➷♡ 1
^._.^
Небольшой городок, со всех сторон окружённый густым лесом.
Зима.
Такой холодной зимы, как сейчас, здесь ещё никогда не было. Всё время с небес падают огромные белые снежинки, постоянное завывание вьюги похоже на жалобный плач младенца, замёрзшие ветви деревьев укутаны инеем, а озеро покрыто таким слоем льда, что даже делать в нём проруби для ловли рыбы стало проблематичным. Курицы замерзают насмерть прямо в курятниках. Большинство животных из леса тоже пропало - никто не знает, куда. Но предположительно, что все эти животные так же, как и домашние куры, замерзают насмерть, а безжизненные тела их никто не находит из-за огромных сугробов, каждый день увеличивающихся и увеличивающихся в своих размерах.
Практически все живут в проголодь. У всех остались небольшие запасы выращенных летом овощей и фруктов. У всех есть мешки с мукой. Некоторые догадались держать молочных коз прямо в своих домах, в тепле; и себя эти люди снабжают молоком, и - за весьма крупную плату - окружающих. Однако всем не хватает мяса, рыбы, яиц. Время от времени какой-то охотник умудряется найти и из лука пристрелить в лесу какую-нибудь зверушку или птицу, чтобы затем часть туши оставить себе, а часть - продать. Так же время от времени на замёрзшей поверхности озера появляются одинокие рыбаки.
Большинство же людей, однако, стремятся не высовываться на улицу лишний раз. В такой мороз и куча тёплой одежды не очень-то спасает.
Не успело посветлеть, как уже темнеет - все мы знаем о коротких зимних днях и долгих ночах. В этом полумраке, под тусклым-тусклым светом заходящего солнца, по пустой заснеженной улице идёт молодой парень по имени Шань Сяо. Его иссиня-чёрные волосы полностью распущены - они, ниспадая на лицо и тело, пусть и немного, но защищают от пробирающего до костей ледяного ветра. На юноше надето красивого бледно-голубого цвета ханьфу, расшитое сложными серебристыми узорами, но его не видно, ведь сверху на него надеты две накидки - одна шерстяная, а сверху ещё одна меховая, старая и потрепанная, облезлая. На руках парня меховые варежки, конечно, тоже не в очень хорошем состоянии. Выглядит это всё не очень... Но, в принципе, кого это здесь и сейчас волнует? Главное в данный момент - не умереть от холода. В руке юноши - холщовый мешок, в котором лежит одна заячья туша. Он только что купил этого убитого зайца у одного из охотников.
"Один, один грёбанный заяц обошёлся мне в целый золотой слиток!" - Мысленно восклицает Шань Сяо. - "За этот золотой слиток я пол дня обслуживал одного из моих самых мерзких клиентов... И за этот слиток я могу купить лишь одну заячью тушку!"
Дело в том, что Шань Сяо - работник борделя. Он тщательно следит за внешностью, ухаживает за волосами, кожей тела и лица, и кроме того, весьма умело пользуется косметикой, и в борделе он - самый популярный из всех работников и работниц. Даже если изначально какой-либо мужчина приходит в бордель для того, чтобы воспользоваться услугами какой-нибудь симпатичной девушки, то когда он видит Шань Сяо, происходит примерно такой диалог с владелицей заведения:
- Эта девушка такая красотка... Я выбираю её.
- Извините, вы путаете. Это парень.
- Парень?
- Парень. Но поверьте, он ничуть не хуже любой девушки! А судя по отзывам многих клиентов, использовавших его, он даже лучше девушек.
- Что ж, думаю, один раз я могу и воспользоваться услугами парня. Он... весьма симпатичен. И этот наряд отлично подчёркивает его худенькую талию.
Таким темпом Шань Сяо быстро заработал звание "лучшая шлюшка". Так называли его не только клиенты борделя, но и многие другие жители города. Особенно часто его называют так, обсуждая его при нём же, когда он просто проходит мимо и спокойно занимается своими делами. Вероятно, все эти обсуждающие его люди как раз желают, чтобы он как можно чаще слышал своё прозвище, чтобы чувствовал себя виноватым и пристыженным.
Но виноватым и пристыженным Шань Сяо себя не чувствует и никогда не чувствовал. Он, скорее, чувствует себя мерзким и грязным, чувствует отвращение к самому себе. Он бы с радостью покинул бордель и посвятил бы себя рисованию картин - рисование всегда было его увлечением и приносило ему величайшее удовольствие. Но на рисовании много не заработаешь, а Шань Сяо нуждается в деньгах. Вернее, не он, а его семья. Пьющий отец, больная мать, трое младших братьев и две младшие сестры. Шань Сяо, старшему из детей своей семьи, лишь недавно исполнилось восемнадцать, и его младшие братики и сестрички тем более не в состоянии нормально позаботиться и о себе, и об окружающих. Родители зарабатывать тоже не могут: отец всё время пьёт и пьёт, не в силах оторваться от бесконечных кувшинов вина, деньги на которые он, конечно же, берёт у своего сына Шань Сяо. Шань Сяо с неописуемым удовольствием отказался бы давать ему деньги, однако он уже опытным путём выяснил, что за отказами следуют избиения. Мать же его не в состоянии даже нормально передвигаться по дому, и когда она ходит, её обычно придерживает за обе руки кто-то из её детей. Дело в том, что её муж, отец её детей, однажды напившись сильнее чем обычно, избил её за то, что она "слишком долго" готовила ужин. Избиение было очень жестоким, и в результате его обе ноги женщины оказались сломаны в нескольких местах. Пусть кости и срослись, что-то в процессе пошло не так, и ходьба причиняет бедной женщине ужасающую боль.
В общем, восемнадцатилетний Шань Сяо с помощью своего тела сам обеспечивает свою семью из семи человек. На самого себя же денег у него почти не остаётся.
Дабы не позорить свою семью наличием в ней проститутки, он ещё год назад в одиночку построил себе маленький деревянный домик, со стороны больше похожий на старый ветхий сарай, и живёт теперь в нём. Так его родственникам легче делать вид, что они с ним не знакомы.
Сейчас, с тушкой зайца в мешке, Шань Сяо идёт как раз туда, в свой дом.
Дует сильнейший ветер, и снег летит прямо в лицо. "Поскорее бы добраться домой..." - Думает Шань Сяо, с трудом передвигая ноги. После рабочего дня в борделе, за который он успел обслужить одиннадцать разных мужчин, каждый из которых был с ним ужасно груб, всё его тело горит болью, а каждый его шаг резко отдаётся где-то во внутренностях. Что ж, за этот день он заработал два небольших золотых слитка и три весьма крупных серебрянных... Мужчины в борделе сами предлагают ему высокую цену и с удовольствием балуют его дорогими подарками вроде золотых серёжек и нефритовых подвесок, но это всё в итоге всё равно оказывается в руках семьи Шань. И сегодня, перед тем как купить себе тушку зайца на ужин, Шань Сяо уже зашёл в дом, в котором родился, и отдал часть заработанного отцу, часть - отдал своим братьям со словами "Вот, сходите к фермеру Ли, купите у него хлеба или риса, если он у него еще остался... Найдите на улице рыбаков или охотников, купите и у них мяса или рыбы. Приготовите семье ужин. Матушка пусть полежит - ноги её уже почти не ходят, а обе наши сестрицы больны простудой, пусть лучше просто останутся в своих постелях и хорошенько отдохнут. Если останется что-то из тех слитков, что я вам дал - оставьте себе, вам ещё пригодится." Золотое колечко с какими-то зелёными камешками, которые не смог опознать, сегодня подаренное ему одним из постоянных клиентов, он отдал одной из своих сестёр, при этом пообещав второй: "То, что подарят мне в следующий раз, я обязательно принесу тебе. Не бойся, я тебя не обделю." Всё равно если бы он оставлял эти украшения себе, они бы просто одной кучей валялись где-нибудь на полке в его доме. Он бы ни за что их не носил. Ему было бы стыдно, стыдно носить подарки от тех, кто платит ему за возможность его трахнуть.
Теперь, сделав то, что требовало от него чувство долга перед семьёй, и купив себе еды на вечер, Шань Сяо желает лишь как можно скорее поесть и прилечь на свою не очень мягкую постель, чтобы тут же уснуть.
И он спешит, спешит домой...
Но вдруг в глаза ему бросается что-то ярко-рыжее и пушистое, лежащее в сугробе. Подойдя ближе и взглянув, что это, он удивленно и обеспокоенно восклицает: "Лисёнок! О Небеса, ты же насмерть тут замёрзнешь! Иди сюда, мой маленький... И как ты только здесь оказался?"
Сняв с себя одну из тёплых накидок и игнорируя собственные мурашки и дрожь по всему телу, Шань Сяо заворачивает в эту накидку замерзающего лисёнка. Откуда он здесь в такое время? Где его мать и остальные её лисята? Шань Сяо не знает. Да это и не важно. Важно - спасти лисёнка, это беззащитное маленькое дитя. Судя по внешнему виду рыжего пушистого комочка, его возраст не более двух месяцев. Ну разве может он позаботиться о себе сам?
Домой Шань Сяо приходит, неся мешок с зайцем в одной руке, а другой рукой прижимая к своей груди завернутого в тёплую накидку дрожащего от холода лисёнка.
Дома же Шань Сяо кладёт лисёнка в свою постель, на мягкую подушку, и укрывает его маленькое пушистое тело одеялом, а сам, пока лисёнок греется, решает заняться зайцем. Через некоторое время он возвращается из кухни в спальню, неся в руках две тарелки с жаренной зайчатиной - одна тарелка для себя, а вторая - для лисёнка.
Однако, войдя в спальню, Шань Сяо так и замирает на месте.
Лисёнка в комнате нет, зато есть какой-то красивый парень, на вид ровесник Шань Сяо. Длинные идеально прямые блестящие волосы юноши необычного тёмно-рыжего, медного цвета. Кожа его бледная-бледная, такая, что если не присматриваться, кажется чисто белой, точно такой же, как и снег, покрывающий собой всю улицу. На его теле бледно-оранжевое ханьфу и золотые украшения: изящный браслет на запястье и тоненькая цепочка с подвеской в форме солнца с лучиками на груди. Глубокие тёмно-зелёные глаза парня смотрят на Шань Сяо с любопытством. Приятным, мягким и бархатистым голосом парень произносит:
- Рад встрече.
- Вы, простите, кто?
- Я? Ах, я всего лишь демон-лис. Моё имя Хули Лин.
- Что...?
- Думаешь, я сошёл с ума? Тогда как ты объяснишь, что только что я был лисёнком, а теперь - невероятной красоты юноша? Мм?
М-да, с себялюбием у этого парня проблем явно нет.
Видя, что Шань Сяо смотрит на него, как либо на сумасшедшего, либо на полного идиота, парень улыбается, а затем единожды хлопает в ладоши. На самом деле, чтобы сменить облик, ему нет нужды ни хлопать, ни делать ещё какие-либо телодвижения. Но с хлопком, по его мнению, выглядит гораздо эффектнее. От него вдруг волной исходит золотистое сияние, такое яркое, что Шань Сяо вынужден не только зажмуриться, но и закрыть глаза ладонью. Когда сияние успокаивается, Шань Сяо открывает глаза и видит перед собой пушистого молодого лиса. Затем снова волна сияния, Шань Сяо снова жмурится, а затем лис становится снова человеком.
- Видел? - Хули Лин улыбается.
- Но... ты же был таким маленьким беззащитным лисёнком.
- Я правда беззащитен перед таким морозом. Я силён, но не всесилен. Я чуть не откинулся от холода в том сугробе... А когда я понял, что кто-то проходит мимо, я изменил облик и стал маленьким лисёнком, чтобы проходящему стало меня жалко и он меня пригрел...
- Хитрый.
- Ну, так на то я и лис. - Подмигивает Хули Лин.
- Как ты оказался в сугробе?
- У меня был парень, и я жил с ним. Но сегодня он нашёл себе другого и притащил его домой, а меня вышвырнул на улицу в такую погоду, зная, что мне некуда идти... Мудак.
- Мудак. - Согласно кивает головой Шань Сяо.
- Что ж, как тебя зовут?
- Шань Сяо.
Услышав это имя, Хули Лин тут же меняется в лице. Теперь он смотрит с ещё большим любопытством и с еле заметной примесью насмешки:
- Так ты, получается, та самая "лучшая шлюшка", о которой говорит весь город. С тобой половина мужчин города изменяют своим жёнам. Подумать только, у таких как ты всё-таки есть сердца...
- Заткнись! - Возмущённо восклицает Шань Сяо. На самом деле, ему всё равно, что и кто о нём говорит. Однако этот Хули Лин... по какой-то причине он очень, очень выводит на эмоции.
"Я впустил его в дом, согрел его, ещё и половину моего зайца ему отдал! Да как он может так обо мне говорить?" - Думает Шань Сяо. Однако уже через несколько секунд его злость сменяется на нечто иное. - "Неужели я действительно настолько мерзок..?"
Заметив расстроенное выражение на лице Шань Сяо, Хули Лин подходит ближе и кладёт ладони на его плечи.
- Не обижайся, я это... прости. Мы, демоны, не такие ранимые, как люди, и привыкли считать окружающих такими же, как мы. Так что и за словами не привыкли следить. Я как-то не подумал о том, что могу тебя обидеть. На самом деле, спасибо тебе. Если бы не ты, я бы умер в том сугробе очень долгой и мучительной смертью.
Хули Лин сжимает плечи Шань Сяо так сильно, что тот даже сквозь ханьфу чувствует - на руках демона даже в его человеческом обличии есть острые и длинные ногти, напоминающие лисьи коготки. Шань Сяо, чувствуя, как эти "когти" случайно протыкают ткань его одежд и впиваются в кожу, вздрагивает.
- Ой, ой, прости. - Хули Лин тут же убирает руки.
Затем он берёт одну из тарелок с зайцем из рук Шань Сяо и молча садится на край кровати, одной рукой держа тарелку, а другую руку используя для еды.
Шань Сяо неуверенно садится рядом и тоже начинает есть.
Через непродолжительное время Хули Лин, с аппетитом дожёвывая свою порцию, произносит:
- Знаешь, а ты вкусно готовишь.
- Спасибо.
- Я остаюсь жить с тобой.
- Но...
- Не переживай, не буду обузой. Я буду охотиться и рыбачить и приносить всё в дом... Я весьма хозяйственный, знаешь ли.
- Но...
- Я не даю тебе выбор. Я просто буду жить с тобой.
- Да хватит перебивать меня!
- Тогда не спорь со мной.
- Буду спорить. Так вот, я хотел сказать...
- Нет. - Снова перебивает Хули Лин.
Шань Сяо, однако, просто продолжает говорить:
- ...что в этом доме не достаточно места для двоих людей. Малюсенькая кухня и такая же малюсенькая спальня. Кровать одна, и на ней уместится только один человек.
- Два человека на кровати не уместятся. А человек и лис - вполне влезут. Мне придётся спать либо на твоей груди, либо прижавшись к твоему боку... Но это не проблема. Так мне понравится даже больше. Особенно, если ты ещё и обнимешь меня... Я обожаю объятия.
Ещё несколько секунд подумав, Хули Лин добавляет:
- Тебе и самому будет приятно обнимать меня. Лисья шерсть очень мягкая и пушистая, и я тёплый.
Чтож, спать, обнимая кого-то, и впрямь будет гораздо теплее. Теперь, возможно, Шань Сяо не придётся по ночам кутаться в три одеяла. Это уже довольно веский повод позволить Хули Лину остаться.
Да и разве может он не позволить? Хули Лину некуда идти. Он сам это и сказал. Не может же, в таком случае, Шань Сяо просто выгнать его на улицу? Замёрзнет же насмерть, бедненький...
- Ладно, оставайся.
Хули Лин, доев свою часть зайца до конца, голодными глазами заглядывает в тарелку Шань Сяо, который свою порцию ещё не прикончил.
- Даже не смотри сюда. - Сразу говорит Шань Сяо. - Я тоже живое существо и мне тоже нужно есть.
- Ну да. - Вздыхая, соглашается Хули Лин. - Тем более, с твоей работой тебе нельзя быть слишком тощим. Слишком тощие парни не сексуальны. Если у тебя нет мышц, пусть будет хотя бы немного мяса. Когда только кости и кожа - отвратительно. Ешь, ешь, а то ты слишком худой. Готов поспорить, что, если ты разденешься, я смогу увидеть твои рёбра сквозь твою кожу.
В ответ на это Шань Сяо лишь краснеет. Он действительно достаточно худой, чтобы сквозь его кожу можно было заметить каждое ребро и каждый позвонок. Ну, а как ещё можно выглядеть при весьма изнурительной работе и одном приёме пищи в день?
Наконец-то доев, Шань Сяо понимает, что у него не достаточно сил, чтобы вымыть посуду, оставляет тарелки на полу рядом с кроватью и, даже не раздеваясь, ложится в постель.
Хули Лин, вздохнув, поднимает тарелки с пола и отправляется их мыть.
Через некоторое время вплотную к Шань Сяо в постели оказывается лис с тёплым телом и пушистой шерстью.
Так и начинается совместная жизнь Шань Сяо и его домашнего демона.