Рыжий хаос

Сегодняшний вечер должен был начаться с гула самолетных двигателей — Том улетал в командировку, которая раздражала ее одним своим фактом. Лиана кожей чувствовала, как он и Фрэнк уже подготовили список дел, которые по-тихому и нагло собирались свалить на ее плечи, едва шасси оторвутся от земли. Она не желала становиться заложницей этой стеклянной клетки.

Но в офис явиться пришлось. Очередное собрание, лощеные инвесторы в дорогих костюмах, много пустого шума и надутого пафоса.

Когда Том вызвал ее к себе в очередной раз, Лиана лишь недоуменно вскинула бровь. За все утро она не успела навести даже тени хаоса — за что ее отчитывать?

Войдя в кабинет, она застала любопытную картину. Том сидел за столом, и в его позе сквозила непринужденность, граничащая с вызовом: рукава рубашки небрежно закатаны, верхние пуговицы расстегнуты, а взгляд... взгляд был странно довольным.

"Таки сдурел?" — пронеслось в голове.

Она не двинулась с места, лишь медленно перекатывала во рту леденец, привычно зажав зубами кончик палочки. Лиана наблюдала за ним, как за предсказуемым зверем, ожидая, во что выльется эта интрига.

Том поднялся. Его движения были плавными, хищными. Подойдя вплотную, он схватил ее за руку и резким движением потянул на себя. Лиана не сопротивлялась — она упала на кожаную обивку дивана, чувствуя ее прохладную поверхность. На лице застыла маска абсолютного безразличия. Его попытки впечатлить ее сейчас казались чем-то вторичным.

Он уперся коленом в диван прямо между ее ногами, нависая сверху. Запах его парфюма смешался с ароматом крепкого кофе.

— Чего тебе? — прохладно бросила она, глядя ему прямо в глаза.

Вместо ответа он накрыл ее рот своим. Поцелуй был грубым, требовательным. Том проникал внутрь, жадно упиваясь ею. Приторные, конфетные нотки, столь чуждые его собственной жесткости, сводили его с ума, путая мысли в тугой узел. Он углубил поцелуй, будто пробуя ее заново — этого было мало... всегда мало.

Он на миг оторвался, тяжело дыша ей в губы. Лиана чувствовала, как они горят и неприятно щиплют — он не церемонился, покусывая кожу.

— Закончил? — прошипела она.

— А если нет? — голос Тома упал до хриплого баса.

Он перевел потемневший взгляд на ее открытые ноги. Его ладонь медленно направилась от колена вверх, к краю коротких шорт. Он хотел ее сейчас — без прелюдий, без споров, прямо здесь, на этом проклятом кожаном диване.

Лиана не дрогнула. Она демонстративно скользнула взглядом по настенным часам, мерно отсчитывающим секунды.

— Не интересует. У меня планы, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Или надеешься справиться за восемь минут?

Рука Тома замерла. Он вскинул голову, глядя на нее с коротким изумлением, которое быстро сменялось яростью.

— Лина, это оскорбление!

— Надо уметь предупреждать заранее, — она невинно пожала плечами, и эта простота ударила по его самолюбию сильнее любого крика.

В этот момент ей было плевать на его желания. Дела и собственные графики стояли в ее иерархии выше его тестостероновых вспышек. Она рушила момент методично, стирая все грани дозволенного. Одним легким движением Лиана снова разрушила все — сбила ритм, обнулила напряжение, оставив его на грани: между раздражением и желанием, которое только стало сильнее.

*   *   *

Очередное собрание в бесконечной переговорной, где воздух казался высушенным до предела кондиционерами и скукой. Длинный стол, десятки лиц, сливающихся в однообразную массу. Отчеты, графики, цифры — все крутилось по привычному, изматывающему кругу.

Том сидел, внимательно слушая и время от времени одобрительно кивая. Пальцы лениво перелистывали документы, а в голове уже выстраивалась очередная шахматная партия — ходы, варианты, просчеты.

Его поток мыслей прервало чужое касание. Сначала легкое, почти случайное, оно быстро переросло в наглую, уверенную ласку — чья-то нога под столом медленно скользнула по его колену, дразняще оглаживая ткань брюк.

Том опустил взгляд вниз, затем — на женщину рядом. Инвестор. Она была лет на пятнадцать старше его, но выглядела свежо, с тем типом холености, который покупается за очень большие деньги. Женщина подперла голову рукой, на ее губах застыла едва уловимая хищная улыбка, а в глазах блестел неприкрытый азарт. Она ждала реакции.

Раньше он бы даже не повел бровью. Женщины проявляли интерес по-разному: открыто, вульгарно или тонко, в самых неподходящих местах. Это было частью его мира, привычным шумом. Но сейчас он нервно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Том медленно перевел взгляд на Лиану.

Она сидела на противоположном конце стола. Лиана больше не листала телефон, делая вид, что ей скучно. Она впилась в него взглядом. Он не был просто холодным — он был ледяным, физически ощутимым ожогом, от которого по затылку Тома пробежала колкая дрожь. Причем целью была не инвестор рядом, а он сам. Смертный приговор в изумрудных глазах был подписан.

Дерьмо.

Оставшуюся часть собрания он просидел в удушающем напряжении. Голоса коллег превратились в невнятный гул, цифры расплывались, уступая место одному-единственному ощущению — ее взгляду, который он продолжал чувствовать, даже не глядя на нее.

Когда совещание закончилось, Лиана поднялась первой. Она ушла к себе — тихо, без единого слова или взгляда в его сторону. И эта тишина была страшнее любого скандала.

Том направился следом, чувствуя себя так, словно идет по минному полю. Зайдя в ее кабинет, он резким движением провернул замок — щелчок прозвучал в тишине как выстрел.

Лиана села на край стола, ее ноги в туфлях свободно свисали, мерно покачиваясь. Она пристально смотрела на него, не отводя глаз.

— Ты ревнуешь? — спросил он, и в голосе предательски проскользнула напряженная нота.

— Если бы я ревновала, то пристрелила бы ее прямо там, — равнодушно пожала она плечами, и в ее голосе не было ни капли блефа. Только скука.

— Но ты хочешь пристрелить меня, — с горькой иронией подметил он, делая шаг к ней. Его тянуло к ней как магнитом, вопреки опасности.

— Сам это допустил. Виновен, — Лиана склонила голову набок, с каким-то интересом наблюдая за тем, как сжалась его челюсть и как рвано вздымается его грудь.

Она видела, что он на грани. Видела, как он хочет сократить это расстояние, чтобы забрать свое, и наслаждалась тем, как его собственная вина медленно душит его под ее пристальным взором.

*   *   *

Голова разрывалась от тяжелой, ритмичной боли, словно в виски изнутри вбивали раскаленные костыли. Перед глазами все плыло — мир превратился в нечеткое светлое пятно, лишенное контуров. Лиана попыталась пошевелиться, и тишина в ушах тут же сменилась звоном. Под ладонями ощутилась прохладная ткань — плотное постельное белье, тугой пружинистый матрас.

Она до боли зажмурилась, пытаясь собрать зрение в кучу. Картина прояснялась медленно, неохотно. Лиана обнаружила себя в той же одежде, в которой была в офисе, вот только ступни ощущали лишь холод шелка — обувь исчезла. Она свесилась через край огромной кровати и увидела свои туфли, аккуратно выставленные на ворсистом ковре.

Рука инстинктивно скользнула к поясу, проверяя привычные точки. Ножен нет. Кобуры нет. Она сжала челюсти до скрипа, чувствуя, как неприятное ощущение медленно разливается в груди.

Память обрывалась на куски. Том уехал в аэропорт... она собиралась ехать домой... а дальше — провал. Глухая звенящая тьма, пахнущая чем-то сладковато-химическим.

Лиана осмотрела комнату. Обстановка так и кричала о деньгах. Интерьер был до противности светлым, чересчур пафосным, словно она попала в музей чьего-то раздутого эго. Кровать с тяжелым балдахином, громоздкая мебель, дерево, покрытое витиеватой резьбой. Каждый дюйм пространства дышал кричащей дороговизной, от которой к горлу подступала тошнота.

Она поднялась. Ноги подкашивались, голова закружилась, но Лиана заставила себя дойти до окна. За стеклом уже был день, вдали простирался огромный зеленый сад, идеально подстриженный и абсолютно мертвый — ни души. Высота выдавала как минимум третий этаж. На окнах — решетки. Тонкие, кованые, но установленные кем-то неглупым — просто так их не снять.

Лиана тяжело выдохнула и рухнула обратно на кровать, раскинув руки и глядя в потолок.

— Ладно... отдохну, — выдохнула она в пустоту.

В мыслях промелькнуло дикое, парадоксальное торжество: по крайней мере, теперь не нужно разгребать офисные завалы, которые Том и Фрэнк так нагло планировали на нее свесить. Похищение как способ уйти в отпуск — в этом был свой извращенный шарм.

Тишину разрезал сухой щелчок замка. Лиана даже не шелохнулась, лишь невольно скривилась. Она не была удивлена. В комнату вошел он. Уверенная походка, руки в карманах, на лице — самодовольная маска победителя.

Он обошел кровать, не сводя с нее жадного взгляда. Склонился над ней, уперев руки в матрас по обе стороны от ее головы, отрезая путь к отступлению. Его лицо было серьезным, почти торжественным. Он изучал ее черты, словно пытался запомнить каждую мелочь, которая теперь принадлежала ему.

Его ладонь грубо и властно вцепилась в ее щеки, сдавливая челюсть. Он прильнул к ее губам — поцелуй был жестким, требовательным, собственническим. Он проникал языком, пытаясь захватить ее, подчинить, сломать. Но Лиана осталась неподвижной. Никакой реакции. Ни сопротивления, ни ответа. Она лежала под ним, как фарфоровая кукла, с пустыми холодными глазами.

Он отпрянул, сжимая челюсти от ярости, которую вызывало это безразличие. Его рука скользнула ниже — по шее, задевая пульсирующую вену, по ключице, сминая ткань, облегающую тело. Пальцы остановились на ее груди, медленно очерчивая круги вокруг соска в ядовитой надежде вызвать хотя бы физиологический отклик.

— Лиана... — Винсент сглотнул, борясь с собственным вожделением, и выдохнул ей прямо в губы. — Ты не уйдешь отсюда! Пока не согласишься быть моей!

Он победно улыбался, ожидая чего угодно: криков, истерики, слезных просьб об освобождении. Ему нужно было сломать ее, увидеть трещину в этом безупречном изумрудном льду.

— Ага, ага, — недовольно фыркнула она, даже не глядя на него. — Изыди уже. Дай поспать.

Винсент нахмурился, его лицо побледнело от непонимания. Это было не по сценарию. Оскалившись, он снова наклонился, пытаясь захватить ее губы в поцелуе, который должен был стать триумфальным. Но когда его рот накрыл ее, мир для него словно замер. Лиана оставалась абсолютно неподвижной. Ни тени ответа, ни малейшего движения навстречу, ни даже брезгливого сопротивления. Он целовал податливую, безжизненную плоть — красивую куклу, в которой не осталось ни капли жизни для него.

Это было не то. Совсем не то, чего он так жаждал в своих болезненных фантазиях. Раздражение вспыхнуло в нем с новой силой, перерастая в слепую, вибрирующую ярость.

— Никто тебя не спасет! — прошипел он ей в самое ухо, стараясь ударить как можно больнее, сорвать эту маску безразличия, вызвать хотя бы вспышку страха. — Слышишь? Ты здесь одна, и никто за тобой не придет!

Лиана спокойно закрыла глаза и, проигнорировав его нависшее тело, просто перевернулась на бок, подложив руки под голову. Демонстративное, звенящее пренебрежение повисло в воздухе, как пощечина. Для нее его угрозы были не более чем фоновым шумом, досадным жужжанием, которое мешало наслаждаться тишиной.

— Ну ладно, — равнодушно бросила она в изгиб собственного локтя, продолжая спокойно закрывать глаза.

Ее голос звучал так буднично, будто он сообщил ей о прогнозе погоды, а не о пожизненном заключении. Винсент застыл над ней.

— Давай, шевелись уже. И дверь закрыть не забудь. С той стороны!

*   *   *

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая место бездонной тьме, расшитой серебром звезд. В этой оглушительной тишине едкое раздражение Лианы становилось почти осязаемым, а назойливая пульсирующая боль в голове все никак не желала отпускать, напоминая о себе при каждом резком вдохе.

Она сидела на широком подоконнике и безучастно всматривалась в далекие, недосягаемые огни ночного неба.

Винсент вошел бесшумно, но его шаги все равно казались Лиане грубо разрывающими вязкий покой комнаты. Он замер в дверях, охваченный немым недоумением. Она не металась по клетке, не сбивала ногти в кровь о двери, не истерила. Черт побери, она просто спокойно отдыхала. Казалось, она умудрялась извлекать из этого заточения какое-то извращенное удовольствие, превратив его триумф в свой внеплановый отпуск. И это выбивало его из колеи сильнее всего.

*   *   *

На следующее утро он явился с подносом. Лиана уже не спала. Она вышла из ванной комнаты, ее тело было небрежно обернуто в белоснежное полотенце, а с мокрых волос на плечи все еще скатывались тяжелые холодные капли воды.

Она прошла мимо него с таким видом, будто он был деталью интерьера — вроде той пафосной вазы в углу. Ни тени смущения, ни взгляда в его сторону. Лиана опустилась на край кровати, оставляя влажные следы на шелковом покрывале.

— Завтрак, — Винсент с глухим стуком поставил поднос на прикроватную тумбочку. Запах омлета и подогретого молока заполнил пространство.

Лиана лишь мельком глянула на еду и скривилась так, словно ей предложили отведать дорожной пыли.

— Не переношу молочные продукты. И хлеб... я употребляю только свежевыпеченный, а не этот картон.

— Не знал, — сдержанно ответил он, но в голосе уже отчетливо проступало раздражение.

— У тебя вообще дерьмовые ищейки, — недовольно перебила она. — Раз телефон забрал, может, у тебя самого хватит мозгов принести мне хотя бы книгу?

— Конечно, — выдавил он, сдерживая улыбку, которая больше напоминала оскал из-за плотно сжатых челюстей.

Она не сдавалась. Это начинало не просто бесить — это выжигало его изнутри. Все шло прахом. Она должна была сломаться! Она — просто девчонка, запертая в его особняке, полностью в его власти. Она должна была умолять, рваться наружу, цепляться за его руки! А вместо этого она сидела здесь с таким видом, будто была у себя дома.

Что, черт возьми, с ней не так?

***

Вся остальная информация в тгк: cherdak_chertikov