15
Трасса Монцы просыпалась под шум моторов и запах бензина, но для Оскара всё это было вторично. Его мысли были заняты другим — разговором, который он давно откладывал. Он увидел отца героини у бокса и сделал глубокий вдох.
— Добрый день, сэр, — начал он осторожно, подходя. — Могу я с вами поговорить наедине?
Отец кивнул, и они отошли в сторону, где их не могли видеть механики и журналисты. Оскар почувствовал тяжесть момента, зная, что каждая его фраза будет тщательно оценена.
— Я хотел обсудить... — начал он, осторожно выбирая слова. — Важно понимать, что для вас нормально, а что — нет.
Отец задумчиво посмотрел на него:
— Оскар, я давно наблюдаю за тобой. И мне интересно, что именно ты подразумеваешь.
— Я просто хочу понять, где границы, чтобы случайно не переступить их.
— Границы... — отец протянул, задумавшись. — Они здесь очень важны. Она работает в команде, под вниманием всех, её карьера связана с Red Bull, а твоя — с McLaren. Любые эмоции, даже самые искренние, могут обернуться проблемой.
Оскар кивнул:
— Я понимаю это, сэр. Но я хочу быть честным и с ней, и с вами. Я не хочу, чтобы чувства оставались тайными и мешали работе.
— Ты думаешь, что можно совместить...? — отец задумчиво нахмурился. — Любовь, эмоции и спорт? Всё это требует контроля. Ты готов к этому?
— Я... не знаю, что значит «готов», — ответил Оскар честно. — Но я знаю одно: если она уйдёт из моей жизни, я не смогу просто закрыть глаза.
— Понимаешь, — отец сделал шаг ближе, — мы можем разговаривать о чувствах, но важно осознавать последствия. Любые открытые отношения — риск для вас обоих, для команд, для карьеры. И для неё, и для тебя.
— Я понимаю, — повторил Оскар. — Я готов принимать риски, но хочу, чтобы всё было... с уважением к ней, к её жизни, к вашей семье.
Отец посмотрел на него внимательно, будто пытался заглянуть внутрь:
— Скажи мне прямо, Оскар. Ты действительно чувствуешь что-то к ней, или это временная увлечённость?
На мгновение Оскар замолчал, собираясь с мыслями. Потом сказал тихо, но твёрдо:
— Я люблю её. И это не изменится. Я не могу без неё. Если есть шанс быть рядом, даже тайно... я сделаю всё, что смогу, чтобы это получилось.
Отец молчал, изучая его лицо, пытаясь понять, насколько искренни эти слова. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он заговорил:
— Хорошо, Оскар. Ты настойчивый, и это многое говорит. Если твои намерения чисты, если ты готов держать всё в тайне ради её безопасности и работы... тогда можно что-то придумать. Пока всё должно оставаться скрытым — ни сотрудники, ни журналисты не должны ничего знать.
Оскар кивнул, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Тайные отношения — это тяжело, но он был готов ради неё.
— Спасибо, сэр. Я обещаю, что буду уважать все границы и защищать её, — сказал он.
Отец ещё раз внимательно посмотрел на него и кивнул, словно передавая ответственность за её чувства:
— Береги её, Оскар. И помни, что даже искренние чувства требуют дисциплины.
Оскар остался стоять на трассе, ощущая всю серьёзность ситуации, но вместе с тем внутреннее облегчение. Теперь он знал: чувства настоящие, препятствия серьёзные, но возможность быть вместе существует — пусть пока тайно, но честно.
Прошёл месяц с того момента, как она уехала в Лондон. Они созванивались почти каждый день — короткие звонки, сообщения, обмен фотографиями. Она была в приподнятом настроении: наконец-то её отец одобрил их скрытые отношения, и теперь можно было немного расслабиться, хотя всё ещё нужно было сохранять осторожность.
Оскар же полностью погрузился в подготовку к новой гонке. Тренировки, симуляторы, встречи с инженерами — весь день был расписан по минутам. Он очень хотел, чтобы она приехала на гонку, но понимал, что это невозможно. Пиар девушка, с которой у него были формальные отношения только для публики, всегда рядом на мероприятиях, и нельзя было позволить себе лишний раз говорить о Лу, чтобы никто не заподозрил.
Несколько раз во время подготовки она писала ему в мессенджере: короткие сообщения с фотографиями Лондона, саркастические комментарии и шутки. Она умела скрасить ему день, даже если находилась за сотни километров.
— Ты видела, как она мне пишет? — сказал он Лу во время видеозвонка. — Просто постоянно, буквально завалила вниманием.
Лу усмехнулась, слегка приподняв бровь:
— Пиар девушка влюбилась в тебя. Ну всё, теперь у тебя роман.
— Нет, — рассмеялся он. — Это исключение. Не может быть. Она просто начала проявлять много внимания, вот и всё.
— Да-да, — саркастично протянула Лу. — Конечно, внимание. «Просто внимание». Ну что ж, милый, держись. Твоя тайная любовь за тысячу километров, а пиар девушка рядом. Ситуация идеальная.
Оскар улыбнулся, понимая, что Лу иронична, но её сарказм скрывал лёгкую тревогу.
— Не переживай, — сказал он, глядя на неё через экран. — Всё под контролем. Я хочу, чтобы ты знала: она только формальность. Для всех остальных.
— Формальность, говоришь? — она усмехнулась и покачала головой. — Ладно. Я верю тебе. Но если она начнёт что-то реально задумываться, я тут как тут.
— Не беспокойся, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Она не более чем шум. А ты... ты единственная, кто для меня имеет значение.
Лу почувствовала тепло в груди. Несмотря на километры, несмотря на все сложности, несмотря на пиар девушку и публичные обязательства Оскара, между ними сохранялась их собственная линия доверия. И это давало силы ждать следующей встречи, когда они смогут быть вместе, пусть и тайно.
Они продолжали смеяться в видеозвонке, играя словами и иронией. Лу с улыбкой бросила:
— Знаешь, если ты вдруг уйдёшь к пиар девушке, я начну встречаться с Лэндо Норрисом.
Оскар притворно приподнял бровь и с серьёзным выражением лица ответил в шутку:
— А если ты это сделаешь, я женюсь на ней
Лу рассмеялась, едва сдерживая смех:
— О, вот это ход! Пожалуй, мне стоит задуматься.
— Давай, пробуй, — сказал он с улыбкой, — посмотрим, кто кого переиграет.
— Только помни, я не сдаюсь так легко, — ответила она, смеясь. — Ты тоже не смей.
— Не боюсь, — сказал он с лёгкой ухмылкой. — И всё равно знаю, что мы оба играем в одну команду.
— Да, в одну команду, — согласилась она, улыбаясь. — Но это тайная игра.
— Именно, — добавил он, и оба на мгновение замолчали, наслаждаясь моментом шуток и лёгкой игривой ревности, которая делала их разговор особенным, несмотря на расстояние и все сложности.