Falling ¦ Падение.

- Чтоб границу охранять, надо знать, где граница.
- Теперь знаю: нет её. Выдумали.

Метод

***

- Пожалуйста, давай отменим все, пока не поздно. Просто вытащи чемоданы из машины и давай вернёмся в дом. Я испеку тебе пирог, ладно? Выпьем чай и ляжем спать. пожалуйста, ещё не поздно все исправить. Стой, а почему я не могу остаться дома? Это ведь тебе надо ехать, а не мне. - Я кивнула на Доминику, которая хмурилась все больше и больше с каждым моим словом. Дин зафиксировал последний чемодан в багажнике и теперь с ледяной маской спокойствия смотрел на меня и пожимал плечами.- Смотри как все будет: я включу товарищей*, возьму себе попкорн, возможно, даже сделаю себе глинтвейн. потом наверну пару таблеток и от них завалюсь спать.

Дин поднял брови и хмыкнул, шокированный моей тирадой.

- Ну вот и решили! - я хлопнула в ладоши и начала отступать к дорожке, ведущей к дому, но Дин перехватил мою руку и потянул на себя, ближе к машине. - Эй! Это грубо!

Когда он, все ещё молча, затолкнул меня в машину и захлопнул дверцу, я услышала, как приглушённо Доминика констатирует:

- Я с самого нашего знакомства не слышала от нее столько слов.

***

Я ехала в машине и уже буквально чувствовала каждой клеточкой тела, как раздражение в машине поднимается до опасного градуса. Да, за раздражительностью и занудством я пытаюсь скрыть или подавить свою нервозность. Сейчас 7:20 AM, 23 ноября и это официально День Благодарения в стране, которой я живу. Не сказала бы, что я особо рада этому празднику, ведь он считается семейным, а для меня эта тема, вроде как, под запретом. Это автоматически требует притворства и высшую долю самообладания. Видеть тех людей, которых я называю родителями, после долгой разлуки, находиться с ними в одной комнате и уж тем более делать вид, что ничего не произошло, а от того вести себя дружелюбно - выше моих сил. Неужели они действительно ожидают от меня понимания или великодушия? Ну, я готова их разочаровать. Что посеешь, то и пожнёшь. Это должны быть веселые выходные.

Вся соль ещё и в том, что Доминика - девочка специфическая, а наша мама человек очень придирчивый. Так что я, ну и Дин, как я смотрю, очень сомневается, что наша мама сможет сдержать восторг от такой избранницы сына. В этом году назревает та ещё драма. Я вижу себя в этой ситуации тем самым левым чуваком в фильмах, который вставляет свои колкие фразочки, чем ещё больше всех распыляет и когда начинается скандал, он лишь ехидно трет ручки в сторонке. Так что в этом году не одна я буду элементом всеобщего порицания. Дин никогда не понимал такого, ну а сейчас выкусит как никогда.

Знаю, что злорадствовать нельзя и немного меня терзает чувство вины, но я не могу грустить из-за того, что наконец-то не я буду ловить взгляды, блевать в одиночестве от отчуждения в туалете и терпеть, чтобы не доставлять проблем. В этот раз я не пассивный наблюдатель.

Окунувшись в размышления, не заметила, как по лицу расползалась ухмылка, которая не скрылась от Доминики. Она недоуменно посмотрела на меня, вынимая наушник из уха и выгибая бровь.

- Да ничего, я так.

Но она нахмурилась и, сощурив глаза, отвела взгляд.

Не знаю почему, но мне показалось несправедливым, что я должна ехать туда, когда на самом деле вовсе не хочу. Да и вообще мне не нравиться то, что я должна. Я бы с радостью осталась дома и не виделась с ними ещё очень долго, но было бы неправильно не поддержать Дина в этот момент. Я, конечно, не могу утверждать, что маме Доминика точно не понравиться, раз так активно об этом размышляю, но я уверена, что знакомство пройдет далеко не гладко.

Я посмотрела на время и поняла, что нам осталось ехать около пятнадцати минут. Водитель несся по трассе I-5 N, где, на редкость, не было пробок, да и поток машин был довольно редкий. Я уже узнавала пейзаж вокруг: мост, который мы проехали означал, что мы проехали въезд в город.

Ещё через десять минут Дин показывал водителю куда проехать, чтобы добраться до магазина, где мы собирались купить пирог. Не пойдем же с пустыми руками к себе домой.

Я любила этот город, честно. Возможно, я вернусь сюда после школы,если смогу перебороть себя и свое маниакальное волнение о мнении окружающих. Во всяком случае, все, кто знали меня, когда я жила здесь, либо выпустятся и уедут, либо просто забудут меня к тому времени. Я очень надеюсь, что к тому моменту моя небольшая внутренняя дилемма и окружающая драма уже решаться, и ничто не будет меня держать.

Когда машина остановилась, я потянулась на месте и с улыбкой начала рассматривать все вокруг. Странно, что возникло ощущение, будто и не прошло столько времени, это были просто недолгие выходные и я вернулась домой. Но как жаль, что это не так.

Вокруг сновали люди, пробегали дети, заливисто смеясь и гуляли мои ровесники со своими собаками. Спокойное течение города навивало ту самую меланхолию, за которой у меня обычно следовала язвительность. Опасное сочетание в паре с родителями и местом, где я не особо хочу быть.

Все так и требовало той катастрофы, причиной которой я могу стать. Не знаю, почему я так особенно готовлюсь именно к этому празднику, ведь подразумевалось, что такие праздники будут проводить с семьёй постоянно и я была к этому готова. Я не чувствовала таких эмоций до самого дня отъезда, но когда наступил день поездки, я остро почувствовала весь тот спектр эмоций, который не вяжется с родителями у других людей - стыд, волнение и страх.

- Мира, ты пойдешь со мной или доверишь ответственное дело Доминике?

- Ника справиться лучше меня.

Девушка повернулась ко мне с улыбкой, наклоняя голову:

- Но ты лучше знаешь, что понравиться родителям.

- Сейчас я выбирала бы с опасным уровнем глюкозы и крайней степенью повешенных концентратов.

Доминика рассмеялась шутке, которую я не шутила. Дин лишь коротко взглянул на меня и вздохнул. Промолчал, молодец.

Когда они вышли в супермаркет, у которого мы остановились, я закинула ноги на спинку сиденья впереди и бросила улыбку водителю, который не мог этого не заметить. На мне сегодня был облегающий черный топ без рукавов и черные штаны, а на ногах ботинки. Очевидно, мой план "не прятать тело и открываться" был немного не по сезону, но уже прогресс, что я не в мешковатом свитере. Тонкая куртка сзади, накинутая на сидение, мягко согревала спину и я в приподнятом настроении (от предвкушения), улыбалась, оглядываясь по сторонам. До этого момента я даже не осознавала насколько действительно соскучилась. Довольно быстро Дин и Доминика вернулись с маркета, улыбаясь и что-то рассматривая в руках. Ника поднесла предмет ближе, вглядываясь, а Дин смеялся, что-то говоря ей, указывая большим пальцем за спину. Ладно, да, они действительно отличная пара.

Ника села в машину и, улыбаясь, сразу же сунула мне под нос брелок с названием города и одной из его достопримечательностей - рекой Уилламет. Я натянула улыбку так широко, как только смогла и подняла вверх оба больших пальца, не снимая наушников.

Дин тоже сел в машину и повернулся, чтобы посмотреть на Нику и на его лице расцвела улыбка, когда он увидел, как светиться ее лицо. Он что-то сказал водителю, вероятно, адрес, но я была в наушниках, поэтому и не расслышала.

Очаровательно, как только тронулась машина - мой живот словно начал есть чем себя. Чувства тревоги и страха начали заполнять меня и я утратила контроль на мгновение, но затем расслабилась, снова откидываясь на спинку и задумалась над причинами паники. Это не я должна паниковать и волноваться. А они. Я еду к ним, чтобы чтобы как следует отпраздновать День Благодарения и отключиться от посторонних проблем. Конечно, я могла бы не устраивать сцен им и действительно отстраниться от мира вокруг себя, закрывшись в комнате и позволив себе вздохнуть. Возможно, я так и сделаю.

Мы свернули на знакомую улицу и я подпрыгнула, сама того не контролируя. Просто словно резкий выброс адреналина заставил мое тело подпрыгивать в возбуждении. Я смотрела на предмет своего обожания и внутренне вздрагивала - две качели, на полу-прогнивших толстых канатах под вишнёвым деревом. Я помню, как до отъезда и его причин я постоянно приходила сюда с Элис после школы или одна, вечером, чтобы отвлечься. В тот вечер, после вечеринки, я пришла сюда. Возможно, если бы я просто пошла домой, ничего бы не произошло. Если бы кто-то провел меня домой или убедился, что я дошла - ничего бы не произошло. Возможно, тогда я избежала бы...

Дин толкал меня в бедро, чтобы привлечь внимание. Я вынула наушник из уха и уставилась на него.

- Ты же нормально? Ну, чувствуешь себя.

«Он реально думает, что я бы начала изливать душу при всех? Или на то и расчет, что не стану?»

- Да.

- Ты помнишь, о чем мы вчера говорили?

- Да.

- И ты выполнишь то, что обещала?

- Заканчивай.

Так как машина уже остановилась, я резко толкнула дверь от себя, словно в знак протеста и заработала хмурый взгляд водителя. Как в самых лучших фильмах, я уверенно и с громким хлопком вытащила одну ногу из машины на землю. Милый, милый дом. Я вышла из машины и с мрачным предвкушением направилась к дорожке, даже не оборачиваясь.

Куртку я так и оставила на сидении машины, но климат в Юджине всегда был более теплый, нежели в Уилсонвилле, поэтому это не сильно ощутилось. Я уверенно расправила плечи и с гадкой ухмылкой начала подниматься по ступенькам к крыльцу. Дом почти не поменялся - все такое же большое, светло-бежевое здание с темными окнами и дверью,огражденное сзади и по бокам низким забором. Привлекали внимание разве что его готические колоны на крыше.

Все так же с наушниками в ушах, я постучалась в дом. Громко, с чувством. вздохнула и повернулась к Дину, который стоял у двери машины и наблюдал. Когда я широко улыбнулась, так, что появились ямочки, он ещё больше нахмурился. Ника переводила взгляд с него на меня. Но затем посмотрела мне за плечо и улыбнулась, начиная движение в мою сторону. Каждый нерв и мускул моего тела напрягся, образуя один большой напряжённый ком, буквально за секунду. Во мне взорвались чувства. Те, которых не было и близко ни перед поездкой, ни во время ее - тоска и огорчение.

Не скрывая улыбки, я повернулась к маме, которая лучезарно улыбалась в ответ. Я хотела стереть ее радость с этого милого лица. За её спиной появился отец, который мягко положил руки ей на плечи, искажая губы подобием улыбки, от чего под глазами появились морщинки.

Даже не дрогнув, я прошла мимо, пританцовывая песне, которую даже не слушала, удостоив их лишь взглядом.

Боковым зрением я заметила, как вытянулось лицо мамы, но она постаралась не подать виду и уже щебетала с Дином. Но я видела, как поникли ее плечи и дрогнула улыбка.

Кухня без дверей, с огромной аркой. Я прошла в этот проход и повернулась к холодильнику, плавно веляя бедрами, словно пританцовывая. Я достала оттуда холодный чай и подошла к столу, повернувшись лицом прямо ко входу. Я наблюдала этот мой любимый подозрительно - ошеломлённый взгляд мамы и безэмоциональное лицо отца. Ника им определенно по вкусу. Я закатила глаза и потрясла головой, беззвучно смеясь, но прикрывая это волосами.

Я подбрасывала в руке бутылочку с чаем и вышла из кухни, направляясь к лестнице из темного дерева справа. Родители все ещё держали дверь открытой и молчали, но Ника бесцеремонно вошла в дом, изгибая бровь, когда смотрела на меня. Я провела большим пальцем вдоль шеи впереди и звонко рассмеялась. Нервы.

Все наблюдали, как я проходила к лестнице, которая должна была привести к моей комнате. Отец открыл рот, чтобы что-то сказать, но я отвернулась и живо поднялась по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку. Почему-то я так оживлённо и весело танцевала, но когда я прислушалась к песне, там пели про разбитое сердце.

Все, можно не играть. Я и сама не знаю зачем это делала. Сначала я просто хотела тепло их поприветствовать и остаток дня провести как просто милый гость, вежливо общаясь. Но потом все вышло из-под контроля. Я сорвалась и не смогла сдержать порыв.. Порыв чего? Порыв показать, что у меня все хорошо. Что мне не больно и что даже без их поддержки я встаю на ноги, росту и радуюсь жизни.

На последней ступеньке мои ноги резко потяжелели и каждый шаг давался с огромным трудом. Воспоминания захватили меня и я начала теряться в них. Красный длинный ковер был постелен поверх темного паркета, на бежевых стенах висели картины. Я вспомнила, как упиралась на эти стены, чтобы не упасть, когда плакала, просто не могла держаться на ногах и с трудом хваталась за картины, чтобы заползти в комнату и просто лечь на кровать, вед Дин мог снова увидеть меня в таком состоянии, а я только начала убеждать его, что все хорошо и он может уезжать. Он тогда не верил ни мне, ни фальшивым карточкам об улучшении моего здоровья, но сработал человеческий фактор. Он тоже хотел убежать и я просто не имела права ему мешать. Он так долго ждал своего совершеннолетия и отъезда колледж, что я готова была сделать все, только бы его мечта исполнилась.

Вот там, в углу, прямо перед последней комнатой коридора - комнатой Дина - я, пьяная, плакала и обнимала телефон с фотографиями, которые он присылал, фотографиями дороги, каждого кустика трассы, по которой он уезжал в, теперь наш, дом. С фотографиями его счастливого лица рядом с папой, который сидел за рулём и с серьезным выражением лица наблюдал за дорогой. Я тогда очень хорошо сыграла отравлением и мне поверили, оставив одну дома: конечно, иммунитета практически не было, как же не слечь от немного не свежего йогурта.

Я резко повернулась влево и увидела картину - пейзаж великолепное природы Франции. Я стояла около этой картины, когда рядом, на полу, у моих ног сидела Элис и плакала после неудачного романа.

Я прижала руку к виску и резко вырвала наушники из ушей. Всю голову сдавило и зашумело в ушах, так, словно там с бешеным давлением бушует кровь. Я сомкнула веки и из горла вырвался протяжный хрип, но я не говорила ни слова.

Я подбежала к своей комнате. По крайней мере, мне так показалось, ведь на самом деле я не сделала и двух шагов. Но белая дверь слишком резко появилась в нескольких сантиметрах перед глазами. Я закрыла глаза, а когда открыла уже смотрела в светло коричневый ковер своей комнаты, на который упиралась локтями и хрипло дышала. Сквозь шум в голове я различила странице звуки справа. Там, где должна быть кровать. Я задышала быстрее и глубже, но мне не хватало воздуха и я снова зашипела, сквозь зубы выпуская последние запасы кислорода из легких. Мозг напрочь отключился, но в голове бушевала мысль: я задыхаюсь!

Я хотела закричать, позвать маму , но я чувствовала, как начал опухать мой язык и жар покрывал мое лицо. Я схватила рукой воротник моей кофты, оттягивая дальше от шеи. Господи, что происходит? У меня просто не было времени думать. Лицо покраснело и давление в голове повысилось, от чего выступили слезы, которые потекли по лицу, а затем и по шее. Я перестала чувствовать свое лицо, губы и подбородок немели, я теряла контроль над телом и начала паниковать. Черные ботинки появились перед глазами, до этого я не могла ни на чем сфокусироваться в комнате, у меня словно вообще были закрыты глаза, но их я увидела очень четко. Ботинки на армейский манер, плотно зашнурованные выше щиколотки появились ближе у глаз, а звук справа усилился. Носок этих ботинок упёрся в мой подбородок, насильно поднимая лицо вверх. Я закричала, не понимая как они нашли меня и что они делают в доме, я хотела позвать отца, но все, что я почувствовала - как слюна стекает с угла моего рта, а я не могу ничего сделать. Я зашипела, от чего слюни разбрызгали мне на подбородок и носок ботинка. Локти задрожали и я свалилась боком на пол, все ещё не опуская голову, выискивая его лицо, боясь опустить глаза. Остановите это! Веревка, стягивающая мою шею не исчезла. Но грубые руки схватили меня под плечи и начали куда-то тащить. Я закричала, сдирая горло так, что могла почувствовать тяжёлый металлический привкус на языке. Армейские ботинки стучали прямо у моей головы и этот звук отдался пульсацией в моей голове. Веревка на моей шее сползла и я закричала по-настоящему, стараясь все ещё онемевшими пальцами отодрать цепкие пальцами на своих руках:

- Оставь меня! Просто оставь меня! Меня больше нет там! Ты не настоящий...

- Закрой свой рот!

- Нет, просто уйди! Вас слишком много! Они вокруг!

- Я убью тебя, птичка. И никто в этот раз тебе не поможет. Я приду за тобой и задушу тебя ночью, дрянь! Чувствуешь? Я уже рядом.

Я хотела оттолкнуть его, но внезапно сделала огромный и резкий вдох. Я широко открытыми глазами смотрела на нежно персиковую стену своей комнаты родительского дома. Передо мной сидел Дин, а я в его руках. Он нежно качал меня, прижимая к груди, а я безвольно повисла на нем, как кукла. Легкие не болели, как если бы я задыхалась минуту назад. Я хорошо чувствовала конечности, но боль в голове никуда не делась. Из-за сухости в рту, мне было тяжело сглотнуть и я без единой эмоции на лице сжала кофту Дина. Сзади нежные руки, гораздо меньшие, чем Дина, поглаживали мою спину. Я растерялась в момент таких сильных эмоций. Нейролептики больше не действуют, а я сама просто не смогла справиться. Реальность и иллюзии смешались воедино и я не смогла различить, что было действительно, а что нет. Судя по тому, какая прохлада на моих щеках - я действительно плакала. Но вряд-ли задыхалась и кричала. Чувства и ощущения были слишком реальны. Я чувствовала удушье так четко, что поверила в него настолько, что не сомневалась в происходящем, ощущая ужас ситуации. Я чувствовала все так четко, словно прожила. И теперь я не сомневалась: воспоминания топят меня.

Единственное, что я знала точно, так это то, что борьба с самим собой самая сложная, ведь ты до конца так и не поймёшь - проиграл ты или выиграл.

***