Глава 4
Прекрати.
Никогда кошмар не подступал так близко. Сначала хотелось кричать, но он успел проглотить крик. Он даже не сразу догадался, где находится. Призраки прошлого беспрепятственно захватили его сознание, не давая вздрогнуть или моргнуть. От неправильного положения и жесткого сидения очень сильно болела шея. Как назло, нестерпимо хотелось потянуться и размять ноющий участок, но он продолжил лежать с закрытыми глазами, медленно по чуть-чуть глотая воздух, постепенно приходя в себя. Стараясь усмирять бешеный стук сердца, мужчина терялся в догадках: он все-таки проснулся и летит сейчас домой или, открыв глаза, кошмар только посмеется над его надеждами и продолжит свои жестокие пытки. Смирись.
«Успокойся - подумал он, - это всего лишь сон».
Постепенно то, что он принял за шепот, гуляющий где-то на периферии, настигло его, обернувшись нестройным хором голосов пассажиров и стюардесс. Теперь этот гул нарастал уже с новой силой и становился той осязаемой, надежной средой, которая позволяет, наконец, стряхнуть охватившее тебя оцепенение. Тут резко раздался голос из динамиков, заставивший его резко открыть глаза:
- Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Гэстинг-Хилла. Температура за бортом восемнадцать градусов Цельсия, время - шесть часов вечера. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета…
За круглым стеклом иллюминатора замаячило здание аэропорта. Наконец, придя в себя, он потянулся за своими вещами, но неожиданно ощутил знакомую боль в ладонях. Взглянув на них, он увидел следы от ногтей на внутренней стороне, кое-где даже успела запечься кровь.
Прямое доказательство того, что сон закончился…
Забрав свой чемодан из багажной стойки, Адам направился к выходу. Людей было не так много, все они сидели либо в креслах в зале ожидания, либо в местном кафетерии.
Мужчина резко остановился. За огромными от пола до самого потолка окнами виднелся город с угловатыми изгибами, раскрывающий всем все свои неприглядные стороны. Смотря на Гэстинг-Хилл и видя отсюда ближайшие здания и окраины, в душу Адама закралось какое-то тянущее изнутри чувство похожее на предвкушение. Город постепенно погружался в вечернюю дрему.
Заставив себя отвернуться от окна, мужчина продолжил идти дальше. Слева находились лифты, а рядом с ними располагался вход на лестничную площадку. За столько лет внутри здания сделали всего лишь лёгкую перепланировку, поэтому Адам, не растерявшись, уверенно свернул за угол. Те, кто прилетал в этот город впервые, всегда по не знанию умудрялись заблудиться в этом огромном аэропорту, так как выходы от зала ожидания находятся достаточно далеко. Хоть Адам и был здесь в последний раз целых шестнадцать лет назад, но до сих пор помнил, куда ведет каждый неприглядный поворот.
Пройдя через центральные двери аэропорта, Адам из теплого зала ожидания оказался на промозглой и холодной улице. Над головой небо вот-вот грозилось разрыдаться ливнем, но все медлило. На коже ощущались мелкие капли липкой мороси.
Выдохнув облачко пара, Адам оглянулся на здание – все та же обычная постройка из бетона и стекла, ни сколько не изменившаяся с того времени. Даже в мыслях аэропорт не вызывал у Адама приятных чувств, но, глядя на здание сейчас с близкого расстояния, он почувствовал, как к нему под ребра прокрался жгучий холод. Это место пробуждало в нем ненужные воспоминания, которые он прятал глубоко внутри себя.
Когда-нибудь ты поймёшь меня.
На стоянке перед аэропортом стояли несколько машин. Увидев приближение Адама, из черного автомобиля, стоявшего в стороне ото всех, вышла женщина в строгих одеждах, ее гладкие темные волосы были уложены в аккуратный пучок, а на педантичном лице появилась редкая улыбка, обрисовав ямочки на щеках. Раскинув руки, она заключила парня в объятья. Адам, чуть помедлив, обнял ее в ответ.
- Вижу, ты безумно скучала по мне, Маргарет, - смеясь, сказал Адам,- давно не виделись.
- Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? – отстранившись, начала задавать вопросы Маргарет.
- Не переживай, все в порядке.
С тех пор, как Адам уехал, она была единственной, кто поддерживал связь с ним – из-за переезда в другую страну ему пришлось прекратить общение со всеми знакомыми. Не исключено, что Маргарет была вынуждена с ним общаться (она была ассистенткой его отца, поэтому ей приходилось часто держать Адама в курсе последних новостей, в то время, пока родитель был занят работой), но это не исключало того факта, что за время учебы они смогли достаточно крепко привязаться друг к другу. Он с уверенностью мог так же сказать, что эта женщина, в каком-то смысле, заменила ему мать в непростое для него время.
Отойдя немного назад и внимательно рассматривая его с ног до головы, Маргарет с легкой улыбкой на лице сказала:
- Хоть мы с тобой и созванивались практически каждый день, но для меня удивительно видеть, как ты вырос, - и словно забывшись, тихо добавила, - ты так на нее похож…
Словно очнувшись от какого-то наваждения, женщина решила перевести тему:
- Садись скорей в машину, нам пора. Может, повезет, и мы успеем добраться до поместья до того, как начнется дождь,- и, обращаясь к водителю, попросила, - Эндрю, помоги с багажом.
Когда все уселись по местам, машина медленно тронулась с места и покатила в направлении города. Маргарет увлеченно рассказывала последние новости, и Адам внимательно ее слушал и не перебивал, ожидая услышать ответ на свой вопрос, который он все никак не решался задать. Все-таки не выдержав, он решил поинтересоваться:
- Отец так и не приехал. Насколько я помню, ты говорила, что он будет встречать меня вместе с тобой. Что-то случилось?
Поймав его взгляд в зеркале заднего вида, Маргарет замолчала, будто схваченная с поличным, и, собравшись с силами, с сожалением в голосе сказала:
- Мне очень жаль, Адам. На днях у него появились непредвиденные обстоятельства на работе – на кону очень важная сделка. Поэтому он закрылся в своем кабинете и никого не впускает. Попросил передать только, что он обязательно с тобой поужинает.
- Ничего страшного, я все понимаю, - с равнодушным, казалось бы, видом коротко ответил Адам.
Маргарет благодарно ему улыбнулась. Разговор оборвался, и мужчина выглянул в окно, рассматривая приближающиеся высотки. Темное небо, которое с самого утра вбирало в себя слякоть, намеревалось обрушиться на головы местных жителей. Как только машина въехала в город, тучи, не выдержав, разом лопнули. Начался ливень, подул сильный ветер.
Особняк находился в некотором отдалении от города, поэтому путь предстоял не близкий. Адам только радовался этому факту и, как зачарованный, высматривал в размытом влагой окне проносящиеся мимо дома и улицы, читал мелькающие рядом вывески, пробуждая в своей памяти многие, давно забытые воспоминания.
По дороге проезжали редкие машины и автобусы. Большинство прохожих давно разбежались, но были и те, кто не успел скрыться, и теперь неслись изо всех сил в первые попавшиеся двери в надежде спрятаться от бушующей непогоды. Как бы город не был жесток к своим жителям: как ни старался он вымыть их из своих закоулков, задушить пресным, пропитанным духотой воздухом или придавить оглушающим громом; люди, как ни странно, не стремились покидать эти места. Свои прибежища. Они лишь сильнее хватались за обтесанную жестокими ветрами брусчатку, не желая слушать о том, что бывает совсем другая, более спокойная, жизнь за пределами города. Такая, где не нужно за что-то держаться, чтобы тебя не унесло в открытое море.
Однако именно этого Адаму так не хватало. Держаться за что-то, чтобы не упасть, пока тебе в лицо хлещет шквальный ливень, а почва уходит из под ног.
Тут он незаметно достал из кармана серебряный медальон и уставился на него, поглаживая гладкую поверхность. Однажды его створку заклинило, но починить ее Адам так не решался, навсегда лишая себя возможности видеть спрятанный внутри портрет. С каждым годом изображение постепенно стиралось из памяти. Он попытался восстановить в своей голове образ, представить, как бы это лицо выглядело сейчас, спустя столько лет. Бесполезно. Удалось вспомнить лишь едва уловимую улыбку и мягкий взгляд из-под густых ресниц, но собрать все это в единую картинку не получалось. Время не щадит даже воспоминания. Мужчина разочаровано спрятал медальон обратно.
Вдалеке уже виднелся знакомый поворот, а значит, еще немного и они окажутся загородом и попадут в элитный район Гэстинг-Хилла. Дождь резко прекратился, в тёмных облаках, которые сплошь заволокли небо, появились просветы, через которое проглянуло красное солнце. Яркие блики били в глаза, заставляя пассажиров жмуриться.
Машина въехала в расположенные между деревьями ворота, открытые только для жителей этого района. Проезжая по дороге, можно было наблюдать редкие дома, скрываемые друг от друга густыми деревьями, садами или современными пристройками, совершенно сюда не вписывающимися. Несколько крюков по извилистой дороге, как перед ними, наконец, показался роскошный двухэтажный особняк из белого камня, выполненный в английском стиле. Заострённые черепичные шпили двух башен стремились к небесам, пронзая окрашенные закатом облака. Лучи путались в вершинах поросших рядом косматых елей, вытягивая длинные тени от деревьев. Окинув взглядом особняк с красивым садом, что-то внутри Адама перевернулось.
Он так давно жаждал того момента, что когда-нибудь сможет вернуться домой, что совсем позабыл, что принесет это возвращение.
В этом внезапном осознании он почувствовал, что его охватила внутренняя дрожь, а фасад дома, залитый солнцем, до этого прекрасный, показался ему теперь зловещим, словно его облили чьей-то кровью.
Машина остановилась. От главного входа по ступенькам спускались домработники, чтобы встретить прибывших и помочь с багажом. Адам открыл дверцу и вышел навстречу слегка колючему вечернему воздуху, пропитанному хвоей. В его слегка волнистых волосах отражались последние лучи солнца, создавая подобие ореола. Замерев в нерешительности, он не сразу заметил, как к нему подошла Маргарет.
- Твоя комната готова, - сказала она, - Мне еще нужно с кое с чем разобраться, поэтому, если нужно, прислуга проводит тебя.
И посмотрев ему в глаза, с улыбкой добавила:
- Теперь ты дома, Адам.
***
Он оказался в просторном зале, пол которого был выложен чёрно-белым мрамором. Внутри царил строгий порядок. Адам на несколько секунд остановился. С левой стороны во всю стену расположились высокие окна, которые выходили на затемнённый сад. На стенах висели различные картины и фотографии в рамках, под высоким потолком висела большая люстра. Все как и прежде. Но чего-то не хватает.
Надо сказать, что в здании было довольно прохладно, поэтому Адам вежливо отказал дворецкому, когда тот предложил забрать у него пальто. Он ненавидел мерзнуть. Не смея настаивать, дворецкий предложил проводить его до комнаты, на что Адам ответил:
- Не стоит, я бы хотел пройтись в одиночку.
Дворецкий удалился. Адам стал медленно подниматься по лестнице на второй этаж, крепко держась за перила и рассматривая мелкие трещинки у себя под пальцами. Оказавшись на верхнем этаже, он направился по коридору уже быстрее, стараясь не осматривать каждый уголок в этом доме, решив, что успеет сделать это позже. Мягкий ворс ковров съедал звук шагов. Дойдя до середины, он услышал гул приглушенных голосов, доносящихся из чуть приоткрытой двери.
- Не могу так больше. Мы же делали генеральную уборку на днях. Не успела в этом доме завестись пылинка, как нас заставили вылизывать все заново, - с тяжелым вздохом запричитал капризный женский голос.
- Не ной и делай, что тебе говорят. От того, что ты распускаешь сопли и постоянно бездельничаешь, мы не успеваем уложиться к приезду сына хозяина, - женщина постарались ответить грубо, но ее чересчур мягкий голос этого не позволял.
Адам бесшумно подошел к комнате и осторожно в неё заглянул. Внутри находилась прислуга, три женщины. Одна из них сидела на диване к нему спиной, поэтому разглядеть ее он не мог. Чуть в стороне полноватая девушка в косынке мыла пол, а другая высокая с темными волосами, завязанными в пучок, агрессивно протирала пыль. Не замечая его, они продолжали разговаривать.
- Вообще странно, что он решил приехать так неожиданно, не находите? – спросила лентяйка.
- Вместо того, чтобы строить догадки, помогай, давай.
- Не нравятся он мне. Сразу видно, бездельник, который и делает, что сидит у родителя на шее, - не обращая внимания на ее слова, лентяйка продолжала рассуждать. – Насколько мне известно, он должен был остаться в Лондоне, а отец - помочь с устройством на работу.
Заложив руки за голову и вытянув ноги, девушка продолжила:
- Знай себе и радуйся. Но почему-то сыночек решает вернуться обратно. Узнать бы – почему? Не удивлюсь, если он успел натворить делов. И поделом!
«Если бы» - на эту тираду Адам лишь горько усмехнулся. Молчавшая до этого, третья довольно резко ее заткнула:
- Да заткнись же, наконец. Ты хоть понимаешь, что своей болтливостью ставишь нашу работу под угрозу, лентяйка ты этакая? Из-за тебя мы рискуем провалиться по срокам. И как мы будем отчитываться перед Директором в таком случае, ты подумала?
С пристыженным выражением лица эта самая «лентяйка», пробубнив что-то про злых и неблагодарных людей, все же замолчала и вернулась к работе. Теперь в комнате воцарилась тишина, прерываемая шумным дыханием и шуршанием тряпки по полу.
Подождав некоторое время, Адам стуком в дверь решает прервать молчание. Увидев его в дверях, горничные быстро засуетились.
- Извините, не хотел вас отвлекать, - сказал он.
Мгновенно поняв, кто перед ними, женщина с темными волосами ответила:
- Очень сожалеем, господин Гарсия, мы еще не закончили…
- О нет, не волнуйтесь. С чистой комнатой ничего не случится, если ее не прибрать еще раз, так что вы можете отдыхать. Будьте уверены, я никому ничего не скажу.
- Правда? – радостно спросила девушка с русыми косами. Сразу стало понятно, кто сильнее всех хотел отдохнуть.
- Клянусь, - с улыбкой ответил он.
Боясь, что господин комнаты передумает или ее коллеги, не приведи господь, начнут настаивать на уборке, она, прихватив швабру с ведром и поблагодарив мужчину за доброту, радостно выбежала за дверь. Взяв в руки инвентарь, женщинам не оставалось ничего, кроме как направиться к выходу вслед за беглянкой.
Адам придержал для них дверь, позволяя им пройти. Последней шла темноволосая женщина, остановив на мгновение на нем подозрительный взгляд. Слышал ли? Но сразу выбросив все вопросы из головы, ни на шаг не замедлившись, вышла вслед за остальными.
Прикрывая дверь, уже издалека он услышал:
- Все-таки он хороший. А еще красивый… - мечтательно протянула девушка с косичками.
- Как же быстро ты переобулась. Но не расслабляйся, тебе еще библиотеку отмывать.
- Не начинай!
Шаги затихли. Наконец-то он остался один.
***
Картинка перед глазами никак не хотела стыковаться с тем, что представало каждый раз в голове.
Комната изменилось до неузнаваемости. В детстве помещение казалось меньше из-за обилия игрушек, тяжелых штор и теплых ковров, сейчас же стены будто бы раздвинулись, делая пространство шире и холоднее. Когда-то персиковые обои заменили на графитовые. Обстановка в спальне была довольно скудной: пустой стол у окна, широкая кровать, диван посреди комнаты и платяной шкаф. Вся мебель была белой и отполированной. Ни одной выделяющейся детали. Идеально. Ничего лишнего.
- Извините, что беспокою. Хозяин уже ждет вас в столовой, - нарушив тишину стуком в дверь, проговорил дворецкий.
- Спасибо, передайте ему, что я скоро буду, - ответил Адам, снимая с себя куртку.
В идеальном порядке снова воцарилось молчание.
Бросив куртку на диван, внося тем самым хоть какое-то подобие беспорядка, Адам обернулся, разом переменившись в лице.
Перед высокими во всю стену окнами на своеобразном пьедестале стояло черное фортепиано с откинутой крышкой, будто говоря, что вот оно – то самое грязное пятно в этом мире порядка. Заставив себя подойти к нему, мужчина ловко прошелся рукой по гладким клавишам, оставляя за собой тихие звуки дорожек из разрозненных нот. Инструмент был небольшим и не новым, но отозвался мягким и приятным, хоть и не совсем чистым тоном. На мгновение Адам перестал чувствовать кончики пальцев, за много лет ощутив знакомую податливую тяжесть слоновой кости, звуки эхом отозвались болью внутри него. Возле инструмента, словно в ожидании, стояла банкетка, на пюпитре белела нотная тетрадь. Но Адам подумал, что глупо садиться за инструмент, если дал себе обещание никогда на нем не играть, и, закрыв небрежным хлопком крышку, торопливо вышел из комнаты…
***
Обстановка в столовой, была не слишком теплой. И даже незнакомой. Раньше это была самая зеленая часть в доме: обои в изумрудных тонах, множество цветов и деревьев населяли каждый неприкрытый уголок. Мама очень любила цветы, поэтому распорядилась устроить здесь оранжерею. Тут часто бывало душновато, поэтому окна постоянно стояли нараспашку, разгоняя по комнате свежесть и прохладу.
Однако теперь зелень оттеснили оттенки красного, не добавляющие душе покоя, из мебели – диван у стены, мягкий ковер под ногами и длинный деревянный стол. Они сидели по разные стороны дубовой столешницы. Напротив стола находилось окно, через которое отблески закатного солнца заливали стены багряными пятнами. И ни одного намёка на цветок.
За накрытым столом, опять же, не было ничего лишнего: столовые приборы на двоих и равное количество блюд на каждого. В помещении тишину нарушал лишь стук приборов о тарелки.
Адам исподтишка наблюдал за отцом. Габриэль Гарсия выглядел достаточно представительно в своем дорогом костюме, тронутые сединой темные волосы идеально уложены, и, несмотря на вполне обычную и простую внешность, за счет высокого роста и широких плеч он смотрелся внушительно и строго. Внешне мужчина был спокоен и расслаблен. Погрузившись в изучение каких-то бумаг, Габриэль не обращал внимания на сына. С того момента, как Адам вошёл в двери столовой, отец не обмолвился с ним ни словом.
Постепенно Адам начинал чувствовать в воздухе напряжение, а еда застревала в горле. Ужин не задавался. Но тут вошел персонал, чтобы поменять блюда, заставив тем самым Габриэля отвлечься от дел. Наконец, взявшись за приборы, он нарушил тишину:
- Как твои дела, Адам? Освоился тут?
- Да, отец. Хоть меня долго и не было, тут ничего толком не изменилось, - ответил он, и добавил, - Только в моей комнате стало значительно…просторнее.
- Вижу, ты оценил мои старания, – на лице отца проступила вежливая улыбка, - решил к твоему приезду обновить обстановку и самостоятельно подобрал мебель. Как-никак, теперь ты вырос, и все должно соответствовать твоему статусу.
Перед Адамом поставили какой-то десерт, название которого он не запомнил бы при всем желании. На тарелке возвышался белоснежный монумент размером со страусиное яйцо. Даже такая непритязательная форма не добавляла аппетита, и он незаметно отодвинул сей гастрономический шедевр подальше.
- Так же я попросил установить в твоей комнате инструмент - хотелось бы, чтобы ты продолжил занятия по фортепиано. Помнится, у тебя превосходно выходило, - не обращая внимания на маневр сына, Габриэль приступил к десерту, – … и мне бы очень хотелось, чтобы ты пошел по моим стопам.
Его слова заставили Адама внутренне напрячься, но внешне он лишь слегка кивнул головой. Сжав под столом кулаки, он приготовился. Не важно, что отец собирался сейчас ему сказать, он был готов к каждому слову.
- В ближайшие дни у нас с тобой будет напряженный график, если хочешь продвижение по карьерной лестнице, будь добр соответствовать моим требованиям. Я разрешил тебе вернуться и работать на меня не для того, чтобы ты продолжал заниматься своими бессмысленными занятиями, как твоя ненужная учеба.
- Как пожелаешь, отец, - с трудом выдавил слова Адам.
- Признаюсь, мне нравится твой настрой. Рад, что ты решил, наконец-то взяться за голову, другого я и не ждал от собственного сына. Бренд «Гарсия» известен во многих странах по всему миру. Ты с честью преумножишь наше влияние, став главным лицом компании. Я предоставляю тебе потрясающую возможность проявить себя.
Габриэль с аппетитом прикончил свой десерт, и внимательно следя холодными глазами за реакцией сына, продолжил:
- Твоя репутация и лицо должны быть идеальными, вне всяких сомнений. На днях я нанял для тебя охрану, отныне ты будешь перемещаться по городу в ее сопровождении.
- Отец…есть ли возможность обойтись без нее, хотя бы в свободное от работы время? – аккуратно спросил Адам.
- Сын, ты должен понимать, я забочусь, прежде всего, о тебе. А если ты планируешь стать главной моделью нашего бренда, то это главное требование к твоей безопасности.
Отец будто бы не замечал, как сильно душит этими словами собственного сына, и не думал прекращать. Каждой фразой он безжалостно отрывал те крохи свободы, что были у Адама. Однако, этого стоило ожидать.
- Так же ты должен понимать, что теперь важно все! Все должно быть идеальным. У тебя нет времени на какую-либо ерунду. Не трать, пожалуйста, свое драгоценное время на ненужные занятия и прогулки с какими-то друзьями-идиотами. Эти встречи не несут для тебя никакой выгоды.
- У меня больше нет друзей…
«Ты сам же способствовал этому, заставив порвать общение с каждым». У Адама резко пересохло в горле, он потянулся за бокалом.
- Отлично, потому что это пустая трата времени. Теперь тебя будут окружать правильные люди. Постарайся им угодить. Конечно же, ты сам несешь ответственность за свои поступки и, соответственно, не посмеешь меня разочаровать, но все равно, настоятельно прошу, - постарайся не связывать себя со всяким сбродом, который может опозорить и запятнать твою репутацию. Особенно с девчонкой Янг.
Признаться, к этому он готов не был.
Адам уже собирался отпить, но резко замер. Давно он не слышал этого прозвища. Оно, как еле различимый отголосок прошлого, принесенный ветром. «Девчонка Янг». Мужчина отставил бокал, так и не отпив из него.
- Да, отец, - в который раз повторил Адам и, решив быстро перевести тему, спросил, - Понимаю, что график у меня теперь загружен настолько, что и минуты свободной не будет, но ты, надеюсь, не против, если я за столько лет навещу могилу матери?
Отец, видно не ожидавший такой резкой перемены в разговоре, лишь коротко ответил:
- Нет, конечно, не против.
До этого холодное выражение на лице Габриэля в раз сделалось еще холоднее, а во взгляде появились нечитаемые эмоции. Он отвернулся к окну и замолчал.
- Не хочешь поехать со мной к ней в эти выходные? – решил уточнить Адам.
Только для приличия. Он и так знал, что отец откажется.
- Адам, ее смерть до сих пор причиняет мне невыносимую боль, даже спустя столько лет, - аккуратно подбирая слова, ответил Габриэль, потирая переносицу, - но на эти дни у нашей компании назначены два важных мероприятия. У меня есть обязательства, и я не в праве их нарушать.
- Как скажешь, - теперь и Адам отвернулся к окну.
Солнце постепенно уходило, опускаясь все ниже за горизонт, а краски на небе становились все гуще и сочнее.
- До сих пор не верится, что ее нет…
- Я понимаю, сын. Ты был сильно к ней привязан. А теперь все сильнее походишь на нее. Но ты должен принять реальность. Ты должен, наконец, смириться.
***
Адам остановился напротив неприглядной двери.
Аккуратно проведя по ней рукой, он ощутил плотную текстуру древесины. Ее материальность. Ее краску, цвета свежескошенной травы, облупившуюся под натиском лет. Почему-то ее так и не обновили.
Захотелось на мгновение заглянуть внутрь. Но он и так догадывался, что там увидит. Не сейчас...
Развернувшись, он пошел дальше.
Но совсем скоро.