Глава 1 (Диана)
"Риск похож на бой,
Если путь горист.
Быть самим собой — это тоже риск!"
Роберт Рождественский
— Диана! Диана! Ну же! Просыпайся! — с трудом приоткрываю глаза и первое, что вижу перед собой — не на шутку взволнованное лицо сестры. — Родители уже завтракают, — тихо добавляет она и поднимается с края моей кровати.
Стараясь привыкнуть к яркому свету в комнате, до меня не сразу доходит смысл сказанных Лиллиан слов. Но, как только удаётся отогнать сон прочь, я с ужасом понимаю суть происходящего.
Резко принимаю сидячее положение, от чего немного кружится голова, и скидываю с себя теплое одеяло, оказываясь в объятиях прохладного осеннего воздуха, исходящего из приоткрытого окна.
— Который час? — я вскакиваю с кровати, но путаюсь в собственных ногах. Уже готовлюсь встретиться лицом с полом, но заботливая сестра вовремя успевает подхватить меня за плечи.
— Без десяти семь, — как-то тихо отвечает Ли, вероятно, боясь моей реакции.
Без десяти семь! Вот же чёрт! Без десяти семь! Мои глаза в этот момент, наверное, расширились в несколько раз, как, собственно, и глаза Лиллиан: она пребывает в такой же панике, как и я. В моем распоряжении всего-то десять минут на то, чтобы придать себе хоть немного приличный для общества вид.
Замечая моё оцепенение, Ли немного сжимает мои плечи и говорит неестественно серьезным для неё голосом: — Скорее беги умойся, а я приготовлю для тебя наряд.
— Но я не успею!
— Успеешь. Скорее! — даже в такие моменты, когда, кажется, выхода нет и проще уже сдаться, Лиллиан удаётся держать себя в руках. Всегда поражалась её самообладанию. — Ну же!
Ещё мгновение мы смотрим в широко распахнутые глаза друг друга, а затем я срываюсь с места и бегу в ванную комнату.
Cпутанные волосы, как на зло, не поддаются расчесыванию, поэтому я бросаю это занятие и наспех завязываю их в хвост. Выглядит немного неопрятно, и прическа эта абсолютно не идёт мне, но, в любом случае, это лучше чем колтуны. При взгляде на себя в зеркало ужасаюсь: бледная, казалось бы, бескровная кожа, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы и абсолютно пустой взгляд.
Неужели это я? Когда я успела стать такой?
После детального рассматривания своего отражения, настроение, которого и так не было, стало еще более паршивым. Понимаю, что впустую теряю последние минуты на сборы, что внизу уже ждут родители, скорее всего пребывающие не в самом лучшем расположении духа, впрочем, как и всегда. Понимаю, что Ли уже успела подобрать мне одежду для школы и ждёт пока я выйду, чтобы помочь мне собраться. Да, осталось всего лишь три минуты, но я с точностью могу сказать, что она успела бы. И в этом заключается наша с ней огромная разница. Да, мы с Лиллиан сестры близнецы, можно подумать "Вау, они же одинаковые" и совершить огромнейшую ошибку, рассуждая подобным образом. Потому что мы абсолютно не похожи, и я сейчас говорю не о внешности. Разница заключается в том, что Лиллиан может все, а я — ничего.
— Диана! Ну где же ты? — из-за двери доносится обеспокоенный голос сестры.
— Я практически закончила. Ещё минутку, — отвечаю я и тем самым нагло вру, все так же бездействуя.
Хорошо, что я плотно закрыла за собой дверь, потому что увидь Ли на каком этапе сборки я нахожусь— томительных нравоучений было бы не избежать.
Что ж, время на исходе, поэтому я умываю лицо холодной водой и несколько раз хлопаю себя по щекам, чтобы придать им здоровый румянец. Большего я бы и не успела сделать за десять минут.
Да и какой в этом смысл?
Наконец, я выхожу из ванной комнаты, и Лиллиан тут же вскакивает со своей кровати, на которой сидела ранее, ожидая меня. Она протягивает мне аккуратное белое платье с небольшим круглым вырезом, украшенным тремя маленькими бусинами в цвет платью, и длинными рукавами с манжетами. На самом деле, вещи подобного плана мне не нравятся, но выбирать не приходится, потому что в нашем с сестрой гардеробе одежды другого плана просто нет. Во всяком случае, оно не мятое и не слишком длинное, что было бы совершенно не к лицу семнадцатилетней девушке.
— Ты снова не спала? — интересуется Лиллиан, хотя, скорее, констатирует факт.
Пока Ли застегивает молнию на спине платья, она ловит мой взгляд в отражении зеркала, перед которым мы сейчас стоим. Сестра выжидающе смотрит на меня и, наверное, ожидает пока я отвечу на её вопрос. Но ведь ответ очевиден, он буквально написан на моем лице. Я ничего не говорю, только грустно улыбаюсь, а Ли, увидев это, шумно вздыхает, принимаясь скрывать темные круги под моими глазами тональным кремом.
Знаю, она переживает за меня, но и поделать я с собой ничего не могу: слишком уж сильно чувство пустоты и полнейшей апатии ко всему происходящему въелось в мою душу. А с пропажей чувств ушёл и нормальный сон. Вначале мне казалось, что это не нормально, я думала: "Как же так? Почему я чувствую, что я ничего не чувствую?".
Но вскоре я привыкла и к этому моменту своей жизни. Теперь ночи кажутся до безумия длинными, а стрелки на настенных часах движутся предательски медленно. Однако бесконечный поток разнообразнейших мыслей не даёт мне заскучать. Иногда, кажется, что все темы, которые можно было обдумать давно уже закончились, но с каждым разом находятся все новые и новые. Так было и вчера, и позавчера, и сегодня, так будет и завтра, и через месяц, чувствую, тоже. Да, это могло бы меня забеспокоить, точнее, следовало бы меня забеспокоить, но вместо этого мне просто все равно. Возможно, я смирилась или же просто привыкла, как и ко всему остальному в моей жизни — не знаю.
А хочу ли?
— Диана! Лиллиан! — басовитый голос отца доносится с первого этажа и он отнюдь не доброжелательный. Рука Лиллиан вздрагивает, как, собственно, и она сама. Знаю, нам, скорее всего, конкретно влетит от родителей за опоздание на завтрак. Из-за меня. И от этого становится только хуже.
Мы берём рюкзаки и уже собираемся спуститься вниз, но в последний момент я хватаю руку сестры, тем самым останавливая её и разворачивая к себе.
— Послушай, Ли, — начинаю я, понятия не имея, зачем это делаю и что собираюсь говорить дальше. Сестра обращает на меня свой взгляд и ждёт пока я продолжу свою мысль, но я просто молча смотрю на неё. Я хотела как-то поддержать Ли, ведь она выглядит совсем поникшей, но, по всей видимости, словарный запас на этом моменте у меня закончился. — Все будет хорошо, не переживай, ладно? Извини, что тебе приходится страдать из-за меня. — Если бы в мире существовал конкурс на самый тупой метод поддержать человека, клянусь, я бы выиграла его.
— Мы что-нибудь придумаем, — говорит Лиллиан с тенью улыбки на лице. — Ли и Ди — навсегда, помнишь?
— Помню. — Лиллиан подходит ближе и сжимает меня в крепких объятиях. Утыкаюсь носом в её волосы и вдыхаю приятный запах сладких духов.
Хотела поддержать её я, а вышло как всегда — наоборот.
Мы стоим так ещё пару мгновений, мечтая, чтобы время остановилось, и, натянув на лица прекрасные улыбки, спускаемся вниз к родителям.

Напряженная атмосфера, царившая на кухне охватывает меня, как только мы с Ли пересекаем порог. На первый взгляд, все выглядит точно также, как и всегда: все те же бежевые обои с какими-то маленькими цветочками, на стенах множество фотографий нашего прекрасного семейства и мамина коллекция расписных тарелок, которые давно уже сверху покрылись слоем пыли, небольшое окно, светлые столешницы, а в центре кухни прямоугольный деревянный стол с белой скатертью, отделанной рюшью по краям. Терпеть не могу такую вычурность в интерьере, будь моя воля, я бы убрала все декорации и оставила простые светлые стены — слишком уж сильно мне нравится минимализм.
Замечая наше с Ли присутствие, отец лишь на секунду отрывает свой взгляд от газеты и слабо кивает нам в знак приветствия, а затем продолжает своё занятие. Мама же ведет себя более дружелюбно, хотя и сдержаннее, чем обычно. Она здоровается с нами и приглашает к столу, что мы и делаем. Занимаю своё привычное место по центру, Лиллиан садится напротив, а родители как обычно расположены по бокам.
— Сегодня на завтрак яичница с беконом, ваша любимая, — говорит мама, ставя перед моей сестрой тарелку с этим блюдом. — Правда, она уже успела немного остыть, пока мы дожидались вас. Если хотите, можете подогреть в микроволновке. — И вот, тарелка с завтраком оказывается и передо мной.
— Спасибо, мамочка, — Лиллиан благодарит маму и тепло улыбается ей.
— Мы с вашим папой уже позавтракали, поэтому поторапливайтесь, хорошо? — мама садится на своё место за столом и подпирает щеку рукой.
Её лицо украшает лёгкая полуулыбка, а ясные зеленые глаза, направленные на меня, излучают тепло. Мамин взгляд всегда очень уютный, можно сказать, домашний, я бы сравнила его с треском камина в холодную зимнюю ночь, или же с тёплым какао. Бывает взгляд колючий, об него можно разбиться как об лёд, а этот же наоборот, он будто обволакивает, и ты чувствуешь себя в безопасности.
Вот только порой, когда мама пребывает глубоко в своих мыслях, в её взгляде появляется и отрешенность, будто пустота, абсолютно не присущая ей. Я часто замечала за ней это, Лиллиан говорит, что мне просто кажется, но ведь я точно знаю, что нет. Наверное, потому, что я вижу этот взгляд всякий раз, как смотрю в зеркало. И от этого на душе становится плохо, что-то сжимается внутри меня каждый раз, когда я вижу маму такой.
Такой... похожей на меня?
— Ирэн, сделаешь мне кофе? — отец, наконец, отрывается от чтения газеты, сворачивая её в трубочку.
— Конечно, — мама тут же поднимается со своего места, принимаясь выполнять просьбу своего мужа.
Для простого прохожего семья Митчелл — идеальная картина без единого лишнего мазка. Но только на первый взгляд. Это работает, как всем известная картинка с айсбергом, где видно только его малую верхнюю часть, а остальное скрывается под водой. И чтобы добраться до истины нужно нырнуть глубже. Так и у нас.
Обвожу взглядом комнату и останавливаюсь на Лиллиан, которая съела уже половину своего завтрака, в отличие от меня. Сестра будто чувствует, что я наблюдаю за ней, и поднимает свой взгляд на меня. Она подмигивает мне и в привычной ей манере улыбается уголком губ. Только вот в улыбке этой нет ничего радостного. Ли хмурится и возвращается к своему завтраку, упираясь взглядом в стол.
Так вот, одна из невидимых подводных частей айсберга заключается в том, что она ненавидит яичницу с беконом.
Понимаю, что за пятнадцать минут, которые мы здесь находимся, я не съела ни грамма, что следовало сделать хотя бы для приличия. Устало вздыхаю и принимаюсь есть, но запах исходящий от еды, полностью убивает во мне и намеки на аппетит. Да, я так же как и Ли терпеть не могу яичницу с беконом, но и выбора у нас, опять таки, нет. Потому что с самого детства нас приучили к тому, что мы любим, а что нет.
— Милая, постарайся есть побыстрее, иначе вы можете опоздать в школу, — неожиданно рука мамы ложится на моё плечо. Она всегда говорит "милая", когда боится перепутать нас с сестрой.
Сам Бог, будто издеваясь, забыл сказать нам кто есть кто.
— Вы так и не объяснили, почему опоздали на завтрак. — Чуть ли не давлюсь куском еды, когда отец произносит эти слова. Я ведь даже понадеялась, что нас пронесёт, и он не обратит на внимание. Это было бы вполне возможно, но только не с моей удачей.
Прихожу в полное оцепенение и не знаю что говорить. В голове абсолютная пустота. Надеюсь найти поддержку в глазах Лиллиан, но она находится не в лучшем состоянии: взгляд её направлен куда-то в стену, кажется, она даже не моргает, а рука с силой сжимает вилку так, что костяшки ее пальцев побелели. Чувствую на себе сверлящий взгляд отца и понимаю, что молчание в этой комнате слишком затянулось.
— Вчера мы засиделись над домашним заданием по математике, поэтому легли спать поздно ночью, а из-за этого немного проспали, — понимаю, что говорю полный, абсолютно не убедительный бред, но ведь это лучше, чем не говорить ничего вообще.
— Я недавно читала статью о том, что экономические колледжи поднимают свой проходной балл. Вы ведь туда хотите поступить? — рука мамы, все ещё стоящей позади, немного сжимает моё плечо.
— Да, мам. Поэтому приходится заниматься усерднее, — заверяю я, а Лиллиан с облегчением вздыхает.
— В жизни нужно уметь успевать везде и все, — монотонно говорит отец и поднимается со своего стула. — Имею надежду, что ваше опоздание больше не повторится. Мы с матерью ждём на улице. — Дверь за родителями с шумом захлопывается, приводя меня в чувства.
Уже через несколько минут мы с сестрой садимся в разные машины и отправляемся в школы. Она — в
Вудберн, а — я в Хиллсборо.
Начался ещё один день, который мне нужно пережить. А завтра сделать это же снова.