5
Она шла по коридору, и каждый её шаг отдавался в голове у Оскара. Туфли стучали о мраморный пол, но звук был почти нарочито тихим, словно она нарочно оставляла за собой эхо, чтобы он слышал.
Он не собирался идти за ней. Не должен был. Но почему-то сделал ровно три шага, прежде чем остановиться.
— Чёрт, — пробормотал он, сжимая стакан в руке так, что лед звякнул о стекло.
Она свернула за угол, и он потерял её из виду.
⸻
В номере было темно. Только свет от экрана телефона освещал её лицо. Она сняла платье, бросила его на кресло и долго смотрела в зеркало.
Губы ещё чувствовали лёгкий привкус вина, а в голове звучал его голос.
«Ты опасность, в которую я влезу, даже если это уничтожит меня».
Она закрыла глаза. Это было слишком близко. Слишком правдиво.
Стук в дверь заставил её резко вздрогнуть.
— Кто там? — голос прозвучал спокойным, но сердце билось быстрее.
— Сосед по ужину, — отозвался знакомый тихий голос.
Она замерла. Несколько секунд боролась сама с собой. Но всё же подошла и открыла.
Оскар стоял в коридоре — без пиджака, с расстёгнутой на одну пуговицу рубашкой. В руках всё ещё держал стакан.
— Это плохая идея, — сказала она.
— Знаю, — ответил он. — Но ведь всё самое интересное начинается именно с плохих идей.
Она фыркнула, пытаясь скрыть улыбку.
— Ты пьян.
— Достаточно, чтобы решиться. Но не настолько, чтобы забыть завтра.
Тишина. Опасная. Слишком близкая.
Она отступила на шаг. Не приглашала, но и не закрыла дверь.
И он сделал шаг вперёд.
⸻
В комнате запахло им обоими — вином, шампанским, её духами, его виски. Атмосфера была наэлектризована.
Он поставил стакан на стол, глядя только на неё.
— Скажи, чтобы я ушёл, — тихо произнёс он.
Она не сказала. Только встретила его взгляд — и в этот момент знала: слишком поздно.
Между ними оставалась всего секунда. Секунда, которая могла стать катастрофой... или началом чего-то, от чего уже не отвернёшься.
Он подошёл ближе. Её дыхание сбилось.
И впервые за весь сезон она перестала притворяться холодной.
— Это правда, — прошептала она. — Ты хаос, от которого невозможно отвернуться.
— А ты — запрет, который невозможно не нарушить, — ответил он.
И на этот раз ни один из них не остановился.
⸻
Утро встретило их по-разному.
Она проснулась раньше. Смотрела на него, спящего на её подушке, и чувствовала злость на саму себя.
Он открыл глаза и встретил её взгляд.
— Доброе утро, принцесса Red Bull, — хрипло сказал он.
— Мы должны забыть об этом, — выдохнула она.
— А если я не хочу?
Она отвернулась к окну. Солнце вставало над Монцей, и шум паддока уже доносился снизу.
— Потому что это разрушит всё, Оскар. Тебя. Меня. Команды.
— Может, — он поднялся и сел на кровати, глядя ей в спину. — Но ведь ты знаешь, что остановить нас уже поздно.
Она закрыла глаза. Потому что знал он был прав.
Их история только начиналась.
Утро после Монцы
Паддок кипел. Солнце только поднималось над трассой, но в воздухе уже чувствовался адреналин.
Она шла рядом с отцом, с каменным лицом, в строгом костюме Red Bull. Никто и не заподозрил, что несколько часов назад её руки были на плечах Оскара, а его губы — на её коже.
— Сегодня всё решается на старте, — бросил отец, не глядя на неё.
— Знаю, — коротко ответила она, и лишь мельком заметила в отражении стеклянной витрины: Оскар идёт за ними в паре метров, в оранжевом комбинезоне McLaren.
Его взгляд прожёг её. Она резко отвернулась.
Забыть. Всё забыть.
Но сердце предательски ускорило ритм.