Глава 2
Что сказать, неизвестно какая по счёту жизнь началась... прекрасно. Особенно прекрасно, когда он мог видеть. То ли это было влияние крестража в первой жизни, то ли ментальных блоков, то ли одно из нежелательных наследий от Джеймса, но в этой Гарри видел отлично. В прошлом он не мог похвастаться таким зрением и постоянно носил очки, а в последней вообще перепробовал всевозможные сложнейшие, порой, темнейшие зелья, проводил бесчисленные ритуалы, но всё без толку — он не видел дальше собственного носа.
Гарри не любил повторяться, однако делал это каждый раз, когда Лили и Джеймс, иногда с Сириусом и Римусом на пару, водили хороводы вокруг его колыбельки. Все это было странно и непривычно. И пищание-визжание вокруг него, и растроганные лица родителей и крёстного от усталого зевка ребёнка — всё это вызывало непонятные чувства по отношению к ним. Лишь Римус пытался сохранять спокойствие.
Крёстный — слишком неожиданно для мальчика, честно говоря, — навестил семью друга через пару дней и поздравил с рождением первенца вместе со своим соулмейтом. Когда Гарри увидел крёстного, он долго плакал. Маленькие пальчики крепко вцепились в футболку Сириуса, будто боясь, что тот исчезнет, если отпустить. А Сириус? Он был счастлив, как никогда. А как же, до слёз ребёнку понравился. Правда, паниковали в тот момент все, не понимая, что вызвало столь противоречивые чувства у малыша.
Сириус, его любимый крёстный, был единственным, кто защищал Гарри в последней жизни. Всегда выступал против Дамблдора, хоть и был членом Ордена Феникса, когда дело касалось безопасности выжившего из ума мальчишки. Гарри не знал, испытывал ли Сириус чувство вины за то, что не уберёг крестника и сына своего лучшего друга от сумасшествия, но он никогда не шёл против Гарри. Подсказывал, подталкивал и всегда прислушивался к его чувствам, обнимая, когда Гарри этого хотел, но не мог произнести вслух. Делал всё возможное, чтобы убедить Гарри в том, что он не одинок. Жаль, что он понял это лишь после смерти крёстного от рук Волдеморта.
Гарри мучился чувством вины, осознав, что из-за своей упрямости ранил единственного человека, который по-настоящему его любил. И в итоге потерял не только друга, но и ту самую родительскую поддержку, которая была ему так необходима во всех жизнях. Стало некому обнимать его, успокаивать и говорить нежные слова о том, что всё будет хорошо. Что Гарри сильный и справится. Он чувствовал себя так же паршиво, как и в первой жизни, когда не смог спасти крёстного.
После потери Сириуса вскоре Гарри разгромил Хогсмид, что волшебный мир воспринял за появление нового Тёмного Лорда. Будучи ещё юношей, он истошно кричал, срывая голосовые связки, не чувствуя, как солёные капли струились по щекам. И истерически засмеялся, когда в сознании мелькнула одна единственная мысль:
«Мы начинаем ценить, когда уже потеряли.»
Вид молодого двадцатилетнего Сириуса, который игриво улыбался ему, несколько успокоил мальчика, и Гарри улыбнулся ему в ответ, счастливо и тепло. Он был действительно рад видеть его живым и невредимым. И больше никогда не допустит смерти родного человека.
— Он на мандрагору похож, когда плачет, — улыбка после слов крёстного спала с лица малыша, а Сириус засмеялся в голос, увидев лица шокированных Лили, Джеймса и Римуса.
— Слушай, и правда похож...
— Сириус Орион Блэк и Джеймс Карлус Поттер. Позакрывали рты немедленно, — пригрозила им Лили, прожигая перепугавшихся мужчин яростным взглядом. Джеймс даже палочку жены спрятал за спиной.
Гарри не знал, продолжать ему плакать из-за того, что он вспомнил прошлое и его назвали мандрагорой, или смеяться, пока Лили угрожала отцу и крёстному. Причём даже без палочки. Кого-то это напоминало...
Однако через пару месяцев Гарри привык к оживлённой обстановке в доме и ласковому обращению в его адрес. Настолько, что даже спокойно пил молоко из материнской груди, хотя раньше кормление сопровождалось громкой истерикой, стихийным выбросом и обязательным мордобоем. Получал всегда либо Джеймс, либо Сириус. Однако они не злились, а только широко улыбались и сюсюкались с Гарри, пока тот не успокаивался.
Не сказать, что Гарри было тяжело в детском теле. Однако постоянное лежание на спине утомляло. Ему хотелось бегать, кувыркаться, прыгать — хоть чем-нибудь себя занять! Игры с отцом, крёстным и Римусом, пока мама — да-да, Гарри уже не называл их по именам, — готовила завтрак-обед-ужин, не приносили должного удовлетворения.
Зато кошка, подаренная Сириусом и, несмотря на возражения Римуса, названная Минервой, — кто бы мог подумать? — пошла на "ура!". У Гарри отключался мозг, когда он видел пушистый хвост, милые лапки и до невозможности мягкое пространство между ушек. Тогда ребёнок яро ползал по полу, пытаясь догнать бедное животное, обнять, поцеловать и погладить. Правда, сама кошка явно не желала такого внимания и постоянно удирала, как только представлялась возможность. Но, несмотря на это, она следила за малышом, толкала лапами обратно в кроватку, если тот хотел сбежать, и часто ластилась. Отец в такие моменты смеялся и заявлял, что домовик или нянька в доме не нужны — их отлично заменяла Минерва.
Что касается знака на маленькой ручке, то Джеймс как мог скрывал от Лили его значение. И Гарри не до конца понимал причину его поведения. То ли он не хотел расстраивать любимую, то ли не доверял Дамблдору. Последнее было тут же откинуто в дальний угол сознания. Если бы не доверял, скрылся бы до того, как Волдеморт посетил их маленький уютный домик.
Уже в три месяца Гарри ел кашку и пил обычное молоко, наотрез отказываясь сосать грудь. В конце концов, он мужчина или кто? Сосать грудь он будет только у соулмейтов! В четыре месяца ему подарили маггловские ходунки — проще говоря, седло на колёсах, чтобы он мог научиться ходить без помощи родителей. Ребёнок был в восторге. А вот родители страдали, когда в положенный послеобеденный сон малыш бегал по этажам, распугивая кошку и даже птиц на улице.
Однако в один из, казалось бы, обычных дней произошло важное для его будущего событие: всех срочно вызвали на собрание Ордена Феникса. С Гарри решили оставить Сириуса. Крёстный, дождавшись, когда друзья покинут дом, взял его в охапку и отправился на мотоцикле неизвестно куда, успокаивая ребёнка тем, что "точно не на поиски опасностей на пятую точку".
А оказались они на площади Гриммо, у дома под номером двенадцать... Гарри на всякий случай даже протёр маленькими кулачками глаза, вытаращив их на дом. Свой бывший дом. Хотя, насколько он помнил по результатам ритуала проверки крови, проведенного ещё в самой первой жизни, знаменитое здание в готическом стиле не принадлежало ему от слова совсем. Даже магически. Он не имел права там находиться, ни как наследник, ни как родственник. Сириус был крёстным отцом Гарри только на словах и бумажке. Ни о каких ритуалах принятия в Род или магическом принятии речи не шло. Это стало одной из причин его срыва — у него не было ни гроша. Разве что старый и разрушенный дом Поттеров в Годриковой Впадине, в котором жить было невозможно, а на реконструкцию ушло бы и времени достаточно, и денег. Половина заработка уходила на Джинни и её семью, а накопленная сумма после развода утекла в неизвестном направлении. Он даже с Роном поругался из-за этого, пока не понял, что бывший друг сам по уши в дерьме. Или ему так казалось...
Очнулся Гарри только когда Сириус вошёл в дом, явно волнуясь. Мальчик понял это по мелко дрожащим рукам, держащих его. На всякий случай ребёнок посильнее схватился за маггловскую кожаную куртку: а вдруг уронит?
В чистом мрачном коридоре их встретила самая известная в этом времени своей ненавистью к магглорождённым женщина — Вальбурга Блэк. Гарри не знал, какой она была при жизни, но, видя её теперь, он понимал, почему Сириус так ненавидел и боялся свою мать. Она была величественной, элегантной, но с нотками грубости, строгой и гордой.
— Зачем ты притащил это отродье в наш дом? — женщина даже не посмотрела на Гарри. Малыш обиженно надул губки.
— Он сын моего друга, о котором я тебе говорил в письме, — поднял голову крёстный. — И он попросил...
— Мне все равно, о чём он там тебя просил. Я спросила, зачем ты притащил это сюда, — Вальбурга чуть наклонила голову, от чего стала выглядеть ещё суровее. Гарри прерывисто вдохнул, про себя поражаясь. Как можно быть настолько великолепной лишь от одного движения?
— Он мой крёстный сын. И я хочу показать ему свой дом и найти подсказку о происхождении символа Даров Смерти на его руке. Уйди с дороги.
— Как ты с матерью разговариваешь? — нахмурилась она.
Гарри с интересом наблюдал за "обменом любезностями" матери и сына, думая, как же ему влиться в разговор. Это было необходимо, чтобы привлечь внимание Вальбурги. Идея была, но довольно рискованная. Как бы не облажаться...
— Аба... — неуверенно пропищал малыш и большими глазами уставился на женщину. Вальбурга взглянула на него лишь как на мерзкого таракана. Но это не заставило остыть решительно настроенного ребёнка.
— Гарри, ты хочешь что-то сказать? — Сириус удивленно посмотел на мальчика.
Гарри и самому стало неудобно и стыдно. Что еще за "аба"?! Угх... Если бы только у него были зубы! Хотя бы один! В прошлых жизнях он ни разу не был таким беспомощным ребёнком!
— Аба... — продолжил малыш, смотря на Вальбургу. — Аба аи...ая...
«Смотри! Я сказал "бабушка красивая"! Я удивил тебя?»
— ... Только сегодня, — медленно произнесла Вальбурга, не сводя взгляда с ребёнка.
После этих слов Гарри почувствовал гордость и уверенность в собственных силах. Если он добьётся хотя бы симпатии этой женщины, это уже будет большим шагом в светлое будущее.
— Отец в министерстве? — спросил Сириус, делая пробный шаг вперёд.
— Молись, чтобы он вернулся как можно позже, — усмехнулась женщина, гневно прищурившись. — Иначе от твоего уродца и духу не останется.
Гарри моргнул. Отец? То есть Орион Блэк? Разве он был жив в этом времени? Мальчик мельком глянул на изредка мигающий белым светом знак Даров. Неужели Смерть решил* не забирать мужчину? Разве это не нарушит ход времени? Но затем мальчик тихо усмехнулся, прикрыв глаза. Своим присутствием он уже кардинально поменял события, так почему он должен волноваться? К тому же, он этого и добивался.
Сириус, осторожно обойдя грозную женщину, быстрым шагом направился на второй этаж. Поднявшись по лестнице и пройдя по коридору в самый конец, толкнул свободной рукой дверь. Библиотека их встретила мрачной тишиной, прервавшейся скрипом дверных петель. Толстые тома с кожаными переплётами стояли в ряд на, казалось, бесконечных стеллажах, корешки книг украшали руны и названия на латыни, сверкающие в неярком свете пробивающегося сквозь окна солнца.
Гарри очень любил эту библиотеку, что в первой — пусть и под самый её конец, — что в последней жизни. Здесь он нашел столько вещей, которых раньше не понимал. Он прямо-таки видел самого себя посреди пыльных полок, листающего очередную книгу про соулмейтов, их связи, правила, как вообще появляются метки и как понять, кто он, этот соулмейт. Ведь встретить пару можно даже в толпе, дотронуться, почувствовать. Но так и не понять, кто из проходящих мимо тебя людей стал именно тем самым. К счастью, Магия и это предусмотрела, и Гарри был в восторге, когда узнал особенности меток: при соприкосновении с парой они начинают светиться.
Но не только этим интересовался Тёмный Лорд в последней жизни, от которого впоследствии отказались собственные алиуры. И он догадывался, что в этом была отчасти и его вина. Он слишком торопился, не был осторожным.
Гарри вынырнул из воспоминаний, когда Сириус усадил его в кресло с легкой улыбкой на губах. Он присел перед ним на корточки, гладя по тёмным волосам.
— Пока посиди здесь, малыш. Мне нужно кое-что найти. Поиграй пока вот с этим, — он достал из внутреннего кармана куртки палочку и, взмахнув ею, наколдовал пару звенящих игрушек. От них у маленького Гарри всегда болела голова. — Кричер!
— Недостойный Сириус звал этого слугу? — перед ними появился домовой эльф в белоснежном полотенце, повязанном наподобие робы, криво ухмыляющийся мужчине в лицо. Он даже не смотрел в сторону Гарри, будто того и не было в доме.
— Проследи за ребёнком. Мне нужно найти кое-что, — и Сириус скрылся за стеллажами.
Домовик, взглянув на мальчика, взмахнул руками, точно прокажённого прогонял. Пробормотав: «Я не нянька отбросам из семьи предателей,» он исчез. Гарри похлопал длинными ресницами, некоторое время смотря на то место, где стоял домовик. Он уже и забыл, что Кричер в начале их дружеских отношений никогда особой любви у нему не проявлял. У домовика было два условия, чтобы Гарри мог к нему обратиться за помощью: быть его хозяином и обращаться по-человечески. В прошлых жизнях официально он соответствовал только второму.
Оставшись в полном одиночестве, Гарри окинул взглядом комнату. Всё вокруг казалось большим и словно приглашало его заново изучить дом Блэков. Детское сознание, всё сильнее тесня взрослое, толкало бывшего Тёмного Лорда в теле ребёнка совершать такие немыслимые вещи, о которых будет очень стыдно вспоминать в будущем. Любопытство так и искрилось в глазах малыша, когда он рассматривал книги на полках. Особенно его привлекла дверь, через которую они с Сириусом вошли. Она была слегка приоткрыта. Не раздумывая, малыш соскользнул с кресла и пополз к выходу в длинный коридор. Возможно, это был его единственный шанс сблизиться с Вальбургой.
На удивление, дом никак не реагировал на малыша, возможно, не воспринимая его как угрозу. А возможно и потому, что Сириус объявил его своим крестником и магия Рода присматривалась к нему.
Малыш повернул в знакомое до боли помещение, где и нашлась женщина, — в гостиную. Продолговатая комната с высоким потолком выглядела мрачно из-за тёмных серо-зелёных стен и тяжёлых бархатных штор на полукруглых панорамных окнах. Пол гостиной был застлан толстым и жёстким ковром. Напротив окон висел гобелен с фамильным древом Блэков, занимающий всю стену. Здесь же находился камин, в котором яркие всполохи огня согревали всю комнату. Застеклённые шкафчики по обе стороны от камина, диван напротив, кресла, ещё один шкаф с явно старыми книгами, письменный стол в конце комнаты. За столько лет и две жизни ничего не изменилось.
Вальбурга сидела в одном из кресел напротив камина и читала тяжёлый на вид фолиант.
— Аба, — подал голос малыш, приблизившись к ней. Та посмотрела на него сверху вниз, опустив книгу.
— Что этот уродец здесь делает?
— Недостойный Сириус приказал Кричеру следить за мальчишкой, но ваш слуга отказался. Мальчишка выполз из библиотеки без разрешения недостойного Сириуса. Выпроводить его, хозяйка? — из ниоткуда появился Кричер и поднял малыша за кофточку, словно тухлую рыбу, протягивая его женщине.
— Стой, — она махнула рукой, пристально смотря на мальчика.
Что-то странное было в нём, опасное. И это притягивало похлеще запаха Амортенции. Вальбурга наклонилась и взяла младенца за маленький подбородок, осматривая. Малыш не сопротивлялся, твёрдо и решительно смотря в ответ, явно не намериваясь плакать. А заметный шрам на тыльной стороне ладони был явно необычного происхождения. На лице женщины медленно расцвела холодная улыбка.
— Не смей больше так грубо обращаться с уродцем. Ты понял? — Вальбурга не отрывала глаз от Гарри, обращаясь к домовику. Кричер поклонился, принимая приказ. — Ты голоден?
Мальчик сомневался в добрых намерениях женщины, но решил рискнуть вновь. Поэтому кивнул, внимательно следя за реакцией женщины. Та удивленно подняла брови.
— Такой маленький, но такой умный, — Вальбурга взяла малыша из рук домовика и усадила себе на колени, чуть наклонив голову. — Кричер, приготовь нашему гостю питательную кашу. Грязнокровки, видимо, совсем голодом заморили ребёнка.
Кричер постарался на славу, прилагая усилия, чтобы угодить хозяйке. Гарри ел с огромным аппетитом, виртуозно махая маленькой ложкой, сидя за огромным столом в специальном детском кресле. Правда, получалось не очень из-за слабого тела. Поэтому к концу своеобразного обеда вся мордашка мальчика была в каше. Вальбурга брезгливо посмотрела на него, но, будто опомнившись, взяла салфетку и аккуратно протёрла ему личико.
— Было бы неплохо обучить тебя манерам, — внезапно для Гарри заявила женщина. — Будешь чаще появляться, и я, возможно, пересмотрю своё мнение на твой счёт.
Гарри был готов запрыгать от счастья, но сдержался, притворившись, будто не понял её слов, склонив голову набок. Она дала зелёный свет!
Мальчик не был настолько наивным, чтобы думать о спасении родителей. Во-первых, смысл? Дамбигад всё равно придумает, как от них избавиться даже без помощи Волдеморта. Во-вторых, что он сможет сделать сильнейшему тёмному магу столетия, будучи годовалым ребёнком? В лицо плюнуть?
Именно поэтому ему нужна помощь Вальбурги. Семья Блэк имеет огромное влияние в светских кругах, и если после смерти родителей они примут его в Род, Дамблдору ничего не останется, кроме как дожидаться подходящего момента. Выкуси, старый маразматик!
Вальбурга заметила возбужденное состояние ребёнка и холодно улыбнулась. Она чувствовала, буквально видела, что в малыше уже формировалось достаточно мощное магическое ядро. Только направить бы его магию в нужное русло. Из него бы вышел идеальный глава Рода, если бы не его кровь.
Прервал мечты парочки грохот дверей, и оба посмотрели на вход в столовую.
— Как ты посмела забрать его?! — воскликнул Сириус, подбегая к удивлённому мальчику и хватая его на руки.
— Не смей кричать на меня, — нахмурилась Вальбурга. — Это ты оставил уродца одного и сбежал в неизвестном направлении. Впрочем, как и всегда, — она усмехнулась и сложила руки на груди. — Не хочу вас больше видеть сегодня. Убирайтесь.
--------------------------
*Смерть у меня в фике мужчина, да ʘ‿ʘ Не всегда же смерти быть женщиной, правильно? ¯\_(ツ)_/¯