3
Утро после вечеринки. Паддок уже ожил под ярким солнцем Монцы, но атмосфера оставалась напряженной, как будто ночь до сих пор висела между ними.
Она пришла раньше — с телефоном в руках и сдержанной улыбкой. Ее взгляд был холодным, но в нем мелькала легкая тревога.
Оскар заметил её с другого конца бокса. Их глаза встретились на долю секунды — и она быстро отвела взгляд.
«Сегодня нужно быть осторожным», — подумал он, чувствуя, что эта игра только начинается.
Вокруг уже кружились сплетни — об их вечеринке, о случайных прикосновениях и о тех взглядах, которые нельзя было игнорировать. Но официально они оставались врагами.
Оскар подходил к машине, когда услышал ее голос:
— Ты же не собираешься снова молчать?
Он улыбнулся — это был вызов.
— Может, мне стоит начать говорить?
Она только хитро улыбнулась и быстро вернулась к своим делам.
Иногда самая большая война - это молчание между двумя, которые не могут сказать друг другу правду
Вокруг кипела жизнь: механики готовили болиды, инженеры анализировали данные, а журналисты искали новые сенсации. Но для них двоих время как будто остановилось.
Вдруг к ним подошел Ландо, с разряжающей атмосферу улыбкой:
— Ну что, соперники, готовы к бою на трассе?
Оскар посмотрел на девушку, потом снова на Ландо и сказал с иронией:
— Воины боя не теряют времени на болтовню.
Она улыбнулась в ответ, но в ее глазах сверкала искра, издававшая интерес, который она не хотела признавать.
Пока они готовились к тренировке, между ними царила молчаливая сделка — играть на грани, не признавая чувств, но не отказываться от той невидимой нити, которая их связывала.
И даже когда Оскар услышал ее голос рядом:
— Будьте осторожны на повороте два, они будут ждать ошибки.
Он понял, что этот совет — не просто гонка, а нечто большее.
После тренировки, когда все расходились, она неожиданно появилась возле его болида.
— Ты был быстр, — сказала она, глядя прямо в глаза.
Он почувствовал, как его сердце пропустило удар.
— Ты — опасная, — ответил он с улыбкой.
Она слегка наклонила голову, словно поддаваясь вызову.
— И ты тоже.
Между ними снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена новыми ощущениями — этой тонкой границей между врагами и кем-то большим.