Я наблюдал за тобой

Я немного задремал, но меня разбудило СМС отца. «Я буду в шесть-полседьмого. Жди». В шесть – это значит через полчаса. Отлично, у меня есть время, чтобы написать еще одну статью и получить за это жалкие пятьдесят центов. Ладно, пятьдесят центов – тоже деньги, тем более через полгода у меня не будет такой возможности. В моей жизни, черт подери, будет намного больше интересного, чем просто рерайтить статьи и получать за это виртуальные деньги.

    Как я решился стать студентом по обмену? Это было так давно, что я и сам не помню, честно. Все завертелось слишком быстро – все эти документы, анкеты... так и год пролетел. Впереди еще половина, но любой, кто ездил по обмену в другие страны, знает, как мучительно долго она будет тянуться.

    Наша германская группа разделилась на две части – фанаты США и гонящиеся за солнышком в Латинской Америке. Я не принадлежал ни к одной из них, я был более креативным. Я выбрал Малайзию, страну непредсказуемости без единого государственного языка и с культурой, очень далекой от европейской. Что с этим делать – пока не знаю. Не скоро это еще будет, короче.

    Очень странно мною жизнь распорядилась: мои родители развелись семь лет назад. Тогда мне было всего одиннадцать. Мама ушла к новому бойфренду. Нет, я ее люблю, конечно, и все такое...но не скучаю. Мы редко видимся. Хорошо, она сама выбрала такую жизнь.

    Не любили родители друг друга, когда разводились. Отец женился на другой женщине, у них двое детей, мои младшие брат и сестра. У этой женщины есть еще одна дочь, но, признаться честно, мне не нравится ни она, ни ее мать. Многие немецкие женщины чуть-чуть со странностями.

    Они сейчас тоже принимают кого-то из другой страны. Я говорю «кого-то» потому, что все, что я знаю об этом человеке – это то, что она – девочка из США. Все.

    Сейчас отец скорее всего с ней и детьми, катаются на поездах, по которым сходит с ума маленький Роби. А я жду его и пишу эту несчастную статью о каком-то женском заболевании.

    Я живу в его квартире. Иногда он приходит сюда, чтобы работать в тишине, а каждый четверг устраивает себе выходной от работы и семейной жизни, и мы вместе смотрим фильмы на английском и пьем пиво.

    «Привет, Леннарт!» - раздалось из коридора. Он настолько длинный, что я не слышал, как папа зашел в квартиру. Я нажал кнопку «сохранить», выключил компьютер и вышел ему навстречу.

    - Как дела?

    - Хорошо, - широко улыбнулся папа. Он всегда улыбается. Наверное в него я такой – смеюсь над каждой шуткой. Даже когда не смешно. Нет, я не притворяюсь, что мне весело, оно как-то само получается.

    - Где были?

    - Там, где течет Рейн, есть... - и папа принялся рассказывать о старом поезде, который прежде ходил по рейнскому кольцу, но теперь просто стоит на станции Фридрихштрассе и собирает на себе сотни взглядов любопытных туристов.

По началу я слушал с интересом. Потом уже только делал вид, что слушал. Мы с отцом часто разговариваем. В основном, конечно, об истории - его любимая тема. Мне тоже нравится история, но не до такой степени. Ну а в остальном... Разговаривать с ним очень интересно: он многое повидал за свою жизнь, пожил в западном Берлине, на его глазах рушилась Берлинская стена. Его отец, мой дедушка, прошёл через всю Великую Отечественную войну и умер два года назад в почтенном возрасте. Они видели все своими глазами, они жили в месте, где вершилась история, и им было что рассказать.

Но с папой мы говорили не только об истории. Мы говорили обо всем. Помню, как влюбился в девчонку в лагере. Мне тогда было двенадцать... Ох, несладкая жизнь началась у отца: день и ночь я терроризировал его вопросами о том, что я делаю не так, и почему она не отвечает мне взаимностью. А он отвечал. Даже если не знал, что ответить. Отношениям нашим это, правда, не помогло, и, драма по классике, с той девчонкой начал встречаться мой лучший друг. Не знаю, вместе они сейчас или нет – с тех пор я потерял не только надежду, но и друга. Да, были времена.

Папа отправился на кухню. Там в течение получаса что-то шуршало, гремело и шипело, а после я почувствовал изумительный запах его фирменного болоньезе. Впрочем, папа не умел готовить невкусно. Свои кулинарные навыки я тоже унаследовал у него. Можете сказать, что я там самовлюбленный, хвастаюсь или что-то еще, но готовка – одна из немногих вещей, которые у меня получаются действительно хорошо. Чему только не научишься, когда живешь один.

- Пожалуйста! – отец поставил на стол кастрюлю с еще дымящимися спагетти. Я положил себе столько, сколько могла вместить тарелка – наверное еще никогда я не был так голоден. – Как в школе дела?

Как в школе дела? Вчера получил четыре за тест по английскому (английскому!), а на следующем уроке ждет пятерка или шестерка за контрольную по химии. А так все хорошо.

- Как сказать... - почесал затылок я. – На следующей неделе экзамены, но если учесть то, что после этого нас ждут две недели каникул, то все не так уж и плохо.

Лицо папы сделалось каким-то отчужденным, он явно о чем-то задумался. Даже не спросил, готов ли я к экзаменам, что бывает уж совсем в исключительных случаях.

- Эй? – я поводил рукой прямо перед его глазами.

- Нет-нет, все в порядке. Какой фильм сегодня?

- «Годзилла» , - ляпнул я первое, что пришло в голову. Теперь уже я задумался. Только о том, как несладко мне придется провести эти выходные. – Найди диск, а посуду я сам помою.

Огромный телевизор был расположен на полу. Я, закончив свою не самую приятную работу, пришел и с облегчением плюхнулся на матрас рядом с отцом. Уставший до чертиков, я очень часто вырубался и приходил в себя лишь мину через десять, когда боевая сцена резко сменялась на какую-нибудь «непонятно к чему здесь придуманную» любовную. И так каждый раз. Что говорить, эти вечера были созданы для того, чтобы провести время с папой, а не посмотреть кино. Суть фильмов я все равно не понимал.

- Не желаешь посмотреть серию «Карточного домика»?

- Я желаю пойти спать, - зевнул я.

- Пойти спать? – с усмешкой переспросил отец. Лишь бы не начались шутки о том, что время еще детское. – Хорошо.

На самом деле кроме сна мне не хотелось ничего. Я понимал, что нужно пересилить себя и пойти в душ, сменить джинсы и джемпер на шорты с футболкой, почистить зубы... Делать это не было никакого желания. Но я понимал, что если не приму душ, то продолжу трястись от холода, а если не почищу зубы, то с утра изо рта будет вонять как из клетки слона. Это тоже повторялось каждый день.

Я зашел в ванную. Включил воду, настолько горячую, что через несколько секунд в воздух поднялся пар. Разделся. Посмотрелся в зеркало (снова эта идиотская щетина, пора побриться). Каждое действие сопровождалось энергичными потираниями плеч. Здесь, в Германии,самые ужасные времена начинаются в середине октября, когда на улице становится холодно, но батареи в домах еще не работают.

Какой же божественной была эта горячая струя. Я мог часами стоять под ней и думать о том, что... химия – очень интересный предмет. Ладно, вру, конечно. Думал о девушках и светловолосой красотке из параллельного класса.

Я подставил под душ лицо – от него приятно отскакивали мощные струйки воды. Последние несколько секунд блаженства, и я выключил воду и тут же, пока еще не успел замерзнуть вновь, схватил полотенце. Волосы, которые я так тщательно причесывал утром, вновь стали виться. Ненавижу эти чертовы кудри.

Душ меня взбудоражил – я уже и забыл, что несколько минут назад непрестанно засыпал перед самым телевизором. С влажным полотенцем на плечах я вышел в гостиную. Отец сидел за небольшим обеденным столом, уткнувшись в книгу.

- Что читаешь? – спросил я. Скорее чтобы напомнить о своем существовании, потому что о чем читает папа...мне было как-то все равно.

Продемонстрировав книгу, на обложке которой позолоченными буквами было выведено «Штат Невада», он спросил:

- Ты же собирался спать?

- Сон пропал, - я уселся рядом с ним.

Папа не ответил. Он вновь стал отстраненным. Он обдумывал что-то, это точно. Что? Хороший вопрос.

- Слушай, - отец вдруг ожил. Видимо, пришел к какому-то решению. – У тебя уже есть какие-то планы на каникулы? Учеба, тусовки, свидания?

- Никаких, - пожал плечами я. В каждом классе есть человек, который на каникулах почти всегда остается в городе. В нашем тоже. Угадайте, кто это.

- Тогда не мог бы ты сделать мне маленькое одолжение?

Маленькое одолжение папе? Это интересно. Я тут же поинтересовался:

- Конечно. Какое?

- Тебе бы следовало сначала спросить «Какое?», а уже потом ответить «Конечно!», - улыбнулся отец. – Как ты знаешь, мы уезжаем в Бранденбург на следующей неделе. Есть одна проблема: взять с собой Аннмари мы не можем. Но и оставить дома одну тоже.

Я недоверчиво посмотрел на отца. Если я правильно понимаю, к чему он клонит, то его следующей фразой будет: «Не мог бы ты за ней присмотреть?».

- Не мог бы ты пожить с ней в нашей с Улрике (Улрике – новая жена папы)  квартире на этой неделе? – ну, почти.