7
Утро после вечеринки.
Солнце ещё не полностью взошло над трассой Монцы, но паддок уже оживал: механики проверяли болиды, инженеры суетились у мониторов, журналисты искали новые сенсации.
Она стояла на балконе бокса Red Bull, с телефоном в руках. В воздухе ощущался запах бензина и перегретой резины. Она наблюдала за паддоком, за каждым движением Оскара, за тем, как он взаимодействует с командой.
В какой-то момент их взгляды встретились на долю секунды. Она не улыбнулась. Не отводила взгляд. И в этом взгляде было что-то решительное — что-то, что он сразу понял: это не обычное наблюдение.
Через пару минут она спустилась к боксу, чтобы быть ближе, и они смогли говорить нормально.
— Ты снова здесь, — сказал он спокойно, стараясь скрыть раздражение.
— И что с того? — сухо ответила она. — Я здесь по делу, а не для разговоров.
— По делу... — Он не скрывал, что наблюдает за ней. — Но твой взгляд всё равно говорит, что ты следишь за мной.
Она глубоко вздохнула, сжимая телефон в руках, и посмотрела прямо в глаза.
— Оскар, — начала она ровно и твёрдо, — мы должны поставить точку. С того, что было между нами... не должно быть ничего большего. Ни флирта, ни недомолвок, ни моментов, которые могут завести нас в опасную зону.
Он слегка напрягся, но молчал.
— Я не хочу, чтобы это влияло на тебя, на меня, на работу, — продолжила она. — Мы оба слишком важны для своих команд. Любые... личные чувства только разрушат порядок, контроль и работу.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — Но...
— Нет «но», — перебила она. — Решение принято. Мы остаёмся на своих местах. Без хаоса. Без невысказанных слов.
Она сделала шаг назад, буквально подчеркивая дистанцию, и подняла глаза на трассу, словно больше не хотела его видеть.
Он молча смотрел на неё, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, хоть искру, которая могла бы дать повод идти дальше. Но её глаза были твердыми, как сталь.
— Тогда так и будет, — наконец произнёс он тихо, сдерживая внутреннюю бурю. — Ты решила — значит, я буду уважать это.
— Спасибо, — сухо сказала она и ушла к своей команде, не оборачиваясь.
Оскар остался стоять у бокса, наблюдая, как она уходит. Внутри него кипело напряжение: она поставила правила, и он вынужден их принять. Но мысль о том, что эта дистанция сохранится, жгла его сильнее любого жара трассы.
Балкон и боксы остались пустыми для него, но нить, которая связывала их взгляды, осталась. И он знал: это ещё не конец — это только начало игры, где она держит все карты в руках.