздохнул Райс. — Домой. Все по своим домам.
— А ты знаешь, куда идти? — поднял бровь Гарри, чуть поморщившись: Эмма туго затянула сухую ткань вокруг ран.
— В отличие от тебя, монстрик, я пытался сбежать. И прекрасно помню дорогу в город. Остальные обратятся к полиции, вот и всё, — ухмыльнулся Райс, сложив руки на груди, а Гарри отвёл взгляд. У него были свои причины не сбегать... — Это лучше, чем гнить на ферме.
— А ты? — спросила Эмма, обращаясь к Гарри, закончив с перевязкой. — Ты тоже пойдёшь домой?
Гарри посмотрел на неё, потом на Райса, затем на остальных. Домой? Куда? К тем, кто его не ждал? Кто привёл его сюда? А примут ли они его? Он посмотрел на дом, оглядел амбар, ребят, животных.
— Я... — он запнулся. — Я, наверное, пока останусь. Ненадолго.
— Останешься? — Райс презрительно фыркнул. — Как хочешь. Кто пойдёт со мной?
Несколько детей, особенно те, кто постарше, неуверенно переглянулись. Но один за другим они начали подходить к Райсу. То же сделала и Эмма, мельком разочарованно глянув на Гарри. Перед уходом Райс обернулся к Гарри и, расправив плечи кивнул ему. Мальчик, улыбнувшись, кивнул в ответ, провожая взглядом всех, с кем ему пришлось выживать на ферме. Вскоре сарай опустел. Гарри вновь остался один. Дождь прекратился; небо загорелось мириадами звёзд, и мальчик, облокотившись на двери, закурил, облегчённо выдыхая клубы дыма, смотря куда-то вверх.
«Наконец-то всё закончилось...»
Но его привлёк слабый свет, исходящий от всё ещё горящего дома.
~•~
Гарри не отстранился от тёти, удивлённо раскрыв глаза. Впервые на его памяти Петуния обняла его.
— Я не пытался добиться вашей жалости, — произнёс он, но голос всё-таки дрогнул. — Просто... я не хочу, чтобы вы снова меня куда-то отправили.
Петуния отстранилась, её глаза всё ещё были полны слёз. Она смотрела на Гарри, и в её взгляде было что-то новое для него — смесь страха, удивления и, возможно, сожаления.
— Ты пойдёшь в школу, — повторила она, уже мягче. — Я... мы с Верноном позаботимся о тебе. Ты будешь жить здесь и учиться. Только... не колдуй больше... Это волшебство... Оно погубило мою сестру.
— Извините, — покачал головой мальчик. — Но магия — часть меня и моей жизни. Но можете не беспокоиться. Как только я пойду в ту же школу, что и мама, сюда я не вернусь, — Петуния открыла было рот, но Гарри, улыбаясь, кивнул. — Спасибо.
Петунии больше нечего было сказать. Она видела, что мальчик сломлен и не станет ей доверять после всего, что она сделала — или, скорее, не сделала. Неловкость заполнила комнату, и спустя короткое время тётя Петуния тихо вышла.
Гарри со вздохом опрокинулся на скрипучую кровать, ощущая долгожданную мягкость постели. Но долго нежиться в кровати ему не позволили.
— Зачем ты вернулся сюда, если тебе здесь не рады?
Мальчик прикрыл глаза, сложив руки в замок на животе.
— Я не могу пока вернуться в мир магии, — задумчиво произнёс он. — Без опекунов будет туго, придётся снова выживать. И некоторые могут вернуть меня обратно к магглам. А так могу хоть немного передохнуть.
Из-под кровати вылез уменьшенный в в раза три чёрный змей, сверкнув рубиновыми глазами. Медленно заползя на кровать, а затем и на грудь мальчишки, он сложился кольцами и попробовал языком воздух. Гарри, чуть улыбнувшись, положил ладонь на голову змея и ласково погладил:
— Мне только интересно, почему ты напросился со мной.
— Кто это напросился? — поднял голову Том, грозно зашипев.
— Извини, почему ты пошёл со мной?
Змей удовлетворённо фыркнул и положил голову на тело мальчишки.
— У тебя большой потенциал к магии. Не хочется, чтобы он пропал даром, пока ты у магглов.
Гарри задумался, глядя в потолок. Том с каждым днём всё сильнее его удивлял.
~•~
Два призрачно-зелёных огонька, словно два светлячка, кружили у самого края разрушенного здания, мерцая и переливаясь. Сердце Гарри забилось быстрее. Он напрягся, нахмурившись, и осторожно двинулся к ним. Это было похоже на его эксперименты с некромантией, когда он оживлял хищных насекомых. Только то, что он видел в этот момент, было больше, ощутимее и ярче. Вытянув руку со шрамом Даров Смерти, он сделал ещё шаг вперёд.
В тот же миг огоньки издали оглушительный вопль, от которого заложило уши, и влетели прямо в шрам. Гарри застыл. Его будто парализовало: дыхание перехватило, перед глазами поплыло. А внутри вспыхнула такая сильная ненависть, что на мгновение ему захотелось уничтожить всё вокруг.
«Убейте его! Ну же! Совсем немного осталось! Он слаб... Убейте же его!» — прозвучал в голове знакомый голос.
Но наваждение быстро рассеялось, оставив после себя лишь леденящий ужас. Гарри с трудом удержался на ногах, быстро заморгал и пытался дышать, чувствуя холодный пот, противными каплями стекающий по спине. Он уставился на свой шрам, который теперь едва заметно светился. Его взгляд метался по полю, по разрушенному дому, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Он тяжело дышал, сердце колотилось в груди. Какого чёрта?.. Магия... Она...
Он стоял, пытаясь осмыслить произошедшее, когда из-за кустов позади него донёсся шелест, заставивший его вздрогнуть.
— Я уж думал, ты сгорел, — Гарри повернул голову в сторону, откуда доносилось шипение. Чёрный змей медленно выползал из зарослей травы.
— Ты ушёл сразу, как я убежал? — спросил Гарри, приходя в себя.
— Не ползти же за тобой. Ты слишком высокого о себе мнения.
Гарри промолчал, задумчиво подняв голову к звёздному небу. Амбар был полон животных, и он не знал, что с ними делать. Просто открыл засовы, чтобы они могли уйти. Он понимал, что в дикой природе они долго не протянут, поэтому искренне надеялся, что они найдут свой дом до наступления зимы.
— Ты уходишь? — спросил змей.
— Пора, — непринуждённо пожал плечами Гарри. — Думаю, меня уже заждались, — Том долго смотрел на мальчика, а затем прошипел не терпящим возражений тоном:
— Я с тобой.
~•~
Лорд Волдеморт, самый могущественный тёмный волшебник столетия, свернулся кольцами вокруг тощего мальчишки, прислушиваясь к тихим звукам в доме, и пытался разобраться в самом себе.
После поражения в роковую ночь восемьдесят первого года он значительно ослаб, превратившись в змею. И мужчина понимал, что ещё легко отделался, нападая на своего же соулмейта, к тому же эмиса. Он тогда был готов прикончить Хвоста, который бросил его в таком виде в том треклятом доме и сбежал. На своё счастье, он заранее приказал Лестрейнджам и Абраксасу быть недалеко на случай непредвиденных обстоятельств, и только благодаря им переместился в Малфой-мэнор. Радовало, что никто больше из Пожирателей не видел его в таком обличии. Через верных сторонников он получал новости и раздавал приказы. Поначалу сложно было что-то объяснять, шипя на ничего не понимающих Пожирателей, и это раздражало вдвойне, чем вся ситуация в целом. Однако однажды Беллатрикс принесла артефакт, способный передавать мысли живых существ при прикосновении, и им стало легче понимать своего хозяина. И он даже мог немного колдовать. Совсем чуть-чуть.
В первые годы такого состояния он ещё спокойно переживал, закрывшись ото всех в одной из самых дальних комнат дома, и заставил многих своих последователей залечь на дно, а некоторых — искать заклятие или ритуал, способный вернуть ему человеческое тело. Не ползать же ему всю жизнь! Что на это скажет в таком случае его эмис?!
От последних мыслей Волдеморта бросало в дрожь. Чёртова Связь, не могла появиться раньше или позже?! Почему именно в такой ответственный момент и именно с этим ребёнком?!
А стоило почувствовать мальчишку внутри мэнора... Как бы не пытался избавиться от этих чувств, сущность алиура радостно вопила от долгожданной встречи... То есть, от ярости, что мальчишка вот так спокойно расхаживал по логову его врагов! Как бы унизительно это ни было, Тёмному Лорду приходилось ползать по трубам и норам, чтобы хоть немного, да утихомирить бушующую сущность алиура, тянущего его на приключения, и хоть одним глазом увидеть повзрослевшего на три года малыша-эмиса. А Люциус, его преданный слуга, молодец, сразу ухватился за мальчика, чтобы переманить его на сторону тьмы, сволочь такая, куда ручищи свои загребущие тянешь к чужому эмису...
Но самым удивительным в этом мальчике был его талант к магии, что заметили и другие его соратники. Поттер спокойно колдовал без палочки и частенько показывал малышу Драко новые заклинания. Не каждый взрослый может владеть этим искусством, но этот ребёнок превзошёл все ожидания. Его способность контролировать магию была просто поразительной!.. То есть нет! Это ужасно! Его главный враг может стать сильнее его! Этого нельзя допустить...
Пусть сущность алиура и была счастлива при виде эмиса, разумом Волдеморт пребывал в неописуемой ярости. Мерзкая, нежеланная связь соулмейтов, словно клещ, вцепилась в его магию, не позволяя сосредоточиться на главном — завоевании власти. Проклятый мальчишка, Гарри Поттер, стал якорем, притягивающим к той слабости, которую он так ненавидел.
Но самое важное — рядом с этим ребёнком его разум был чист. Чем дольше Волдеморт находился рядом с мальчиком, тем больше и продолжительнее его голова была очищена от нарастающего с каждым днём безумия.
Тёмный Лорд зашипел от досады. Как глупо! Его цели остались прежними: бессмертие, власть и мир, преклоняющийся к его ногам. И никакая Связь, никакой соулмейт ему не помешает.
Когда Поттер пропал, казалось, что время остановилось. Алиур внутри него рыдал, рычал, шипел и призывал отправиться на поиски сию же секунду, но Волдеморт лишь сложился в кольца и ждал новостей от Малфоя, успокаивая себя тем, что Дамблдор уж точно позаботится о мальчике намного лучше, чем окружающие его убийцы и сумасшедшие.
Мальчишку отправили к маггловским родственникам. Хах. Неудивительно. Зачем старому пню заниматься воспитанием мальчишки, когда можно сбагрить ничего не понимающим в магии людям.
А затем наступила боль. Она проникала лёгкими уколами под кожу, словно ядовитые шипы, заставляя Тёмного Лорда ощущать себя чужим в собственном теле. Магия соулмейтов таким образом показывала, как страдал его партнёр. И если Том ощущал только малую часть той боли, которую получал Поттер, то страшно представить, что чувствовал сам мальчишка.
Поэтому, лишь раз поддавшись алиуру, он, предупредив Малфоя, невзирая на его истерики о том, что Аврорат упекает всех Пожирателей за решётку, отправился на поиски треклятого Поттера. И нашёл. Истощённого, уставшего, с тёмными кругами под глазами. Из-под рукавов рубашки и коротких штанов показывались кровавые рубцы, на ладонях виднелись лопнувшие мозоли, голые ноги были покрыты занозами и ранками.
Вовремя вспомнившиеся слова Долохова на одном из собраний заставили змея на мгновение замереть. После увиденного сделать Гарри Поттера своим главным оружием будет проще простого. Он использует Связь, чтобы манипулировать мальчиком, дабы направить его талант и ненависть на магглов за нечеловеческие издевательства в нужное русло. Поттер будет расти под его чутким руководством, познавая тёмные искусства и становясь верным слугой Тёмного Лорда. О, ему не терпиться увидеть удивлённое лицо Альбуса.
Одновременно с этим алиур внутри бушевал. Как посмели мерзкие магглы причинить боль его эмису? Жалкие черви, они не имею права даже смотреть косо в сторону человека, который связан с ним судьбой и Магией.
Волдеморт скользнул ближе к мальчику, обвивая его своей чешуйчатой тушей ещё теснее. Гарри вздрогнул во сне, но не проснулся. Как показалось змею. Тёмный Лорд почувствовал, как сущность алиура издала довольное мурлыканье. Отвратительно, но полезно. Хорошо, что он сделал одолжение мальчишке и сам прикончил магглов.
Он использует эту Связь. Это будет забавно. А потом... он запрёт эмиса подальше, чтобы он ни в чём не нуждался и не маячил перед глазами. Ведь в конце концов, истинная сила — это возможность контролировать судьбы и чувства других. И даже собственного соулмейта.
------------------------------
Буду безмерно рада комментариям❤️