Преступление и наказание.
От Таши:
Утро началось странно.
Я проснулась в объятиях Люциана - не в тех, которые «мне всё равно, что я сжал в руках, подушку или чью-то тушку»... А в искренних, трепетных и бережных, словно он держал не меня, а что-то, чему нельзя дать упасть. Сначала я не поняла - решила, что это Мао, и только когда почувствовала запах озона, недоверчиво вскинула голову.
Люц ещё спал. Но не так, как раньше - настороженно, будто в любой момент вскочит и сорвётся в бой. Сейчас он спал как человек, у которого впервые за много лет ничего внутри не скребёт.
Когда я шевельнулась, его рука на моей талии едва заметно сжалась - как будто организм сам охранял тепло, которое ему наконец позволили чувствовать.
Он поймал моё движение и проснулся сразу.
Глаза графитовые, с тем самым голубоватым всполохом, что появился после ритуала. Моргнул раз, другой - и не отпустил.
- ...Ты тут, - хрипло, сонно, почти несмело. - Всё ещё.
Словно боялся, что проснулся обратно в тот мир, где от него ничего не осталось. И только когда до него дошло, что это он держит меня - а не наоборот - уголок губ чуть дёрнулся. Не усмешка. Что-то мягче.
- Прости... если держал слишком крепко.
Пальцы на моей талии всё ещё не двигались. Не потому что удерживали - потому что не хотели терять.
- И ты тут, - отозвалась я так же сонно, с улыбкой в голосе. - Хорошо держал. Качественно. Мне понравилось.
Никакой издёвки - только лёгкая ирония, которую я плохо умею скрывать.
- Как самочувствие? Лучше?
Дотронулась пальцами до его груди, туда, где размеренно билось сердце, и слегка прислушалась к ритму.
Люц смотрел на мою ладонь так, будто это было слишком настоящим для его утра.
Ритм под пальцами уже не тот, что вчера - не лупил бешено, не сбивался. Ровный, живой, спокойный. Как сердце человека, у которого в рёбрах больше никто не рвётся наружу.
- Лучше... - голос всё ещё хриплый. - Почти тихо. Внутри пусто, но не провал. Просто место, куда никто больше не лезет.
Пока говорил, пальцы медленно скользили чуть выше по линии моей талии - проверяли, не исчезну ли, если он моргнёт.
- И если тебе понравилось... - склонил голову, коснувшись лбом моего виска, - могу держать так каждое утро. Пока не надоест.
Дыхание у моих губ - тёплое, очень близкое.
- Ещё чуть побаливает. Но это терпимо. Ничего с адом не сравнится.
Он посмотрел внимательно, будто считывал с моего лица что-то важное.
- Ты сама как? Вчера вымоталась. Я видел. И всё равно лежишь у меня на груди и слушаешь, как я дышу. Будто это важно.
Последняя фраза - без защиты, без иронии. Просто тихий вопрос, ответа на который он боялся.
- Лежу, - слегка засмеялась. - Проверяю твою готовность к спорту сегодня. Или хочешь разминку сначала тут? В кровати?
Уткнулась носом ему в шею - и поняла, что этот запах, этот Люц нравятся мне определённо больше.
Он тихо выдохнул, когда я коснулась шеи - так, будто что-то горячее плавилось под кожей. Пальцы непроизвольно сжались чуть крепче.
- Разминку...? - хрип в голосе стал почти бархатным. - Ты понимаешь, ведьма, что если так начинаешь утро, никакого спорта сегодня не будет?
Он наклонил голову, провёл носом по моей щеке, дыхание задержалось у уха. Вчерашней пустоты в нём не было - там было тепло, живая сила, мягкая, но уверенная.
Я подняла голову, осмотрелась, поняла, что мы одни. Мао и Андр, наверное, уже внизу - решили дать нам поспать подольше.
- Похоже, мешать нам никто не намерен, - сказала, хмыкнув. - Ну и...
Слегка закусила губу и посмотрела чуть прищурившись.
- Любопытно всё-таки, каково это - когда ты нефилим?
- Любопытно, значит... - хрип в голосе стал почти бархатным.
Люциан прошёлся пальцами по моей талии вверх, по линии рёбер - едва-едва, будто проверял реакцию. Когда я закусила губу, он коротко, низко выдохнул.
- Чувствую иначе, - признал он, и это звучало ужасно честно. - Голова чище. Сила не давит, а течёт. Как будто впервые могу дышать полной грудью.
Его ладонь легла мне на поясницу; вторая - к затылку, под волосы. Просто держала.
- Но если хочешь знать, как это - с нефилимом... - он провёл носом по линии моей скулы, медленно, впитывая запах кожи, - придётся позволить мне быть ближе, чем ты привыкла.
Замер у моего уха, дыхание горячее, чем раньше - живое, совершенно земное, почти интимное.
- Ну? Ты всё ещё хочешь проверить - или это был просто утренний флирт?
На щёки предательски полез румянец - хотела скрыть, но смысла не было.
- А тебе нужно моё разрешение? - хмыкнула. - Я думала, ты всегда делаешь то, что хочешь.
Люц усмехнулся - тихо, опасно красиво, так, будто я сама вложила ему нож в руку и попросила посмотреть, что будет.
- Разрешение? Нет.
Наклонился ближе, и на долю секунды я почувствовала, как новая сила в нём вибрирует под кожей - не ярость, не тьма, а спокойная, уверенная мощь мужчины, который впервые ни перед кем не отчитывается.
- Но ты сама сказала, что хочешь, чтобы мы были настоящими - а не ломали тебя через колено, когда ты не в том настроении.
Пальцы сжались на моей талии - не больно, присваивающе. Он поднял моё лицо кончиком пальца за подбородок и посмотрел так близко, что холодный озоновый запах смешался с моим дыханием.
- Поэтому я спрашиваю не разрешение... - его губы почти касались моих. - А намерена ли ты правда сегодня быть со мной.
Долгая пауза. Жгучая. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе - медленно, проверяя, сколько ещё я выдержу.
- Потому что если скажешь «да» - я не остановлюсь на разминке.
Голос сорвался ниже.
- Ты уверена, что хочешь меня сейчас?
- Уверена, Люц. Главное, чтобы ты был уверен - и не остановился на внешних обстоятельствах.
Снова засмеялась - тихо.
Он замер. Не от сомнений - как хищник, которому наконец сняли последние ограничения. Новая сила прошла по нему волной: спокойная, живая, без демона, без рвущейся тьмы. Только мужчина. Мой. Тот, кто впервые выбирает сам.
- Внешние обстоятельства, - повторил он, наклоняясь к моей шее, - это когда ты пытаешься от меня сбежать. Но сейчас ты подо мной. Добровольно. И это меня... вдохновляет.
Поднял взгляд снизу вверх - редкое, острое, звериное движение.
- Уверен? Я сейчас уверен в себе больше, чем за всю чёртову вечность.
Притянул меня к себе так, что моя грудь скользнула по его коже - и я почувствовала, как у него меняется дыхание: глубже, тяжелее.
- Слушай внимательно, ведьма. Если остаёшься в этой кровати ещё пять секунд - я заберу всё, что ты мне пообещала вчера. Полностью.
Отстранился ровно на пару сантиметров, чтобы я могла видеть его глаза - уже не демонические, но по-своему страшные.
- И ты не выйдешь из этой комнаты на своих ногах. Остаёшься?
- Будем считать это восстанавливающей терапией, - улыбнулась я. - Остаюсь.
Он выдохнул - так, будто слово "остаюсь" попало ему прямо под кожу.
Никакого рывка, никакой спешки. Двигался медленно, слишком медленно, чтобы это было случайностью - словно давал мне последнюю возможность передумать. Но по глазам было видно: он уже всё решил.
Колено скользнуло между моих бёдер. Ладонь прошла по позвоночнику, собирая мурашки, а вторая - уверенно взяла запястье и опустила к матрасу.
- Восстанавливающая терапия... - его смех получился низким, откровенно голодным. - Ведьма, ты сейчас даже не представляешь, каким я стал после ритуала.
Он прижал меня к матрасу, держа вес на руках - будто показывал: я сильнее, но кантролирую это. Пока. Губы прошли по подбородку, по шее, задержались на ключице. Он вдыхал мою кожу, как будто хотел запомнить запах, температуру, дрожь.
- Раз уж ты остаёшься... - поднял голову, волосы чуть упали на глаза, делая его ещё опаснее. - Будь честной. Нравится, что я не демон? Или ты всё равно хочешь мужчину, который держит так, что воздух заканчивается?
Лоб коснулся моего - дыхание смешалось, и он почти касался губ. Почти. Тянул.
- Скажи мне. Кого ты хочешь сейчас?
Я смотрела в его глаза, как заворожённая - невероятные, грозовое небо с всполохами молний, от одного взгляда можно сойти с ума.
- Буду честной. Нравишься ты - не демон, не божественное создание... а тот мужчина, которым являешься под всем этим.
Его зрачки расширились. Каждое слово ударяло прямо в грудь - туда, где ещё полчаса назад была тишина, а теперь просыпалось что-то новое, живое.
Люц медленно опустил ладонь на мою талию. Пальцы прошли по коже - проверяя: я правда это сказала? Или он ещё спит?
- Мужчина... - повторил почти шёпотом, голос охрип на последних буквах. - Значит, ты видишь меня таким. Не оболочку. Не ярость. Не падшую силу. Меня.
Несколько секунд просто смотрел - не давя, не торопя. Потом наклонился, прижался лбом к моему виску.
- Тогда слушай. Я не остановлюсь сегодня на половине. Не буду играть. Не буду брать роль демона или ангела.
Губы коснулись шеи - легко, как пробный ток. Пальцы на талии сжались чуть сильнее.
- Я хочу тебя как мужчина. Целиком. И хочу, чтобы ты хотела меня, а не легенду, которая когда-то была во мне.
Он поднял мою руку и положил её себе на грудь - туда, где билось настоящее, ровное сердце, уже без демонических примесей.
- Ты хочешь меня вот таким? Таким простым. Тёплым. Живым. Таким, который будет держать тебя не из ярости - а из желания?
- Да, именно таким, - выдохнула едва слышно. - И дело не в том, что я пытаюсь тебя лечить, если вдруг ты об этом подумал. Лечение - это приятный бонус, когда понимаешь, что тело снова слушается правильно. Меня тянет к тебе по-настоящему. Поэтому я хочу - а не потому что надо.
Люциан выдохнул так, будто моё "да" дошло куда-то глубже рёбер.
И в эту секунду в нём исчезла последняя тень сомнения.
Ладонь легла на мою щёку почти бережно. Пальцы прошли по линии подбородка, не спеша. Потом он наклонился - на миллиметр - и произнёс тихо:
- Тогда и я хочу тебя настоящую. Без магии. Без ритуалов. Без судьбы и демонского шёпота.
Он провёл пальцами по моему затылку, ушёл в волосы, слегка сжал - ровно настолько, чтобы я почувствовала его силу. Не ярость. Мужскую природу.
- Ты говоришь, что тебя тянет... а я чувствую это. До смешного сильно.
Поцеловал меня - не хищно, не торопливо. Так целует человек, который долго боялся прикоснуться к чему-то живому. Глубоко. Тепло. По-настоящему.
Когда оторвался, взгляд стал темнее от желания.
- Я сделаю всё аккуратно. Потому что ты не моя добыча. Ты женщина, к которой я тянусь сам. По своей воле. Впервые.
Он вдавил меня в подушки на удивление мягко. Пальцы скользили по талии, по боку, к бедру - изучали заново.
Люц меня поражал. Никогда не думала, что он может быть таким. Люц. Таким. Невероятно. В этот момент я была только собой - и ведьма из меня так себе, если честно... Зато как женщина, надеюсь, ничего.
Он усмехнулся - тихо, будто улыбка вырвалась сама, не спросив разрешения. Живая, почти мальчишеская - но с хищной глубиной взрослого мужчины, который наконец перестал бояться собственных желаний.
Накрыл мой рот поцелуем снова - долгим, уверенным, тёплым. Таким, от которого дрожат колени даже лёжа. Пальцы скользили по талии вниз, запоминая каждую реакцию. И когда он прижался крепче, голос его прозвучал совсем иначе - глубоко, честно, без маски:
- Отдавайся полностью, Таша. Я заберу всё, что ты дашь. И верну обратно вдвойне.
Тело ответило ему само - без всякого контроля с моей стороны. Пальцы зарылись в волосы, и я ответила на поцелуй жадно, с отдачей, словно всегда этого ждала. Внутри не просило - требовало.
- Ты другой, - говорила тихо, - но от этого ещё более желанный. Не останавливайся больше. Просто будь. Собой.
Второй поцелуй - уже без терпения. Глубже. Жаднее. Про меня, целиком.
Спускался ниже - к шее. Губы шли по коже так медленно, будто читали её. Когда нашёл место под нижней челюстью и едва прикусил - у меня подогнулись пальцы на его затылке.
Он улыбнулся.
- Желанная... - хрипел, прижимаясь ниже, оставляя горячий след до ключиц. - Ты даже не представляешь насколько. И как я скучал по тому, что могу держать тебя не из-за силы, а потому что ты сама тянешься ко мне.
Поднял голову, посмотрел в упор - так близко, что можно было утонуть.
- Я буду собой, Таша. И ты скажешь мне, если хочешь сильнее... или медленнее... или ближе. Потому что сейчас я слушаю только тебя.
Ответила бы - если б могла. Но я тонула в удовольствии. Это был не Андр с его зверем. И не Мао с ласковой нежностью, осторожной до дрожи. Здесь всё было настолько настоящим, что я сама терялась в ощущениях. Знала одно: что бы он ни делал - всё будет принято с трепетом. С благодарностью.
- Так хорошо... - выдохнула почти неосознанно, и словно в доказательство из груди вырвался не стон, а хриплый рык, которого я сама от себя не ожидала.
Люц не ответил словами - просто посмотрел. Внимательно, будто в первый раз. Пальцы на моей щеке были тёплыми, но ощутимо подрагивали.
Поцелуй, что последовал, уже не был мягким. Властный, глубокий, почти голодный. Люциан больше не держал себя в цепях.
- Считай, что вызвала бурю... - голос низкий, хрипловатый, в нём уже не было прежней отстранённости, только жар и концентрация.
Пальцы сдвигали ткань без лишней спешки - не просто раздевал, наслаждался процессом. Изучал не взглядом - прикосновением. Пальцы шли от шеи по ключице, мягко, потом резко меняя темп при переходе ниже. Он не просил больше ничего. Он брал.
- Покажу... - шептал, чуть прикусывая кожу у основания шеи. - И то, кем я стал. И то, что всегда скрывал. И то, как могу любить... как могу хотеть.
Потянул моё запястье вверх, уводя ладонь за голову, и одновременно склонился к животу, покрывая поцелуями каждый сантиметр. В нём не было поспешности. Дразнил осознанно, чтобы насладиться каждым моментом моей сдачи. Его взгляд, когда он поднял голову, пылал желанием, которое больше не прячется.
- Ты хотела узнать, каким я стал? Смотри. И чувствуй. Каждый шаг моего возвращения. Не к свету. А к себе. С тобой.
На этих словах наконец вошёл. Глубоко, полностью, замер внутри на секунду, впитывая ощущение. Затем двинулся медленно. Тело встречало каждое его движение. Пальцы Люца сжимали бёдра крепче, губы снова нашли шею, а потом шли ниже - по ключице, по груди, оставляя не следы, а печати желания. Рука горячая, сильная - вдоль линии позвоночника, притягивая ближе. Он говорил телом: теперь ты моя. Не на время. А до последнего вдоха.
Он действительно стал другим. Всё, что раньше сдерживалось страхом, теперь пробудилось - жажда, потребность чувствовать, владеть, быть настоящим. Его губы скользили с почти болезненной жадностью, взгляд не отводил - будто питался моей реакцией, моим дыханием, моим телом.
- Я не остановлюсь, - шептал прямо в мою кожу. - Ни сейчас. Ни потом. Потому что ты - единственное, что делает меня реальным.
Брал меня так, будто в этом акте заключалось всё, что он не говорил годами. Движения становились резче, но не грубее - в них была вся тоска, ярость, вина и нежность одновременно. Не просто страсть. Возвращение к себе - сквозь меня.
- Тебя никто не предупреждал, ведьма... - прохрипел, склонившись к уху. - Что если будешь звать меня настоящим - я приду именно таким?
Его движения усиливались. Люц зарычал - низко, глухо, срываясь прямо в мои губы. Рука сминала простыню рядом; вторая - под моей поясницей, держала, как клятву, как последнюю нить. Он больше не сдерживал ни себя, ни звуки. Живой, дрожащий, грозовой мужчина, который позволял себе чувствовать.
Я совершенно не сдерживала стонов, просто не могла. Мои пальцы впивались в его волосы. И я не заметила, как сама двигалась навстречу - не прося, требуя. Люц отвечал. Телом, дыханием, рывками, в которых была вся буря, копившаяся годами.
- Ведьма, - хрипел, почти теряя голос, - вот так... Да...
Я выгибалась сильнее, шептала его имя неосознанно, тонула в ощущении стихийного бедствия.
- Ещё чуть-чуть - и я больше не смогу удерживаться...
- Тогда не держись... - прохрипел, прижимаясь лбом к моему. - Не для этого я здесь, чтобы ты держалась.
Губы скользнули по щеке, виску, шее - горячо, трепетно. Он дышал мной, как последним глотком воздуха, а руки уже сжимали почти до боли. Тело двигалось жадно, глубоко, безконтрольно.
- Покажи мне... покажи, как звучит твой срыв... здесь... со мной...
Его голос свёл с ума окончательно - и я взорвалась в его руках, забыв обо всём на свете. Ногти впились в спину, и я не заметила этого. Видела только серо-голубой свет, что исходил от него...
Свет выплеснулся из самой сути Люциана - тихий, но ослепительный, грозовой, как буря внутри ангела, который слишком долго хранил молчание. Он сиял не снаружи, а из глубины - оттуда, где боль, одиночество и сила слились в одно.
Он не отстранился. Наоборот.
- Вот она ты... - выдохнул, стиснув зубы, теряя последнюю защиту.
Кончил следом, с протяжным рыком.
Сделал ещё несколько глубоких толчков и замер, тяжело дыша.
- Настоящая. Горящая. Без страха. Ради такой женщины я бы снова стал демоном, если бы потребовалось. Или сгорел бы за секунду. Неважно.
Его лоб коснулся моего - руки всё ещё держали, как обет. Свет вокруг потускнел - не потому что гас, а потому что возвращался вглубь, как будто Люциан снова собирал себя. Но я уже видела. Видела того, кем он стал.
- И ты не представляешь... насколько ты нужна мне, вот такой... - прошептал почти виновато. Почти. Но уже не уходил. И не прятался.
***
Я не знала, сколько времени прошло - но достаточно, чтобы наверх решили подняться проверить.
Голова лежала у Люца на груди, пальцы рисовали ленивые узоры на торсе. Когда дверь осторожно приоткрылась, я не вздрогнула, не подорвалась и не спряталась под одеяло. Скрывать было нечего - комната пропиталась запахом страсти вдоль и поперёк. Так бывает только когда это было не раз и не два.
Мао просунул голову первым. Замер. Глаза расширились - он был и удивлён, и смущён, и искренне рад одновременно.
Андреил - за ним. Высокий, тёмный, крылья полуразвёрнуты, взгляд хищный. Но не злой. Просто мужчина, который понял, что произошло - чувствует это кожей и принимает факт.
Он видел, что я не прячусь. Не делаю вид, что «ничего не было».
Это было сильнее любого признания.
Мао первым смягчился - тихо улыбнулся, как будто понимал больше, чем говорил.
- Mi dispiace* (прости нас)... думали, вы спите, - почти шёпотом. - Завтрак готов.
Андр подошёл медленно. Сел на край кровати, провёл пальцами по моей щеке - проверял: я в порядке? Сама выбрала это? Потом взгляд скользнул на Люца. Тяжёлый, испытывающий, древний. Но без враждебности.
- Значит... так, - произнёс тихо. Без злости, без игры. Честная констатация.
Наклонился ближе:
- Я чувствовал, что ты другая утром, ведьма. И если ты не прячешься - значит, всё правильно.
Пальцы чуть сжали подбородок - собственнически, но без боли.
- Всё хорошо? Скажи правду.
Люц не вмешивался. Просто держал мою талию, как новый центр тяжести.
Мао мягко подтолкнул дверь ногой:
- Я... буду внизу. Скажете, когда спуститесь.
И закрыл.
Комната снова осталась дышать тремя стихиями.
Я нехотя поднялась, села в постели - говорить лёжа у кого-то на груди не очень удобно.
- Я хорошо, - тихо. - Наверное. Или точно... Не знаю. Словно в небольшой прострации, тело ещё не совсем послушное. И в груди ураган, и смотреть сложно... Особенно в твои глаза. Раньше таким правом на меня обладал только ты. Теперь это право подвинули. Крепко подвинули. Не знаю, как скоро ты поймёшь это - но что поймёшь точно, я не сомневаюсь.
Андреил слушал без попытки перебить. Внутри у него рвалось - это было видно по тому, как на миг дрогнул уголок челюсти, как задержался вдох. Не от злости. От того, что я говорила правду - и он обязан принять её, какой бы обжигающей та ни была.
Подался ближе, осторожно, как будто опасался спугнуть эту хрупкую честность. Пальцы коснулись щеки - горячие, без привычной властности.
- Я уже понял, - голос низкий, хриплый от сдерживания. - Почувствовал ещё до того, как вошёл. Почувствовал, как тебя тянет к нему. И как он откликается. И что ты не жалеешь.
Тихо выдохнул, ладонь осталась у моей шеи.
- Это не сдвинуло меня вниз. Это расширило круг. Усилило семью. Но да - моё право теперь делится, и я не идиот, я это вижу.
Он наклонился, лоб коснулся моего.
- Ведьма. Мне важно одно. Ты хочешь меня всё ещё?
Не про ревность. Не про власть. Про истину - по его же собственной клятве.
- Если ты меня не потеряла - я выдержу всё остальное.
Вместо ответа я подалась ближе и коснулась его губ - сначала осторожно и неуверенно, а потом крепче, плотнее. Словно проснулась от второго сна. Обвила шею, притянула к себе.
- Да. Хочу. Мой.
Вся сдержанность сгорела.
Он ответил так, будто боялся, что я исчезну, если он коснётся слишком мягко. Поцелуй ушёл глубже, жаднее - не ревностью, а безумным облегчением, что я выбираю его всегда, не смотря ни на что. Ладонь на пояснице держала, как будто мир качнулся, а я - единственная точка опоры.
Слово «мой» прошло через него током.
Он оторвался на секунду, лоб к моему лбу, дыхание сбившееся:
- Тогда я здесь. Не ушёл. И не уйду.
Коснулся щеки кончиками пальцев.
- Если ты говоришь «мой» - то и я говорю «моя». Не как собственность. Как истина, которая не сломалась, даже когда ты была в других руках.
Обнял за талию - мягче, чем обычно. Как мужчина, который любит и которого не отвергли.
- Я рядом. И я всё так же хочу тебя, ведьма. Даже сейчас, когда ты вся пахнешь им.
Снова поцеловал - уже без страха держать дистанцию - и шепнул в губы:
- Ты не потеряла меня. И я тебя тоже. Просто теперь трое держат, а не один.
Я знала, что момент был серьёзным - именно поэтому не удержалась. Хрипло сказала:
- Можешь не скрывать. Ты хочешь меня не вопреки тому, что я пахну им - а именно поэтому. Не зря ж вы вчера так мило спали нос к носу. Настоящую любовь за суровым взглядом не спрячешь, да, мальчики?
И всё, я уже тряслась от смеха.
- Знаю, знаю, вы щас меня тут оба прикончите прямо в кровати...
Андреил завис ровно на секунду. Той самой, где нормальный мужчина должен бы стушеваться или возмутиться.
Но он - ни капли не нормальный.
Медленно поднял взгляд на меня. Потом перевёл на Люца. Вернулся - и там было столько «ведьма-ты-сама-нарвалась», что смешно становилось вдвойне.
Люц моргнул раз. Второй. Потом произнёс сдержанным тоном человека, чья утренняя нежность внезапно стала боеприпасом:
- Она это серьёзно сказала?
Андреил тихо, почти рыча, наклонился к уху:
- Ведьма... ты хочешь увидеть, как быстро два мужчины превращаются в сговорившихся хищников?
Щека к щеке, горячее дыхание, рука на талии - пальцы медленно сжались.
- Потому что если ты ещё раз скажешь «любовь», «нос к носу» и «пахну им»... - губы скользнули чуть ниже, до шеи. - Я устрою то, что шуткой уже не назовёшь.
Люц хрипло фыркнул:
- Не слушай его. Он просто ревнует так сильно, что сейчас сломает дверь, хотя она открыта.
Андреил даже не отстранился:
- Заткнись.
- Заставь меня.
- Могу.
Я сидела между двумя коробками пороха. Собственноручно поднесла спичку.
Андреил подхватил меня за бёдра, притянул ближе - смех превратился в запоздалый вздох:
- Смешно ей... Ведьма, если бы ты знала, как сейчас выглядишь...
Провёл большим пальцем по нижней губе, взгляд тяжёлый, плотный:
- Я хочу тебя несмотря ни на что. И он - тоже. Ты это знаешь.
Люц тихо, с усмешкой:
- Она и хотела нас двоих раззадорить. Получилось.
Андреил прикусил шею - аккуратно, предупредительно:
- Продолжай дерзить - посмотрим, кто кого заставит задрожать. Ведьма.
Я выдохнула и уткнулась ладошками в его грудь, шепнула на ухо:
- А вдруг Люц тоже хочет тебя? Проверь... Надел ли он красные праздничные трусы?
Внутри было что-то на грани истерики от смеха вперемешку с возбуждением - сама в шоке от себя.
Андреил окаменел.
Повернул голову на Люца. Опасно медленно.
Люц, мгновенно оценив масштаб катастрофы, спокойно посмотрел вниз. Проверил.
И совершенно невозмутимо заявил:
- Чёрные. Но если красные тебя заводят - могу переодеться.
У Андреила дёрнулся глаз. Та самая нервная нотка, после которой ангелы падают, города горят, а ведьмы смеются до боли в рёбрах.
Он резко перекинул меня за талию, почти на себя:
- Ведьма... продолжи. Я хочу услышать, как ты сама роешь себе могилу.
Обдал горячим дыханием ключицу:
- Про красные труселя скажи ещё раз. Вслух. Чтобы он слышал.
Позади Люц лениво добавил:
- Могу и свистнуть, если хочешь, чтобы он проверил лично.
Андреил вскинул голову:
- Люц. Что. Ты. Сейчас. Сказал.
Люц невинно развёл руками:
- Я просто помогаю семейной дискуссии.
Андреил вернулся ко мне - пальцы на челюсти, взгляд как у зверя, который решил, что хватит играть:
- Ведьма... если ты ещё раз... - лоб коснулся моего, дыхание сбилось, - я тебя так оттрахаю, что неделю не вспомнишь, как тебя звать.
Сзади тихий смех Люца:
- Если он не справится - я закончу.
Я лежала между двумя стихиями. Смех рвал изнутри, возбуждение накрывало с головой. Сама создала монстра. Двух. И оба ждали следующей реплики.
Закусила губу.
- Поздно, пернатый, ты так заботливо вчера укрывал его крылом, что всему дому ясно, кого ты на самом деле выбрал любимой женой.
Фыркнула - и вскочила, уворачиваясь от рук. Раз. Потом от Люца в дверях.
- Мао! Помоги! Я вызвала армагеддон!
И унеслась в зал, спрятавшись за спину ничего не подозревающего лиса.
Маурицио не успел ничего понять - я уже вцепилась в его талию как в щит:
- Мао, спасай!
В дверях появились оба, почти одновременно.
Андреил - тихий и мрачный, как шторм перед началом. Люц - в полуулыбке, как гроза, решившая поиграть с добычей.
Мао хлопал глазами, глядя то на меня, то на них:
- Эээ... что я пропустил?..
Оба синхронно шагнули вперёд - хищное единение, которое бывает только когда двое перестают соревноваться и начинают охотиться вместе.
Андреил - ровно, не повышая голоса:
- Ведьма. Иди. Сюда.
Люц, облокотившись на косяк:
- Маурицио... отойди. Она сама выбрала смерть.
Мао прижал уши, хвост нервно дрогнул:
- Я не вмешиваюсь в это!
И отступил в сторону, предав меня так быстро, что тень не успела упасть.
- Мао!!! Ты должен был быть моим укрытием!
Он поднял ладошки:
- Io non voglio morire* (я не хочу умирать)! Я просто маленький лис! Я не бронированный танк как они! Я люблю тебя, Таша, но не настолько, чтобы умереть ЗА ТЕБЯ. Это между вами троими. До встречи в следующей жизни!
И он просто исчез за кухонной дверью.
Я осталась одна посреди зала. Попятилась назад - поздно.
Люц подошёл первый, положил руку мне на затылок, наклонился опасно близко:
- «Любимая жена», значит Интересная версия. Но неправильная.
Андреил уже был с другой стороны, одной ладонью обхватывает моё запястье, другой - подбородок:
- Единственная. Но... За такие слова... - голос охрип, - ведьма, я тебя сейчас сделаю примером.
По их взглядам становилось предельно ясно: они будут наказывать - красиво, медленно и очень долго.
Мао... Предатель. Не верю. Как он мог. Подлый лис... Позже с ним разберусь.
- Мао, ты подписал себе смертный приговор! - прокричала так, чтобы он услышал.
И тут же задохнулась, потому что руки уже были на мне, губы тоже и я забыла как дышать, но это временно. Я убью Мао позднее...
Люц прижал меня к стене так, что воздух вышел из лёгких. Опёрся предплечьем над головой, второй рукой провёл по талии:
- Убьёшь Мао позже, ведьма. Сейчас ты занята.
Голос низкий, вибрирующий прямо под кожей.
Андреил сзади - я почувствовала, как ладонь легла на затылок и мягко запрокинула голову назад на его плечо. Губы вжались в шею - тепло, глубоко, властно.
- Забудь про Мао, - шепнул так, что нутро задрожало. - Он живёт, потому что наш. А ты сейчас - моя.
Люц усмехнулся:
- Наша.
Андр провёл пальцами по животу - уверенно, занимая своё место. Люц наклонился к губам - на миллиметр, не целуя, издеваясь ожиданием:
- Скажи только «да» - и узнаешь, что значит нефилим и ангел одновременно.
- Она уже сказала, - тихо ответил Андреил. - Всем телом.
Мао откуда-то из глубины дома прошептал:
- Io non esco fino a sera*... (я не выйду до вечера). Пережду катастрофу под кроватью...
Но я его уже не слышала.
Я сдалась, ведь телу было виднее. Оба умели со мной обращаться. Слаженно, не разрывая на части. Всё крайне осторожно, но одновременно до дрожи, до стонов, до потери счёта оргазмам. Раньше казалось, что не выдержу. Но выдержала. Всё. И это было просто невероятно.
А когда всё затихло и мы лежали у камина, я увидела, что тут нет места соперничеству - только большая, всепоглощающая любовь. И позволила себе слабость - заплакать. Не от боли или унижения. От того, что эмоции переполнили через край и нужна была эта разрядка.
Никто не пытался остановить.
Не потому что всем было всё равно. А потому что это было правильно.
Люц первым приподнялся, опёрся на локоть. Тёплой ладонью аккуратно провёл по моему лицу - не вытирая, а просто давая понять: видит.
- Не прячь, - почти без голоса, низкий шёпот. - Ты имеешь право так чувствовать. Даже если это ломает.
Не тянул к себе. Ждал - пока я сама прижмусь. И я прижалась.
С другой стороны Андреил медленно, будто опасаясь ранить теплом, накрыл меня крылом. Не как вчера - ради силы или игры. Это крыло сейчас было не властью.
Домом.
- Дыши. Мы оба здесь.
Его сердце под ухом - глухое, ровное. И моё дыхание, резкое и сбивчивое, начало понемногу стихать.
Никто не говорил "не плачь". Никто не требовал объяснений. Никто не задавал вопросов.
Мао пришёл тихо - босиком, осторожно, не нарушая границ. Не сел близко. Просто опустился на ковёр рядом, едва коснулся моей ноги хвостом и шепнул:
- Amore, отпусти себя, любовь моя... тут можно.
Я выдохнула - как будто выпустила весь вчерашний мир.
И всё, что было слышно: треск камина, крыло Андреила чуть плотнее сомкнулось, ладонь Люца лежала на животе - тёплая, уверенная, живая.
И было на столько хорошо, что я позабыла обо всех своих угрозах в сторону лиса.
- Живи... Маурицио. Но помни, теперь ты у меня в долгу. В следующий раз я тебя отдам им на растерзание. И буду смотреть.
Мао прижал уши. На лице застыл притворный ужас.
- Обещаю, это в первый и последний раз. - Вскинул ладони вверх, в примирительном жесте, а затем добавил, улыбнувшись лукаво, - но только не ври, что тебе не понравилось...