Город бабочек | 18+

Три дня назад...

Призраки прошлого зажали его в тиски. Голубоглазый парень застыл, боясь вздрогнуть или даже моргнуть. Шея затекла и нестерпимо ныла от жёсткого кресла. Дико хотелось потянуться, размять мышцы, но он заставил себя сидеть неподвижно, словно каменное изваяние. Веки налились свинцом. Воздух приходилось ловить короткими, рваными глотками, едва проталкивая его сквозь сжатое горло.

Сердце колотилось в ребра, как бешеное. Лео терялся в догадках: он действительно проснулся и летит домой? Или, стоит открыть глаза, и кошмар глумливо рассмеется в лицо, продолжая свою пытку?

«Смирись», — эта мысль отозвалась болезненной вспышкой, и прошлое ворвалось в сознание ледяной волной. Шестнадцать лет назад собственный отец отправил его в ссылку, заставив бросить друзей и уехать как можно дальше. Все эти семнадцать лет он упрямо заталкивал воспоминания на самое дно памяти, хоронил их заживо. Но теперь, на пути назад, плотина прорвалась. Прошлое вырвалось наружу и сдавило лёгкие стальным обручем. Стало нечем дышать.

«Успокойся», — приказал он себе. Но паника уже правила его сознанием, увлекая его еще глубже во тьму ушедших лет.

Перед глазами, пробивая пелену страха, вспыхнуло совсем другое воспоминание. Настоящее, живое. Он — ещё совсем маленький — и двое его самых дорогих друзей. Худощавая девочка с длинными косами и черными, как ночь, глазами. Он так любил заглядывать в них, надеясь когда-нибудь отыскать там звезды. И высокий мальчишка, шатен, старше их обоих, с вечно растрепанными волосами и сбитыми в кровь коленями. Тогда они беззаботно лежали на мягкой зеленой траве, задрав головы к небу, ловили взглядами проплывающие облака и наперебой спорили, на что они похожи.

Их голоса — звонкие, чистые, полные безграничного детского счастья — он помнил отчётливо. Они до сих пор звучали в его голове так ясно, словно друзья стояли прямо перед ним. Каждую интонацию, каждый вздох и смех он хранил внутри, как самое дорогое сокровище. Но сейчас, в душном салоне, эти родные голоса лишь сильнее царапали душу, напоминая о том, что всё безвозвратно утеряно.

Постепенно эхо детского смеха начало угасать. На смену ему сквозь закладывающие уши пробился нестройный хор чужих людей и шорох стюардесс, помогающих достать вещи. Обыденный гул салона нарастал с новой силой, превращаясь во что-то осязаемое и надёжное — в ту самую реальность, которая позволила наконец стряхнуть оцепенение.

Но стоило ему немного расслабиться и поверить, что всё позади, как над головой ожил динамик, заставив парня вздрогнуть и резко распахнуть глаза.

— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Гастингс-Хилла, — раздался ровный, профессионально-приветливый голос бортпроводника. — Температура за бортом — восемнадцать градусов цельсия, местное время — шесть часов вечера. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся снова увидеть вас на борту нашего самолета.

За круглым стеклом иллюминатора замаячило серое здание аэропорта. Наконец, окончательно придя в себя, парень потянулся к багажной полке за вещами, но ладони обожгло резкой знакомой болью.

Он опустил взгляд и замер. На внутренней стороне ладоней темнели глубокие полумесяцы от собственных ногтей. Кое-где кожа лопнула, и успела запечься тёмная кровь. Прямое доказательство того, что кошмар из сна закончился.

Или настоящий кошмар только начинается...

Забрав чемодан с багажной ленты, Лео направился к выходу. Пассажиров было немного: кто-то дремал в креслах зала ожидания, кто-то коротал время в местном кафетерии.

Вдруг парень резко замер. За огромными панорамными окнами раскинулся город. Гастингс-Хилл встречал его угловатыми изгибами крыш, словно обнажая свои самые неприглядные, уродливые стороны. Лео всматривался в серые силуэты ближайших зданий и далекие окраины, пока в груди не заворочалось странное, тянущее чувство — предвкушение беды. Город медленно погружался в вечерний покой.

Заставив себя оторвать взгляд от стекла, парень зашагал дальше. Слева глухо поскрипывали двери лифтов, а чуть дальше чернел проем лестничной площадки. За столько лет внутри терминала сделали лишь легкую перепланировку, поэтому Лео уверенно свернул за угол. Те, кто прилетал сюда впервые, неизменно блуждали в этих лабиринтах — выходы из зоны прилета прятались слишком далеко. Но парень, хоть и покинул эти стены шестнадцать лет назад, до сих пор помнил, куда ведёт каждый тёмный коридор.

Автоматические двери разъехались, и Лео шагнул из душного зала прямо в промозглую сырость. Небо над головой налилось свинцом и вот-вот грозило разразиться ливнем, но пока медлило. Лицо облепила противная морось.

Парень выдохнул серое облачко пара и оглянулся. Аэропорт — всё та же бездушная коробка из бетона и грязного стекла, ничуть не изменившаяся со дня его изгнания. Это место никогда не вызывало у него приятных чувств, но сейчас, глядя на него вблизи, Лео ощутил, как под самые ребра прокрался жгучий, парализующий холод.

«Когда-нибудь ты поймешь меня», — фраза отца мимолётно пронеслась в голове парня, оставив горький привкус.

На полупустой стоянке перед терминалом замерло несколько автомобилей. Стоило парню приблизиться, как от чёрной машины, припаркованной в стороне от остальных, отделилась женская фигура. На ней был строгий брючный костюм, гладкие тёмные волосы уложены в безупречный, тугой пучок. На педантичном, холодном лице скользнула редкая улыбка, обозначив глубокие ямочки на щеках.

Женщина уверенно шагнула навстречу и раскинула руки, заключая парня в крепкие объятия. Лео на секунду окаменел, но затем, чуть помедлив, заставил себя обнять её в ответ.

— Вижу, ты безумно скучала, Маргарет, — парень попытался рассмеяться, но смех вышел сухим. — Давно не виделись.

— Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? — она отстранилась и принялась взволнованно всматриваться в его лицо.

— Не переживай, всё в порядке.

Из-за поспешного изгнания шестнадцать лет назад Лео оборвал связи со всем прошлым. Маргарет осталась единственной ниточкой. Сначала она звонила ему по обязанности, как личная ассистентка отца, чтобы сухо передавать новости. Но за годы его учебы эта строгая женщина смогла искренне к нему привязаться. В каком-то смысле она заменила ему мать в самое тёмное для него время.

Маргарет сделала шаг назад, оценивающе оглядывая его с ног до головы. На её лице вновь промелькнула бледная улыбка:

— Хоть мы и созванивались почти каждый день, мне до сих пор не верится, как ты вырос, — она осеклась и, словно забывшись, едва слышно добавила: — Ты так на неё похож...

Она резко оборвала сама себя, будто испугавшись собственного наваждения, и засуетилась, переводя тему:

— Ладно, садись скорее в машину, нам пора. Может, повезёт, и мы успеем добраться до поместья до ливня. Фрэнк, — обратилась она к водителю, — помоги с багажом.

Когда двери захлопнулись, отрезая их от внешнего мира, автомобиль плавно покатил в сторону города. Маргарет увлеченно пересказывала последние новости, но Лео слушал вполоборота. Он ждал момента, чтобы задать вопрос, который тяжелым камнем лежал на душе. Наконец, не выдержав, он перебил её:

— Отец так и не приехал. Ты ведь говорила, что он встретит меня вместе с тобой. Что-то случилось?

Маргарет замолчала на полуслове. Парень перехватил её взгляд в зеркале заднего вида — она замерла, словно пойманный на месте преступления вор. Женщина судорожно сжала пальцы, собираясь с силами, и заговорила с наигранным сожалением:

— Мне очень жаль, Лео. На днях возникли непредвиденные обстоятельства. На кону очень важная сделка, понимаешь? Твой отец заперся в кабинете и никого не впускает. Просил лишь передать, что обязательно поужинает с тобой позже.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — коротко бросил Лео.

Лицо его оставалось маской равнодушия, но под ребрами снова заворочался тот самый холод. — «Отец не изменился».

Маргарет благодарно улыбнулась, облегченно выдохнув. Разговор завял. Лео повернулся к окну, разглядывая вырастающие впереди высотки. Тёмное небо, весь день копившее тяжелую, грязную слякоть, наконец не выдержало. Стоило машине въехать в черту города, как тучи с треском лопнули. Хлынул глухой ливень, и шквальный ветер швырнул первые тяжелые капли прямо в стекло автомобиля.

Особняк находился далеко за городом, поэтому путь предстоял долгий. Лео лишь радовался этому, ведь у него не было желания возвращаться в пустой дом. Он, как зачарованный, высматривал сквозь размытое ливнем стекло проносящиеся мимо здания, вчитывался в мелькающие вывески, воскрешая в памяти давно забытые воспоминания.

Потоки воды смывали с улиц редкие машины. Большинство прохожих успели разбежаться, но те, кого непогода застала врасплох, теперь неслись к первым попавшимся дверям. Город был жесток к своим жителям. Он пытался вымыть их из тёмных закоулков, задушить пресным, пропитанным духотой воздухом, придавить к земле оглушающим громом. Но люди упрямо держались за свои прибежища. Они лишь сильнее цеплялись за обтесанную ветрами брусчатку, не желая знать, что за пределами этих стен существует совсем другая, безмятежная жизнь. Место, где не нужно судорожно цепляться за выступы, чтобы тебя не унесло в открытое море.

Однако именно этого Лео сейчас не хватало больше всего — опоры. Чего-то, за что можно ухватиться, пока в лицо хлещет шквальный ливень, а почва уходит из-под ног.

Он незаметно достал из кармана серебряный медальон. Пальцы парня едва заметно дрожали, пока он гипнотизировал взглядом тусклый узор, судорожно поглаживая гладкую, ледяную поверхность кулона.

Послышался тихий, едва различимый в шуме бури щелчок. Лео приоткрыл тяжелую крышку и снова уставился на маленькую, слегка потертую фотографию внутри. Он любил смотреть на неё — в такие моменты мир вокруг словно замирал. Воспоминания о матери были единственным, что он ни за что на свете не хотел запирать в глухих, тёмных закоулках своего подсознания. Этот родной взгляд служил ему щитом, помогая сдерживать страх, который уже заполонил тело и не отпускал его.

Лео вгляделся в знакомые черты, и реальность за окном машины начала медленно блекнуть, уступая место другому дню. Пыльный салон автомобиля испарился. Вместо него Лео вдруг почувствовал тёплое, залитое солнцем утро. Мама стояла у раскрытого окна, и легкий летний ветер шевелил подол её светлого платья. Она смеялась — искренне, звонко. Её длинные золотистые волосы мягкими волнами спадали на плечи, ловя на себе каждый лучик солнца. В тот день воздух пах спелыми яблоками и скошенной травой, а не удушливой городской грозой. Она повернулась к нему, протянула руку и что-то тихо сказала. Лео тогда был так счастлив. Так защищён.

Резкий, оглушительный раскат грома снаружи разорвал это воспоминание в клочья. Солнечный свет мгновенно погас. Лео вздрогнул, возвращаясь в холодную реальность, где шквальный ливень с силой хлестал по стеклам. Он судорожно сглотнул, бережно защелкнул крышку кулона и спрятал его обратно в карман. Вдалеке уже виднелся знакомый поворот, а значит, еще немного — и они окажутся за городом. Там, на самой вершине скалы, окутанный грозовым туманом, располагался особняк. С каждым метром подъема паника внутри Лео разгоралась с новой силой.

Машина въехала в старые, покрытые ржавчиной ворота, затерянные между вековыми деревьями. Впереди наконец показался роскошный двухэтажный особняк из белого камня, выполненный в строгом английском стиле. Когда-то ослепительно светлые фасады теперь потемнели от сырости и покрылись грязными потёками, из-за чего здание казалось тяжело больным. Заострённые черепичные шпили двух его башен стремились к небесам, словно пронзая грозовые облака. Узкие, стрельчатые окна верхних этажей тускло поблескивали в темноте, напоминая пустые глазницы, которые пристально следили за каждым движением приближающегося автомобиля.

Лео окинул взглядом величественное здание и красивый сад. Некогда ухоженные клумбы теперь заросли сорняками, а ветви старых роз, лишенные ухода, одичали и переплелись, превратившись в колючие плети. В этот миг внутри у него всё болезненно сжалось. Он так давно жаждал этого момента, мечтая, что когда-нибудь сможет вернуться домой. Но не в такое место. Не сейчас. Парень до боли зажмурился. Больше всего на свете он хотел вернуть те дни, когда был по-настоящему счастлив, а все, кого он любил, оставались рядом.

Автомобиль остановился. От главного входа по ступеням уже спускалась прислуга, чтобы встретить прибывших и помочь с багажом. Лео открыл дверцу и вышел навстречу холодному дождю и колючему вечернему ветру. Его золотистые волосы средней длины моментально вымокли, и струи воды потекли по лицу.

Лео просто стоял и смотрел на особняк. По нему было видно, что он никак не решается идти навстречу работникам дома. В этот момент Маргарет вышла из машины и, раскрыв чёрный зонт, подбежала к парню, чтобы закрыть его от ливня.

Лео медленно повернул голову к Маргарет и посмотрел ей прямо в глаза. По его лицу было отчетливо видно, как сильно он не хочет переступать порог этого здания. Женщина мягко взяла его за руку и нежно, успокаивающе улыбнулась:
— Теперь ты дома, Лео.