Глава 5. Наследие подвала
Ян
Аида смотрела на меня так, словно я был самой большой ошибкой в её жизни. Возможно, так оно и было. Но отпускать её — мокрую, дрожащую и бледную, как привидение, на ту кладбищенскую землю я не собирался.
Аида затихла в моих руках и уже перестала сопротивляться. Её тело в моих руках казалось пугающе хрупким. В офисе, в том алом шелке, она выглядела хищницей, а сейчас больше походила на сломанную куклу, которой требовался ремонт.
Я наклонился к ней, и почти невесомо коснулся губами её лба. Кожа была уже сухой и горячей. Видимо, лихорадка все-таки успела зацепить её, а вот я не успел приехать до того, как она промокнет под дождём.
Почему-то меня на миг пронзило чувство вины, но я смог совладать, и не выдать этого.
Это же я — Ян Флетчер.
— Собирайся, Аккерман, — я отстранился, возвращая лицу привычную маску ледяного безразличия. — У тебя есть двадцать минут. Время пошло.
— На работу? — она хрипло иронизировала, пытаясь найти в себе силы для привычного яда. — Ты серьёзно?
—Более чем, Аккерман. У нас поступило новое задание от «Либерти». Если мы провалим этот тендер из-за твоей сентиментальности, я лично прослежу, чтобы ты забыла путь к этому кладбищу раз и навсегда.
Я поднялся с кровати, все ещё чувствуя мурашки по коже, которые появились от тепла её тела.
— Твоя одежда в шкафу. Я распорядился, чтобы доставили твой размер, пока ты изображала спящую красавицу.
В шкафу Аиду ждал строгий и закрытый костюм. Полная противоположность тому алому безумию. Мне не хотелось, чтобы кто-то ещё видел мою Аиду в таком виде, в каком она была вчера.
Я вышел из спальни, не оборачиваясь.
Мне нужно было, чтобы она была в офисе. Под моим присмотром. В моем поле зрения. Потому что там, на кладбище, глядя на её слезы по какому-то Райану, я впервые за много лет почувствовал то, что ненавидел больше всего на свете.
Я почувствовал, что теряю над ней контроль.
А Ян Флетчер никогда ничего не теряет.
Но все таки...
Мне чертовски нравится наблюдать за ней. Нравится, когда она хмурится, пытаясь угадать мои мотивы. Нравится, когда она пытается быть сильнее, чем есть на самом деле, хотя уже дрожит, то-ли от ярости, то-ли от страха.
Наверное, я сошёл с ума. Я знаю, что одержимость только мешает мне и моему бизнесу, но я не мог заставить себя остановиться. Она буквально заменила в свои сети и мне оттуда не выбраться никогда.
Цветочек ещё не подозревает, что я знал о ней все, ещё задолго до нашей первой встречи. Она думает, что это судьба или случайность.
Глупая. В моем мире случайностей не существует.
Мой беспрерывный поток мыслей вытеснили шаги, раздавшиеся за спиной. Я сидел на диване в гостиной — моем любимом месте, между прочим. Всегда, когда мне паршиво, я прихожу сюда и часами рассматриваю город через панорамные окна.
Аида выглядела совсем больной. Закрытый костюм, который должен был вернуть ей деловой вид, лишь подчеркивал её бледность и хрупкость. Сейчас она больше походила на измученного котенка, которого хотелось приласкать и вылечить, чем на ту дерзкую девчонку, что вонзала в меня когти в лифте.
В груди что-то неприятно кольнуло. Жалость? Нет, я запретил себе это чувство еще в детстве.
В моем лексиконе не было слова «сочувствие». Отец за малейшее проявление эмоций устраивал мне личный ад, превращая воспитание в череду жестоких пыток. Холодный и сырой подвал стал моим вторым домом, а мать... мать была его верной сопутницей, которая подчинялась каждому его приказу. Она молчаливо одобряла мой каждый шрам. В её глазах не было сочувствия, а я тогда не мог понять, что сделал такого, что уже не заслуживаю родительской любви.
К черту.
Шорох ткани и её прерывистое дыхание заставили меня подняться. Я не собирался возвращаться в спальню, но ноги сами повели меня обратно. Я замер в дверном проеме, глядя, как она борется с собственной слабостью.
Сейчас, глядя на Аиду, я чувствовал, как эта оболочка дает трещину. Она была слишком хрупкой для этого чертового костюма.
— Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок прямо на мой ковёр, — я сделал шаг вглубь комнаты, скрывая за резким тоном внезапное желание просто подхватить её на руки и уложить обратно...
Я прошёл мимо неё, намеренно задев плечом, чтобы случайно не засмотреться в её огромные, полные тихих страданий глаза.
Не могу я видеть её в таком состоянии. Не могу. Не могу.
Что же ты делаешь со мной, Аида?
****
Аида
Каждое его слово проносилось эхом в моей голове и болезненно пульсировало в висках. Он говорил что-то о работе, задании, машине...
Я попыталась вдохнуть, но легкие будто склеины. Не дышат.
Лихорадка, которую я так старательно игнорировала, теперь полноправно хозяйничала в моем теле. Кости ныли, а кожа стала какой-то болезненно чувствительной, что даже лёгкое касание прохладного воздуха из кондиционера ощущались, как удары хлыстом.
Какое, блять, задание?
Он и вправду меня хочет прикончить...
Я всё же смогла встать на ватные ноги и направилась прямиком к гигантскому шкафу. Деловой костюм. Чёрный, закрытый, удушающий.
Пока я натягивала чёрные брюки, мне пришлось дважды сесть на край кровати, потому что в глазах начинало все темнеть и размываться. Я чувствовала себя разваливающейся на куски.
Костюм сидел на мне безупречно, даже лучше, чем планировалось. Всё таки у этого идиота есть вкус...
Так, о чем это я?
Мой взгляд зацепился за Яна.
Он всё так же стоял в дверном проёме, наблюдая за моими жалкими попытками прийти в себя. В его глазах не было ни капли жалости — только то самое холодное, расчетливое ожидание, которое пугало меня больше всего.
— Ты уже закончила любоваться собой? — его голос нарушил тишину спальни, заставляя меня вздрогнуть. — У нас не так много времени. Не хочу опаздывать из-за твоей внезапной тяги к драматическим обморокам. Оставь это для своих мертвых кавалеров, Аида.
В лёгких не оставалось воздуха, но я не могла промолчать. Не могла позволить этому придурку почувствовать власть над собой. Он многого возомнил о себе, если думает, что я прогнусь под его стандарты. И очень глубоко ошибается, если думает, что у него получится меня сломать.
— Не беспокойся, Ян, — я сделала шаг к нему, пошатываясь, но удерживая взгляд на уровне его переносицы. — Твое эго настолько огромное, что если я и упаду, то только на него. До пола я не долечу.
Его брови взлетели вверх, выражая то-ли гнев, то-ли извращенное удовольствие, что у «котенка» все ещё прорезается дерзкий голосок.
— Язвительность тебе не к лицу, когда ты едва стоишь на ногах. Не забывай с кем имеешь дело, Аккерман, — он схватил меня за руку и размеренными шагами поволок к выходу. — Пошли. Пока ты не начала бредить в слух.
****
О, да, мы приехали в это проклятое здание. Каждый шаг в холле «Либерти» отдавался в моей голове ударом молота. Серые стены казались мне живыми. Они то сужались, то расширялись в такт моей пульсирующей боли.
Я прижала к груди тяжёлый чехол с эскизами платья. Того самого, алого. На него я потратила всё свои силы и даже вложила в него частичку себя.
Ян шёл впереди меня. Он не оборачивался, но я знала: он чувствует мою слабость. И эта его осведомленность душила меня сильнее, нежели закрытый ворот костюма.
У входа в демонстрационный зал стоял мужчина. Высокий, почти вровень с Яном, с копной черных волос и глазами цвета арктического льда. Он курил, выпуская густой дым прямо под табличку «Не курить», и лениво перелистывал какие-то бумаги, видимо документы. Плевал он на эти правила. Смешной.
— Опаздываешь, Ян. Не в твоём духе. Мой внутренний зануда уже посчитал убытки от твоего простоя, — произнес он, не поднимая головы. — Юридический отдел «Либерти» в ярости. Они ненавидят ждать, если забыл.
— Плевать я хотел на их ярость, Деймон. Пока у нас в руках этот эскиз, они будут ждать столько, сколько я прикажу, — Ян коротко кивнул в мою сторону. — Аида, это Деймон Лоуренс. Единственный человек в этой компании, который знает законы так же хорошо, как я — способы их обходить.
Я лишь кивнула.
Его дружок что-ли? Могу с уверенностью заявить, что он такой же зануда как и сам Ян. Два сапога пара, ничего необычного в целом.
Одного Яна мне хватало с головой, а тут ещё один ненормальный. Я скоро свихнусь с ними в этом дурдоме. Боженька, дай мне сил.
Деймон наконец поднял на меня взгляд. Его голубые глаза прошлись по мне сканером, словно он оценивает меня. Он задержал взгляд на моих пальцах, которые судорожно сжимали чехол, и он чуть нахмурился.
— Она у тебя сейчас в обморок рухнет, Ян, — сухо констатировал Деймон, стряхивая пепел прямо на безупречный пол. — Она бледная как смерть. Ты её в подвале что-ли держал, пока она это шила?
— У неё просто избыток творческого темперамента. Идемте, — отрезал Ян, толкая двойные двери зала.
Внутри было слишком светло.
Белые подиумы, ослепительные прожекторы, ряды кресел.
Представители «Либерти» сидели полукругом, словно судьи на инквизиции.
Я должна была представить концепцию коллекции. Должна была объяснить, почему этот шелк стоит миллионы. Но когда я попыталась расстегнуть чехол, пальцы меня не послушались. Они были словно чужие, ледяные и неповоротливые.
— Прошу внимания... — начала я. Мой голос прозвучал так тихо, что я сама его едва услышала.
Голоса заказчиков превратились в неразборчивый гул. Я видела, как Деймон Лоуренс сел с краю, сложив руки на груди, и его взгляд изучающий, почти сочувственный — стал последним, что я зафиксировала.
Ян стоял рядом. От него веяло холодом и ожиданием. Он не помогал. Он ждал моего триумфа или же, возможно, моего падения. Или как ещё объяснить его поведение?
Перед глазами поплыли красные круги, прямиком как тот алый шелк.
На спине и ладошках выступил мокрый пот. Я попыталась сделать шаг к манекену, но колени просто... перестали существовать. Я не устояла.
— Аида? — это был голос Деймона, резкий и встревоженный.
Мир будто остановился. Потолок с ослепительными лампами понесся на меня. Я даже не успела выставить руки. Последнее, что я ощутила — едкий запах табака и чьи-то сильные руки, которые поймали меня за мгновение до темноты.
Класс. Моё имя уже можно официально сделать синонимом к слову «позор».
— Черт, Ян, я же говорил... — прохрипел кто-то над моим ухом.
А потом наступила тишина.
****
Тьма отступала неохотно, сменяясь резкой, пронзительной головной болью. Первое, что я почувствовала — жуткую дрожь в теле и чей-то незнакомый, резкий запах. Нет. Не было привычного запаха мяты. Табак. Горький и тяжёлый запах ударил в нос, заставляя меня не спеша приходить в себя.
Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках.
Как же больно...
— Живая, — раздался сухой голос где-то справа.
Я вновь приоткрыла веки. Лежала я на черном кожаном диване в полутемной комнате. У окна, прислонившись спиной к раме, стоял Деймон Лоуренс. Он курил, стряхивая пепел в пустую чашку из-под экспрессо и поправлял свои безупречные волосы.
— Где... где Ян? — мой голос, наверное, был похож на шелест сухой листвы. Я хотела сказать громче. Вышло как вышло.
— Твой босс сейчас объясняет совету директоров, почему их главная звезда рухнула на пол, не успев расстегнуть молнию на чехле, — Деймон усмехнулся, но глаза оставались серьезными. — И поверь, он в бешенстве.
Он подошел ближе, и я увидела, как свет падает на его резкие черты лица.
— Хотя, если честно, он скорее похож на человека, который готов сжечь это здание дотла за то, что ты здесь упала.
Он? Ради меня?
Не смешите, ребят.
Дверь распахнулась с таким грохотом, что я невольно вздрогнула, вжимаясь в подушки. В проёме стоял Ян. Его пиджак был расстегнут, галстук чуть ослаблен, а на лбу выступили капельки пота.
Неужто и вправду волнуется? Или просто играет в заботливого босса?
Быть такого не может.
Его взгляд мгновенно нашел меня, а затем переместился на Деймона, который стоял слишком близко к дивану. Атмосфера в комнате стала накаленной от напряжения.
— Выйди, Деймон, — процедил Ян. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости.
— Я просто присматривал за ней, пока ты изображал акулу бизнеса, — Лоуренс спокойно затушил сигарету. — Ей нужен врач, Ян, а не твои нотации. У неё жар такой, что можно отопление отключать.
— Я сказал выйди, — Ян шагнул в комнату, и Деймон, примирительно подняв руки, направился к выходу.
— Как скажешь. Но не перегибай, Ян. Она человек, а не робот.
Когда дверь за Деймоном закрылась, Ян подошел к дивану. Он навис надо мной, закрывая собой свет, и я почувствовала, как по коже поползли мурашки. Он выглядел пугающе.
—Ты... — он замолчал, подбирая слова, и я заметила, как сильно сжаты его кулаки. — Ты хоть понимаешь, Аккерман, что ты сейчас устроила?
Он резко наклонился, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от моей головы.
— Почему это Лоуренс держал тебя за руку, когда я вошел? — его голос опустился до опасного шепота. — Тебе было мало моего внимания в офисе? Ты решила проверить, насколько быстро мой юрист бросится тебя спасать?
Я смотрела на него, едва соображая от боли и жара.
— Он просто... помог... — выдохнула я.
— Помог, — Ян зло усмехнулся, и его рука скользнула к моему подбородку, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Больше никто и никогда не будет тебе «помогать», Аида. Ты — моя ответственность. И если ты еще раз позволишь другому мужчине касаться тебя, даже если будешь умирать, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще пришла в индустрию моды.
— Тебя, к слову, рядом не было, пока я была без сознания.
— Ну уж извините, мадам. Я прикрывал твою задницу, пока ты здесь лежала с закрытыми глазами, да ещё и держалась с Деймоном за ручки!
Он прижался своим лбом к моему. Его кожа была холодной, а моя — пылала.
Я поняла, чего он боится до безумия.
Он до дрожи боится, что я буду принадлежать еще кому-то, кроме него.
Правильно, пусть боится.
Я же не его собственность.
— Пей, — он отстранился и впихнул мне в руку стакан с водой и какую-то таблетку. — Через пять минут мы уезжаем. И не дай бог тебе споткнуться по дороге к лифту.
Нехотя, но пришлось выпить эту чертову таблетку. Он бы настоял на этом. Так что да, выбора у меня не было.
****
Когда мы вышли на парковку, мир окончательно превратился в калейдоскоп из огней и теней. Холодный воздух не бодрил, лишь прошивал тело насквозь, заставляя меня мелко дрожать. Ян шёл рядом со мной, крепко поддерживая меня за локоть. Его походка была стремительной, злой, но я чувствовала, что он подстраивается под мой шаг, не давая мне окончательно проиграть эту битву с гравитацией.
В салоне «Роллс-Ройса» царил полумрак и тишина, отсекающая нас от шума мегаполиса. Как только дверь закрылась, я обессиленно откинулась на кожаное сиденье.
Таблетка, которую он в меня впихнул, начала действовать. Слишком быстро действовать. Боль в костях притупилась, сменившись тяжелой, вязкой истомой.
— Ты никуда не пойдешь завтра, Аида, — его голос прозвучал тише, чем обычно. — Будешь работать из дома. Под моим присмотром.
Я хотела возразить, хотела сказать, что справлюсь сама, но слова застряли в горле. Голова стала невыносимо тяжелой. Я не заметила, как мои веки начали смыкаться, а тело само потянулось к источнику тепла рядом.
К нему.
Я инстинктивно наклонилась, и моя голова мягко опустилась на его крепкое плечо. Его тело на мгновение окаменело. Я почувствовала, как он задержал дыхание, словно я была бомбой, готовой взорваться от малейшего движения.
****
Ян
Я смотрел на мимо пролетающие огоньки ночного города, пытаясь унять ту ярость, что отголоском отдавалась где-то в висках. Я злился на всё. На Либерти, на Деймона и в конце-концов на себя.
Я придурок, что уж тут сказать.
Почему она отключилась так внезапно? Ей стало плохо? Из-за меня? Да бред..
Почему тот ублюдок держал её за ручку?
И тут я почувствовал что-то тяжелое на своём плече.
Хрупкая, горячая от лихорадки, Аида прильнула ко мне. Её голова опустилась на моё плечо, и я ощутил её неспокойное дыхание сквозь дорогую ткань своего чёрного пиджака.
Моей первой реакцией было оттолкнуть её.
Напомнить о дистанции.
Напомнить себе и всем, кто я и что сделал бы со мной мой чертовый отец за подобные проявления слабости. Зная его, он бы растерзал меня на мелкие кусочки, за какие либо эмоции. По его мнению, я должен был быть сильным, безчувственным, бессердечным.
Но сейчас я даже не пошевельнулся. Не могу. Будто меня сковали по рукам и ногам.
Вместо того, чтобы отстраниться, я дрожащими руками коснулся её шелковистых волос. Мои пальцы скользнули по мягкой коже её шеи, там отдавался бешенный стук её сердца.
Сейчас она такая маленькая. Такая беззащитная, словно маленький котеночек, который нуждается в тепле и заботе.
Она-то думает, что мы познакомились в день первой нашей встречи. Даже не подозревает, что я знал о ней ещё задолго до этого. Наивная.
— Глупый цветочек... — прошептал я так тихо, что мой голос потонул в шелесте шин. Она не слышала, и это хорошо. Пусть думает, что я злой. Пусть думает. Так лучше для нас всех.
Я накрыл её руку своей. Её ладонь ледяная и маленькая, по сравнению с моей огромной. Сейчас мне плевать на эти контракты, на Либерти и на то, что завтра Деймон будет бросать в мою сторону кучу колких шуточек, мол, поплыл парень.
Жаль, голову открутить ему нельзя. Давний друг всё-таки, да и для компании он много сделал за все года.
****
Аида
Солнечные лучи блуждали по моих веках. Я зажмурилась, пытаясь отогнать всю слабость, ведь простуда отобрала все мои силы. Я потянулась, чтобы зарыться лицом в мягкую подушку.
Запах. Этот запах...
Я снова у него дома?!
Я резко открыла глаза. В груди что-то оборвалось. Эти знакомые серые тона, эта роскошь и аромат дерева вперемешку с мятой. Особняк Яна. Вновь...
Моя память услужливо подкинула обрывки вчерашнего вечера: позор на презентации, ледяные руки Деймона, тихий годос Яна в машине и то, как я сама прижалась к его плечу!!!
Позор, мать вашу.
Я накрыла лицо ладонями.
В этот момент тишину комнаты прервал мой телефон. Он вибрировал на тумбочке так яростно, что едва не падал на пол. Я потянула руку к телефону. Попыталась достать, но не успела.
Дверь спальни бесшумно открылась и в дверном косяке появился Ян. На нем чёрная рубашка с закатанными рукавами, которая открывает вид на его сильные предплечья. Он перехватил мой телефон быстрее, не давая мне до него дотянуться.
— Хах, твоя подруга обладает поразительной настойчивостью. Звонит уже в 10 раз, — с нескрываемым раздражением сказал Ян.
Откуда он знает, что она моя подруга, а не кто либо другой? Странно, конечно...
На экране горело: «МОНИКА (32 пропущенных)».
Прежде чем я успела хоть слово вымолвить, Ян нажал на кнопку принятия вызова и моментально включил громкую связь.
— Аида, мать твою! Я на тебя чуть в розыск не подала! Телефон для тебя шутка, да? Где ты? Ты у этого своего ледяного тирана? Он запер тебя в подвале? Он тебя пытает? Я же ему глотку перережу!
Как же не вовремя. Замолчи. Замолчи, блять, Моника...
Я почувствовала, как лицо начинает пылать. Ян медленно поднял бровь, глядя на меня с нескрываемой иронией.
— К вашему сведению, «ледяной тиран» сейчас слушает каждое ваше слово. Да ну, настолько низкого мнения обо мне?
На том конце воцарилась напряженная тишина. А затем...
— Оу...Мистер Флетчер? Какая честь. А я-то думала, вы только кричите на подчиненных. Значит, моя любимка у вас? В безопасности? — она сделала вид, будто ничего и не было. Видимо поняла, что натворила. Дура.
Ян бросил на меня свой фирменный собственнический взгляд зеленых глаз, и по телу пробежали мурашки.
— В безопасности, — отрезал он. — Я пришлю за вами машину. Аиде нужны чистые вещи и... кто-то, кто сможет удержать её в постели, раз мои приказы она игнорирует.
Он сбросил вызов прежде, чем Моника успела издать восторженный визг.
Мы не виделись с Моникой почти пол года. Она улетела по работе в другую страну. Бросила меня здесь одну со всеми. Но теперь мы увидимся!
На душе аж легче стало. Хотя-бы не одна среди этого дурдома буду.
— Она будет примерно через пол часа. Надеюсь, твоя подружайка не разнесет мой дом в хлам, пока я с Деймоном буду на встрече.
— Было бы за что бояться. Бойся, чтобы после встречи с ней, ты остался жив, — я встретилась с Яном взглядами, не отводя глаз. Кажись, ему совсем не понравился мой тон голоса.
Он сделал шаг к кровати, нависая надо мной. Его силуэт полностью накрыл меня, а руки легли по обе стороны от меня. Я снова почувствовала себя маленькой и беззащитной. Даже моя дерзость тут меня не спасает.
— Ты забываешься, Аида, — его голос опустился на октаву ниже. — То, что ты спала на моем плече сегодня ночью, не даёт тебе права хамить мне в моем же доме.
Ком в горле мешал нормально дышать, а его голос, холодный и расчетливый, врезался в сознание. Он превратил мою прошлую беспомощность в свое преимущество надо мной. Ублюдок.
— Я просто предупреждаю, — выдохнула я, — Моника — это стихийное бедствие. Она не станет подчиняться твоим приказам и того подобного.
Мне на миг стало смешно. Я вспомнила упрямый характер подруги, и представила, какой же бедлам она может тут устроить. Перевернуть все с ног на голову. Он и понятия не имеет, какой ураган скоро ворвется в его упорядоченный мир в лице моей любимой подруги.
Тут же я встретилась недоумевающим взглядом Яна. Он вскинул бровь и смотрел на меня так, будто я психбольная идиотка, но на удивление не промолвил ни единого слова. Я резко посерьезнела, стараясь стереть с лица остатки улыбки под его пристальным, судящим взглядом.
Ян решил продолжить наш диалог:
— Посмотрим как быстро она сломается. Точнее, кто сломается быстрее — она или ты — Ян вышел из комнаты не оборачиваясь. Как всегда, гордый и непоколебимый. Все в его привычной манере.
****
Приезд Моники и встреча с Деймоном
Спустя минут двадцать, внизу раздался приглушенный скрежет шин, а затем знакомый звонкий голос, который я узнавала из тысячи. Моника.
Я как раз успела переодеться в шёлковый, чистый халат, любезно оставленный кем-то из персонала, когда дверь распахнулась с таким грохотом, что казалось, будто вот-вот и эта дверь отвалится с дверных петль под таким яростым напором.
Именно в этот момент, внизу, в холле, Ян Лоуренс как раз выходил из кабинета. Он был явно вымотан спорами с Яном по поводу юридических дыр в контракте с «Либерти». На ходу пытался прикуривать сигарету. Совсем без настроения.
И вот тут в коридор ворвался ураган.
Моника влетела в особняк с тремя огромными пакетами из бутиков, в бежевом пальто и на высоких, черных шпильках, которые отдавались стуком в пространстве.
— Так, где эта ледяная глыба?! — Моника затормозила прямо перед Деймоном, едва не ткнув его в грудь своим ярко-зеленым чехлом телефона. — Вы Флетчер? Слушайте меня сюда, если вы обидели мою Аиду, я на вас в суд подам и прикажу казнить. Найму лучшего адвоката, и будет вам сладкая жизнь. Суд, конфискация, казнь. В таком вот порядке.
Деймон замер с сигаретой в зубах. Мало того, что Ян ему и так насолил, так ещё и это мелкое чудо явилось перед ним, ростом ему где-то по плечо, не более. Сплошное наказание. Его ледяные глаза скользнули по её светлым, волнистым волосам, затем остановились на сверкающих гневом глазах. В его взгляде читалось недоумение смешанное с шоком.
— Я и есть адвокат этой компании. Увы, не придётся никого нанимать. Я ведь уже тут. А ты, судя по всему, то самое горе о котором говорил мне Ян. — парировал Деймон, медленно выпуская клубки дыма.
Моника затихла на пару секунд, изучая взглядом широкоплечего брюнета в очках перед собой. Он был в её вкусе. Она оценила и его высокий рост, и его холодный взгляд, и то, как безупречно сидел на нем костюм.
— А, значит вы юридическое сопровождение этого грешника? — Моника прищурилась, не скрывая того, что сканирует его взглядом с ног до головы. — Мило. Жаль только, что манеры у вас такие же скучные, как ваш серый дым.
Деймон двумя пальцами поправил очки на переноснице, и в его глазах смешался какой-то азарт вместе с насмешкой. Он привык, что к нему либо подлизываются, либо вовсе боятся, обходят стороной ещё в радиусе нескольких километров, но у этой дерзкой блондинки были вовсе другие планы на него. Она не боялась.
Взгляд Деймона скользнул на руки Моники. Кольца. Много колец.
— Мои манеры соответствуют обстановке и статусу, на минуточку, — сухо ответил он, делая еще одну долгую затяжку. — И не советую та-ак много кричать. Голова уже разболелась от твоего писклявого голоса.
— О, это я ещё не начинала! — Моника сделала шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство парня. То, какая же она грозная и безстрашная, кажется очень смешным, ведь она даже на каблуках ростом ему по плечи. — Где Аида, м? Если вы двое с ней что-то сделали...сами понимаете.
Моника достала со своего пальто пистолет. Не игрушечный, а настоящий, тяжёлый, металлический пистолет.
Деймон медленно опустил взгляд на дуло, которое упиралось ему прямо в область солнечного сплетения. Он даже не вздрогнул. Бесстрашный. На его лице не дрогнул ни один мускул, только в глубине голубых глаз мелькнуло нечто, похожее на искреннее, почти детское любопытство.
— Пистолет? Серьёзно? — Деймон лениво выпустил клубок дыма, даже не пытаясь отодвинуться. Скорее он даже наслаждался тем, как легко выводит её из себя.
— Не паясничай, адвокат, — Моника подалась ещё ближе, так что запах её дорогих духов смешался с едким табачным дымом. — Я полгода провела в Латинской Америке не на пляжах. Пахала как не в себя. Так что не зли меня, если не хочешь столкнуться с последствиями.
Деймон вдруг усмехнулся. По-настоящему. Это была первая его живая эмоция за всё утро. Неужто его зацепил её характер? Или внешность?
— «Беретта» 92-я? Хороший выбор для такой... миниатюрной угрозы. Но у тебя предохранитель не снят, — он мягко, почти нежно коснулся пальцами холодного металла, аккуратно отводя ствол в сторону. — Второй этаж, третья дверь направо. Иди, пока Ян не решил, что ты приехала за другим предназначением. Ты же не хочешь проблем, верно?
Моника сузила глаза, оценивая его спокойствие. Её явно бесило, что этот парень не упал перед ней на колени, умоляя о пощаде. Долго она не задержалась, уже буквально через секунду летела по лестнице к своей любимой Аиде.
Деймон проводил её взглядом до самой двери, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует странное напряжение. Его сердце сейчас превышало норму ударов в минуту.
— Какая... громкая женщина, — прошептал он сам себе, снова поднося сигарету к губам. Его пальцы едва заметно дрожали. — Ян, во что ты нас втравил?
****
Тем временем в спальне:
Дверь распахнулась так, что едва не слетела с петель. Моника мгновенно влетела внутрь, ища глазами подругу.
— АИДА! — она подлетела к кровати, отбрасывая пакеты в сторону, что содержимое выпало. — Ты живая? Этот придурок Ян тебя не тронул? Я там чуть не пристрелила его юриста, так что у нас мало времени, пока они не вызвали подкрепление!
Я ошарашенно смотрела на свою подругу. До боли родную. Мою. В её глазах горел тот самый огонёк, который когда-то заставил нас подружиться — смесь безумия и абсолютной преданности мне.
— Моника... ты притащила пистолет в дом Флетчера? — я почувствовала, как остатки лихорадки сменяются холодным потом и мелкой дрожью в руках. — Ты с ума сошла? Он же тебя с лица земли сотрёт, дура!
— Ох, ну и пусть попробует тогда. Я что, должна бояться какого-то ледяного огрызка? — Моника активно жестикулировала, оглядываясь вокруг в комнате. — Знаешь, этот адвокат внизу, выглядит так будто его парализовало и он улыбаться не может, а его босс ещё раз в сто хуже. Нам нужно убираться, Аида. Сейчас же.
Я посмотрела на свои дрожащие руки, они никак не унимались. Уехать? Куда? Ян не просто какой-то там бизнесмен в очках, который неизлечимо погряз в своей работе. Он, должно быть, знает обо мне больше чем я сама. Я уже поняла, что что-то здесь не чисто. Сбежать так легко не получится, увы.
— Я не могу, Мон... — тихо ответила я. — Ты не понимаешь. Все не так легко. Он знает обо мне всё. Он был даже на кладбище.
Моника замерла, сжимая в руках какую-то розовую блузку. Она медленно повернулась ко мне, и её лицо стало пугающе серьезным. В глазах отражался страх за меня, брови нахмурились к переноснице.
— В смысле был на кладбище? Он следил за тобой?
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Он всё знает, я уверенна в этом. И про долги. И про то, почему я на самом деле пришла в его компанию. Мы в ловушке, Моника. Тебе оно не нужно.
Моника была не была бы собой, если бы сдалась. Она не из тех, кто опустит руки при первой же возможности. В ней упрямства и силы воли по-больше чем у некоторых мужчин. Меня это всегда восхищало, но в то же время и пугало.
— В ловушке? — Моника резко выпрямилась, и её страх мгновенно переплавился в холодную ярость.
— В ловушке. — Уже равнодушно ответила я, словно смирившись со своей тяжелой судьбой.
Она присела на край кровати, обхватывая мои ледяные ладони своими теплыми руками, на которых было нацеплено куча колец.
— Мне оно нужно, слышишь? Ты моя подруга, и я не брошу тебя ни при каких обстоятельствах. Я не уеду без тебя.
— Моника, ты не понимаешь... — я всхлипнула, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Он не обычный человек, у него столько информации, что мне страшно от одной мысли, что он может знать о нас.
— Значит, мы узнаем это тоже, — отрезала она. — Если он играет в шпиона, мы будем играть в так называемую контрразведку. Я из этого адвокатика всю информацию вытрясу, клянусь своими лучшими туфлями.
В этот момент дверь предательски открылась и в проеме появился Ян. Его лицо как обычно не выражало эмоций, а в глазах плясали черти. Он сначала посмотрел на плачущую меня, а затем на Монику, которая всё ещё держала мою руку.
— Надеюсь, вы закончили обмениваться девичьими секретами, — от его тихого голоса по коже пошли мурашки. — Моника, ваше время заканчивается. Машина ждет внизу.
— Я никуда не поеду без Аиды! — Моника вскочила, загораживая меня собой, её рука инстинктивно дернулась к сумке, где лежал пистолет.
Ян усмехнулся. Усмехнулся, словно хищник, который загнал свою добычу в угол и уже готов растерзать её на мелкие кусочки своими когтями.
— Что, нету пистолета? Какая жалость, — Ян сделал шаг в комнату, и я заметила за его спиной двух крепких, молчаливых охранников. — Оставлять оружие на чужой территории это высшая степень халатности, так что, не в этот раз, Моника.
Девушка побледнела. Она медленно залезла в сумку и... её лицо вытянулось. Пусто.
— Ты ебаный вор! — выдохнула она.
— Я хозяин этого дома, — отрезал Ян, переводя взгляд на меня. — Аида, даю пять минут, чтобы попрощаться с этой идиоткой. Затем она уезжает. А у нас с тобой будет очень серьёзный и долгий разговор.
Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. В коридоре я мельком увидела Деймона. Он стоял, прислонившись к стене, и в его руках была та самая «Беретта» Моники. Он вертел её в руках с таким видом, будто изучал музейный экспонат, вот смешной. Пистолетов не видел что-ли?
— Идиотка?! — нежный голос Моники сорвался на крик, едва шаги Яна стихли в темном коридоре. Она рванулась к дверям, готовая выскочить и вцепиться ему в горло и задушить, но охранники, как две каменные статуи, переградили ей путь. — Эй, вы, недоумки! Вы знаете, кто я такая?! Я устрою вам такую сладкую жизнь, что вы сами будете умолять Флетчера меня отпустить!
Я сидела на кровати, опустив голову вниз, и чувствуя, как внутри меня гаснет последняя искра надежды. Ян забрал оружие. Единственное наше средство защиты от этого сумасшедшего было утрачено. Теперь мы здесь совсем не гости, а пленные. Моника всегда держится на плаву и мне бы стоило научиться также. Из мыслей меня вытянул какой-то шум. Я повернула голову на источник звука.
В коридоре раздался сухой, ироничный смешок. Это был Деймон. Какой-то слишком веселый, что не свойственно ему. Он медленно подошел к дверному проему, вертя пистолет на пальце.
— Остынь уже, горе ты луковое, — его голос звучал пугающе спокойно. Он поднял глаза на Монику, и в них отразилось странное, хищное любопытство. — Твой пистолет — просто металлолом в умелых руках. Будь благодарна, благодаря мне ты всё ещё цела и невредима, а вот мне влетит по полной.
Моника резко развернулась к нему, её светлые глаза метали молнии, а губы были плотно сжаты.
— А ты, адвокатишка, любишь, когда тебя называют офисной крысой? Потому что именно это ты сейчас и делаешь — прислуживаешь тирану, который ворует вещи у дам, так ещё и издевается над ними!
Деймон замер. Его взгляд, до этого лениво-скучающий, вдруг сфокусировался на ней с такой интенсивностью, что Моника на секунду осеклась. Он шагнул ближе, нарушая личное пространство смелой девушки.
— Я не вовсе не прислуживаю, — сказал он тихо, почти над самым её ухом. — Я обеспечиваю безопасность компании. И если бы я был на месте Яна, я бы не просто отобрал у тебя пистолет. Я бы выставил тебя за порог ещё десять минут назад.
Он протянул руку, и я вздрогнула, подумав, что сейчас он её ударит, но он лишь кончиками пальцев поправил выбившуюся прядь её волнистых волос.
— Аида, — он перевел взгляд на меня, и в его голубых глазах промелькнуло нечто, похожее на искреннее сочувствие. — У тебя меньше пяти минут. Не заставляй его терять терпение. Ян сегодня... не в настроении.
А когда Ян вообще бывает в настроении?
Он развернулся и пошел прочь, прихватив с собой «Беретту». Моника смотрела ему вслед, прожигая в его спине дыру, и я видела, как она сжимает кулаки до побеления костяшек.
— Он еще поплатится, — прошипела она, медленно поворачиваясь ко мне. — Слушай внимательно, Аида. Если он решит тебя допрашивать — не говори ничего ему. Поняла? Ври. Выдумывай. Что угодно, но не давай ему козыри в руки. Я свяжусь с нашими ребятами, как только окажусь за воротами. Я вытащу тебя любой ценой, ты же знаешь меня, м?
Моника...Не все так легко как ты думаешь. Он уже все знает. Обо мне, о тебе и даже больше, чем мы можем представить. Врать ему нету смысла, он заставит признать правду. Но я молчу. Не буду заставлять её волноваться ещё больше. Хоть и сказала ей, что он знает многое, но она даже не подозревает, какие там могут быть масштабы.
Она крепко обняла меня, и на мгновение мне стало так тепло, что я чуть не разрыдалась.
— Пять минут истекают, — раздался из коридора холодный, как лед, голос Яна. Он стоял в дверном проёме, ожидая, когда я выйду к нему на разговор.
Я посмотрела на Монику, потом на темный силуэт Яна в дверях. Моё сердце замерло. Время вышло. Мы стояли вместе пять минут, а они казались мне секундами.
— Иди, — прошептала Моника. — Если ты боишься его, то сделай так, чтобы было наоборот. Пусть он тебя боится.
Я встала на ватные ноги, поправила халат и, стараясь не дрожать, направилась к человеку, который знал всё о моих секретах и, кажется, уже приготовился ими воспользоваться.
Моника права. Чертовски права. Я что-то обязательно придумаю. Пробью его стальную броню и заставлю бояться меня.
****
У выхода из особняка
— Никуда я не пойду! — Моника уперлась каблуками в дорогой паркет холла так, словно хотела высечь в нем дырки.
Деймон стоял всего в паре шагов от неё, спокойно наблюдая за этой истерикой, его ни капли не пугало её поведение. Он уже прибрал «Беретту» во внутренний карман пиджака и теперь просто ждал, когда её запасы энергии иссякнут. Кажется ему понравилось это её оружие, носит с собой как талисман. А Моника, казалось, питалась своим гневом. И в никакую не собиралась успокаиваться.
— Ты не понимаешь, моя хорошая, — Деймон сделал шаг вперед, его голос сейчас звучал почти ласково. — Твоя подруга сейчас занята разговором, который не потерпит свидетелей. И если ты не хочешь, чтобы охранники вывели тебя... более грубым способом, тебе лучше уйти по-хорошему.
— Попробуй выведи! — она замахнулась на него своей сумочкой, но Деймон ловко перехватил её хрупкое запястье.
— У тебя есть три секунды, чтобы сдаться и уйти добровольно, — тихо сказал он. — Раз.
— Пошел к черту, — выдохнула она, пытаясь вырвать руку.
— Два.
— Даже не надейся, придурок!
— Три.
Деймон даже не дал ей шанса нанести следующий удар. Одним резким движением он подсек ей ноги и подхватил её на руки. Моника охнула, её сумочка с грохотом полетела на пол, рассыпая содержимое, а сама она оказалась в надежном захвате крепких рук.
— ОТПУСТИ МЕНЯ! ТЫ ЧТО, С УМА СОШЕЛ?! Я ТЕБЯ ПОКАЛЕЧУ! — она колотила кулаками по его плечам, но Деймон даже не поморщился, словно не чувствует боли.
— Ты просила шоу, — он зашагал к дверям, его шаги были твердыми, уверенными. — Значит, наслаждайся и представлением.
— Я вас поубиваю! Всех до единого! Тебя самого первого.
Деймон вышел на крыльцо, где под дождем уже ждал черный автомобиль. Охранники поспешно открыли заднюю дверь. Он бесцеремонно, но с какой-то особой аккуратностью и трепетом усадил её на сидение. Моника тут же попыталась выскочить с другой стороны, но он успел захлопнуть дверь прямо перед её носом.
— Твой пистолет будет у меня в сейфе, — прошептал он, пристегивая ей ремень безопасности. — Придешь за ним, когда научишься вести себя как порядочная девушка, а не как гопники возле подъездов.
Он ударил по крыше машины, подавая сигнал водителю, мол, можно ехать. Моника что-то невнятно кричала из вдаль уезжающей машины, но Деймон лишь провожал её взглядом, пытаясь подавить дурацкое тепло, что разливалось в его груди. Все из-за одной умалишенной, которая уже с первых минут своего присутствия перевернула все с ног на голову.
Он глубоко вдохнул влажный воздух и вдруг осознал, что его руки все еще дрожат, и совсем не от злости, а от адреналина, который эта женщина заставила его почувствовать впервые за долгие годы.
Я вышла в серый коридор, чувствуя, как пол исчезает из под моих ног. Ян стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди. За окном уже тускнел закат, медленно теряя свои краски, будто отражая мой страх, мои мысли, мое прошлое. Когда он услышал мои шаги, то медленно обернулся лицом ко мне.
— Твоя подруга... — он сделал паузу, словно подбирал самое язвительное слово. — Очень энергична. Вот только, жаль, что впустую.
— Моника — единственный человек, которому я доверяю, — мой голос сорвался, но я попыталась выпрямить спину. — Зачем ты это делаешь, Ян? К чему эти допросы? К чему это все? У меня кроме неё никого нету.
Ян сделал несколько маленьких шагов ко мне и остановился так близко, что запах мяты окутал меня с ног до головы.
— Зачем я это делаю? — он усмехнулся, но взгляд оставался холодным. — Ты реально притворяешься или правда не понимаешь? У тебя куча долгов и подозрительное прошлое. Ты думала, я не проверю, кого именно беру к себе в компанию?
Внутри меня все похолодело. Руки мелко дрожат. Я не знаю как мне поступить сейчас. Убить его я не смогу, он в разы больше и сильнее меня, можно даже не пытаться, только хуже будет. Кажись, я еще не познала его истинное обличие во всей красоте. Сбежать? Его охрана мне все ребра переломает. Это Монике повезло, что её Деймон каким-то чудом приберег. Кто знает, что ему там в голову ударило. А меня кто спасёт?..
— Ты искал обо мне всю информацию? — посмотрела на него я, чувствуя, как глаза начинает пощипывать.
— Больше скажу, я знал о тебе ещё задолго до этого... Так вот, расскажи мне про Райана. Что он последнее тебе сказал?
Райан? Он о нем что-то знает?! Может это вовсе вина Яна. Может это он подстроил его смерть? Иначе я не могу объяснить такое нездоровое любопытство по отношению к нему. Он же давно под слоем земли с навечно закрытыми, тяжёлыми веками. Не дышит. Уснул вечным сном, а я даже не спасла его. Лучше бы тогда умерла я, а не он...
— Я не...я не знаю о чём ты. Можешь даже не спрашивать, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Не ври мне. Ты же знаешь, это не имеет никакого смысла, — он сжал моё плечо чуть сильнее, впиваясь в него своими длинными пальцами.
Мир начал расплываться на глазах. Я попыталась сфокусировать взгляд на лице Яна. Не получается. Ноги подкосились, и я понимаю, что теряю опору. Не могу стоять. Почему это все происходит именно со мной? Неужели я настолько плохой человек, что мне это возвращается именно таким образом?
— Черт возьми, — его голос стал каким-то другим. В нем проступило нечто, похожее на глухую панику, которую он так тщательно пытался скрыть то-ли от себя, то-ли от меня. — Аида? Смотри на меня!
— Мне холодно, — пробормотала я, утыкаясь лицом в его рубашку.
Я чувствовала, как моё тело бьет крупная дрожь. Ян поднял меня на руки. Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, слишком истощена, чтобы бояться его прямо сейчас. Его сердце бьётся нервно, прямиком как и моё. Только почему я сейчас в руках у того, кого больше всего на свете хотела бы прикончить?
— Ты доведешь себя до смерти, упрямая девчонка.
— Сначала доведу тебя, а после все остальное.
Он свел брови к переноснице и что-то невнятно пробормотал, очевидно не довольный моей дерзостью и прямолинейностью. Раз он так хотел моего присутствия, то пусть терпит. Пусть. Он сам сделал выбор за меня, значит столкнётся с очень и очень плохими последствиями.
— Ты не получишь... новых ответов, — прошептала я, проваливаясь в спасительную темноту.
— Получу, — ответил он, осторожно укладывая меня на кровать. — Я всегда получаю то, что хочу. Но не сейчас. Сейчас отдохни.
Ян вовсе не торопился. Он не позволил просто провалиться мне в забытье. С какой-то пугающей, неведомой мне нежностью он опустил меня на шёлковые простыни и не отстранялся ни на миг. В этой тишине отчетливо слышалось, как за окном бьется о стекло дождь, также яростно, как и сердце в моей груди.
В глазах поплыло. Свет ламп превратился в мутное, пульсирующее марево. Я видела его лицо сквозь пелену: острые скулы, плотно сжатые губы, глаза, в которых сейчас горел не просто гнев, а нечто гораздо более темное, почти болезненное и что-то ещё, что я не могу распознать. По крайней мере сейчас.
— Ты не скроешься в беспамятстве, цветочек, — прошептал он, и его длинные пальцы спустились к моей шее, поглаживая мягкую кожу. — Можешь даже не притворяться. Я не позволю тебе отделаться так легко. Слишком много лет я ждал, чтобы увидеть, как ты будешь смотреть на меня таким ненавистным взглядом. Как ты будешь содрогаться, когда я называю его имя. Как ты будешь бояться меня.
Райан. Имя прозвучало в тишине комнаты отголоском. Он не может ничего знать о нём... не может. Я попыталась сфокусироваться, вцепиться в его рукав, но пальцы соскользнули по дорогой ткани рубашки.
— Ты... ты врешь, — прохрипела я. — Он... он погиб. Я видела...
— Ты видела то, что тебе позволили увидеть, — Ян чуть наклонился, сокращая дистанцию до минимума. — Ты ведь никогда не проверяла? Никогда не искала настоящего подтверждения? Ты просто закрыла глаза и позволила горю стать твоим грузом на душе. А я всегда предпочитал смотреть в оба.
Он начал расстегивать пуговицы на моих манжетах, медленно, с методичностью хирурга. Его движения были так близки к насилию, что меня затошнило, но в них была и странная, сводящая с ума нежность.
— Что ты хочешь от меня? — я едва могла дышать. Каждое его слово давило на грудь тяжелой плитой. — Чтобы я молила о пощаде? Чтобы я отдала тебе то, чего у меня нет?
Его рука на мгновение застыла у моей оголенной ключицы, а затем он медленно провел большим пальцем по моей щеке, стирая след соленой слезы. Его взгляд был пугающе пустым, лишенным всякого тепла и надежды.
— Я хочу, чтобы ты поняла, что в этом мире нет ничего твоего, — он наклонился еще ближе, почти касаясь своими губами моих. — Ни твоих воспоминаний, ни твоих мертвых героев, ни даже твоего собственного тела. Все в тебе — принадлежит мне.
Его слова заставили меня судорожно глотнуть воздух. В комнате было слишком душно, пахло дождем и его парфюмом, от которого кружилась голова. Слова Яна не просто пугали — они выворачивали меня наизнанку. Терзали как хищник добычу.
— Ты бредишь. Ты просто хочешь сломать меня. Зачем? Чтобы я стала твоей послушной куклой?
Ян не отодвинулся от меня. Напротив, он оперся рукой о кровать совсем рядом с моей головой. Я видела каждую темную черточку, каждый блик в его зрачках. Чувствовала тепло его тела, что было так близко ко мне.
— Послушные мне не интересны, Аида, — он криво ухмыльнулся. — Послушные предсказуемы. А ты... ты сплошная проблема. С тобой интереснее, чем с пустышками-куклами.
Он коснулся моего подбородка пальцами, заставляя посмотреть на него. Из-за чёртовой лихорадки казалось, что его кожа обжигает мою.
— Расскажи мне про ту ночь, — вдруг приказал он. Голос стал жестким. — Расскажи, как Райан подставил тебя. Как он подстроил эту аварию. Ну же.
— Он не подставлял меня! — я дернулась, и резкая боль в висках заставила меня зажмуриться. — Мы ехали на мотоцикле вместе...просто он оттолкнул меня, а сам врезался в столб...
— И ты так легко в это поверила? — Ян перехватил мое лицо чуть грубее, не давая отвернуться. — Ты придумала себе финал, в котором ты — жертва обстоятельств. Если он мертв — тебе проще страдать, чем признать, что тебя кинули как ненужный мусор. Что из этого тебе больше нравится, цветочек?
Я закусила губу, чувствуя, как слезы снова катятся по щекам.
— Зачем тебе это? Какое тебе дело до парня из трущоб и девчонки, которая просто хотела, чтобы он был жив?
Между нами повисла искристая пауза. Слышно только рванное дыхание. Я открыла глаза и увидела, как его лицо на долю секунды изменилось. Взгляд стал тяжелым, почти обиженным, но он тут же снова надел свою холодную маску.
— Потому что твой «парень из трущоб» украл то, что должно было принадлежать мне гораздо раньше, — он произнес это так тихо, что я не сразу поняла смысл. — Ты думаешь, наша встреча была случайностью? Твои рисунки, твоя работа... Я следил за тобой годами, Аида. Смотрел, как ты растешь и пытаешься заглушить свою боль. Я ждал, пока ты поймешь, что за тобой никто не придет. Кроме меня.
— Ты следил за мной? Это ненормально, Ян. — ужас сковал тело.
— В этом мире вообще мало нормального, — он медленно отпустил мое лицо и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. — Зато я честен в том, что мне нужно.