Глава 7 (Диана)
Не могу.
Не могу осмелиться открыть чертову входную дверь! Холодный метал дверной ручки будто обжигает кожу моей трясущейся руки. Резко одергиваю руку и отступаю на несколько шагов.
Ничего не помогает: медленное дыхание, счет до десяти или что там обычно пишут в статьях о способах унять страх. Когда понимаешь, что совершила самую фатальную и неисправимую ошибку своей жизни не поможет ровным счетом ничего.
Родители вернулись раньше обычного.
Эти слова и их страшное осознание эхом разносятся в моей голове.
Закрываю глаза. В ушах будто стоит звон. Я чувствую и отчетливо слышу каждый удар своего сердца, чувствую, как дрожит мое дыхание. Не могу пошевелиться. Ощущение, будто кровь во мне застыла, замерзла, и теперь выжигает вены.
Я давно уже ничего не чувствовала, было попросту все равно. На все. Но подумать о том, что первой эмоцией за все это время будет страх, который в прямом смысле слова не дает мне дышать, я не осмеливалась.
Я вообще ни о чем не думала.
Ли, кажется, еще не до конца осознала, в какую проблему мы попали, ну, или же, в отличие от меня, старается сохранять спокойствие. Сестра замерла перед дверью, опустив стеклянный взгляд к себе под ноги.
Это не может больше продолжаться. Я не вынесу ни секунды.
За несколько секунд, которые кажутся вечностью, преодолеваю расстояние до входной двери, резким движением отпирая ее.
Прихожая. Тишина. На короткий момент в глазах темнеет, я теряю концентрацию. Слышу биение своего сердца так отчетливо, что создается впечатление, будто звук этот раздается по всему дому, доносится в каждый его уголок. Слышатся быстрые шаги по направлению из кухни.
Я понемногу прихожу в чувства, когда перед нами с Ли появляется взволнованная мама, которая тут же бросается обнимать меня с сестрой, а за ней не спеша появляется отец.
***
Приглушенный желтый свет маленькой лампочки над обеденным столом. Кухня. Мы молчим. Из неисправного крана каждые семь секунд падает капля, разрезая абсолютную тишину комнаты. Кажется, будто этот звук раздается где-то в моей голове, от него к горлу подступает ком.
Говорят, что самый громкий и пронзительный крик скрывает тишина.
Так и есть.
Решаюсь, наконец, поднять глаза от своих рук, но тут же упираюсь о препятствие — взгляд отца. Пронзительный, холодный, сверлящий, кажется, он даже не моргает. От этого по телу проходят мурашки.
Смотрю за окно, понятия не имея, что надеюсь там увидеть. Помощь?
Но мы ведь не в сказке.
Боковым зрением замечаю, что отец по-прежнему пронзает меня взглядом. Я будто чувствую на коже ожоги от его ледяных искрометных глаз.
— Где вы были? — разрезая тишину, спрашивает отец. От его резкого голоса я вздрагиваю. Боюсь поднять взгляд, поэтому рассматриваю костяшки своих пальцев. — Мне кажется я достаточно внятно задал вопрос. Стоит повторить еще раз?
Я стараюсь набраться смелости, выдавить из себя хотя бы какой-то звук, но по итогу получается лишь невнятное бормотание:
— Мы решили прогуляться.
Снова тишина. Тишина. Тишина. Капля. И тишина.
Кажется, еще немного и я обезумею.
— Решили прогуляться, — отец будто выплевывает эти слова, откидываясь на спинку стула. Он начинает смеяться. Так мерзко и едко, хотя, скорее, истерически.
Ловлю взгляд Лиллиан, сидящей напротив меня. Ее ясные зеленые глаза будто застелены пеленой. Она боится, возможно, даже в большей степени, чем я. Осторожно дотрагиваюсь ее ноги своей и сестра кривовато улыбается мне.
Неожиданно отец вскакивает со своего стула, опрокидывая его, и начинает медленно расхаживать по маленькой кухне взад-вперед.
Мое сердце бьется так часто, почему же оно не может остановиться? Почему не может спасти меня?
— Ты слышала это, Ирэн? — обращается отец к маме, сидящей по левую сторону от меня. — Они самовольно решили прогуляться. Не смотря на то, что это запрещено по прозрачным для всех причинам.
— Я думаю, мы не должны быть так строги к девочкам. Ведь ничего плохого не произошло. Гулять — это нормально в их возрасте.
— Нормально? Считаешь непослушание нормальным? Ирэн, ты всегда была слишком мягкосердечна.
Мама. Она всегда старается защитить нас, не смотря на то, что все ее попытки тщетны. Она бьется, будто рыба, выброшенная на берег, однако все вокруг понимают, что движения эти бесполезны, а конец — необратим.
— Ты, — отец неожиданно останавливается, указывая на Лиллиан. — Встань и ответь мне, чья же это была идея: ослушаться родителей?
Ли медленно встает со своего стула, стараясь растянуть это мгновение.
— Это была моя идея, папа.
Нет, нет, нет! Что же она делает.
— Спасибо за честность, но за непослушание тебя следует наказать. Возможно это станет для тебя ценным уроком, — безэмоционально говорит отец и начинает приближаться к Ли, которая замерла на месте.
Зачем она делает это? Зачем берет мою вину на себя? Я не должна допустить этого.
Стараюсь произнести хоть слово, хотя бы один звук, но не могу. Страх слишком крепко сжимает мое горло. Тело предательски трясется, а внутренности будто завязываются в морской узел.
Раздается звонкий звук шлепка. А затем еще один. Лиллиан держит руку у щеки. Мама замерла в немом ужасе.
Тишина.
Время остановилось?
В ушах стоит звон.
На мгновение я будто выпадаю из реальности, не осознавая, что происходит, и где я нахожусь.
Лицо отца бесстрастно, он разворачивается и уходит по направлению на второй этаж. Мама, все еще не отойдя от шока, следует за ним.
Я по прежнему не сдвинулась с места. Не могу пошевелиться. Тело будто сковал паралич.
Однако с осознанием того, что все происходящее — лишь моя вина, я медленно включаюсь обратно в реальность.
Красная щека, сидящей на полу Лиллиан — моя вина.
Мое, минутами ранее опустевшее сознание, начинает переполнять гнев. Он заполняет меня будто до краев.
Смотрю на Ли, лицо которой не выражает абсолютно ничего, всматриваюсь в ее опустевший взгляд. Что я надеюсь там увидеть?
Я опускаюсь на колени прямо перед сестрой и обхватываю ее плечи руками, чувствую ее неровное дыхание. Прижимаю к себе, шепчу что-то невнятное, будто в бреду. Она время от времени кивает.
Не знаю, сколько мы сидим так, но за окном уже начинает светать.
Заглядываю в личико Ли и в отражении ее полных слез глаз вижу себя.
Моя милая Лиллиан. Я снова стала виновницей твоей боли.
