Клочья облаков

Никто никогда не имел на меня большего влияния нежели отец. Донован О'Нил для меня был не просто отцом все двадцать два года. Ни работа, ни бизнес, ничто не могло помешать ему поставить своих детей на первое место. Все его усмотрения были моими усмотрениями, а любая его точка зрения моментально находила отклик в моем разуме - и становилась моей собственной.

Когда мне было шесть, моя мать решила изменить свою скучную жизнь, оставив семью. Я не помню, произвело ли это впечатление на папу, потому что в то время мной больше опекался Трэвис, будучи старше меня на шесть лет. Полагаю, отец отходил от состояния шока или что-то в этом вроде. Где-то примерно спустя несколько месяцев отец пришел в себя, отдав всю свою любовь мне и Трэвису.

У меня никогда не возникало мысли идти против воли отца или не следовать его указаниям, хотя бы потому, что указания были не частыми речами, покидавшими его рот. Но послушать его просьбу не связываться с Кайлом было недостаточно убедительной вещью, чтобы этого не сделать.

Если есть вещи, которые я должна узнать,  я их узнаю, хотя бы ради приобретения личного опыта. Надеюсь, мой отец сможет простить меня за мои убеждения, потому что перестать общаться с Кайлом я не намерена. 

Как только стеклянная дверь открылась, выпуская меня наружу, я увидела стоящего возле своего автомобиля мужчину, со скрещенными руками на груди. Если бы я не посмотрела на его лице, сияющее улыбкой, подумала, что он расстроен. Но яркость его глаз, которую было видно за несколько метров, повествовала мне о хорошем настроении. Я не ускорила шаг, тайно надеясь надышатся свежим барселонским воздухом. 

- Что-то ты не спешишь пообедать со мной, красавица, - проговаривает рот Кайла, в то время как я подхожу к нему. Его рука тянется к моим плечам, намереваясь поприветствовать в своеобразной форме дружелюбия. Я кидаю ему незначительную улыбку, а он обнимает меня.

- Любуюсь местными пейзажами, - иронизирую я. Замечаю интересный факт: Флойд не вышел поздороваться с другом, да и Кайл ничего не говорит о Флойде. Почему-то именно в тот момент, когда легкий поток тонкого дуновения разрушил прическу Кайла, мне захотелось вспомнить все законы физики, относящиеся к силе ветра и скорости его разрушения отдельных объектов при данной точке опоры. Насколько волосы Кайла являются мощной точкой трения при взаимодействии с силами природы?

- Господь Всемогущий, - голос Кайла разрывает мой контакт из клетками мозга,  - ты можешь не прекращать получать кислород, когда думаешь? 

Он имитирует процесс дыхания, глубоко вдыхая и выпуская воздух через рот. Его грудь вздымается и опускается, щеки повторяют те же действия, что и грудь, а сам он похож на беременную женщину. 

- Прекрати, - я закатываю глаза, на что Кайл лишь смеется, открывая мне дверцу машину. 

Мы удобно устраиваемся, но машина так и не двигается с места.

- Почему юриспруденция? - вдруг спрашивает он, повернувшись ко мне. Ничто иное, как здоровое любопытство, овладело его голосом, который выражает его мысли.

- Она заставляет мыслить, - коротко отвечаю я, его брови выгибаются еще больше, будто он не понимает истинной причины моего выбора. Он требует конкретики, что для меня не совсем понятно, так как он для меня был человеком не только практичным. В первый вечер Кайл представился мне неисправимым обитателем литературных кругов. Речь сложена, каждое предложение - заранее записана конструкция. Не говорит, а поет. А тут не может понять подобной философии.

- Я не уверен встречал ли девушек, не только учившихся на адвокатуре, но еще и действительно увлекающихся этим делом, - задумчиво произносит он, потирая подбородок. 

Я так и продолжаю смотреть в лобовое стекло, не в состоянии вести дедуктивные рассуждения - мне не грустно от этих разговоров, я все-таки редко рассказываю о себе. 

-  У меня на факультете было девять девушек, - тяну я, - так что, если есть желание узнать, то...- он не дает закончить, поймав мою руку. - Ладно, не хочешь, я поняла.

Истинное наслаждение мы получаем, видя, как человек, с которым тебе хорошо, пребывает в душевном преподнесении, причиной которого ты являешься. Ничего же особенного - заставить человека улыбнуться, а улыбка на его лице искренняя, немного задумчивая и живая. Вот так смотрит сквозь себя, и улыбается. Не сквозь тебя, нет. Преодолевает свои страхи или другие несоответствующие смеху причины - и живет.

- Я запомнил, что ты своеобразна в своей свободе слова, - тихо говорит Кайл, вырисовывая узоры на моей руке, - я имел виду, это сложная профессия. Требует самоотдачи.

Я вытаскиваю свою руку, расправляя воротник пиджака.

- Знаешь ли, когда тебе некому что-то отдавать, то любая работа забирает все, что имеешь, - философствую я, хотя мысль правильная, и жила она во мне от начала выбора моей профессии.

- Вау, - провозглашает Кайл, -  юриспруденция, говоришь? - с саркастическим укором говорит Кайл, - или что-то похожее на филолога?

- Ты тоже совмещаешь в себе литературу и математику, - говорю я, больше спрашивая, нежели фиксируя, - я запомнила.

Он качает головой, создавая некий образ мыслителя.

- Со временем ты многое обо мне узнаешь, - загадочно обещает он, - я голоден, поехали? 

- Один вопрос, и едем, хорошо? - если его личные качества мне предстоит узнать в процессе общения, то его возраст должен быть выкроен у меня в мозгу, как напоминание о своей безответственности, ибо отступать я не собираюсь.

Он слегка хохочет, подключая гортанный всплеск хрипоты.

- Вот как, - его смех прерывает слова, - а я думал, что мое досье у тебе уже распечатано в двух экземплярах, госпожа следователь. 

- А ты так сделал? - спрашиваю я. 

- Для этого у меня есть твой отец, - он заводит машину, слегка невинно улыбаясь.

Я уже снимаю пиджак, утопленная в жаре его слов. Конечно, отец любит говорить обо мне. 

- Один из многих ужасных фактов обо мне? - настаиваю я, но разговор выглядит вполне серьезно. Кайл улыбается, не считая мое требование соответствующим его улыбки.

- В двенадцать на полном серьезе заявила отцу, что спасешь мир, если уйдешь в монастырь, - весело говорит он, пока я закрываю лицо ладонью. - Тогда мальчик признался тебе в любви, а ты сказала, что он не может говорить такие слова, пока не возьмет справку о своем психическом здоровье. 

Из его уст это звучит смешно, но такие вещи в тогдашнем возрасте были обычным делом.

- Я тогда прочитала какую-то статью об этом.

Он все-таки тянется к моей руке и смотрит на часы, запечатляя взглядом время.

- Я так и подумал, - врет он, не скрывая этого.  Разве что его смех разносится по машине, создавая атмосферу веселья, в которой я вижу лишь чрезмерную болтливость своего отца. 

Это не очень занимательная вещь, сидеть в двигающей машине, пытаясь рассмотреть здания, которые и так знаешь. Но фасад дома Гуэля может соперничать с центральной площадью, заполненной гуляющими людьми вокруг фонтанов. У домов есть сторона, которую мы видим, а есть сторона, не досягаемая нашему полю зрения с конкретной точки нахождения. Японцы уже давно сказали, что человек состоит из трех граней. Первая, эта та, которую мы показываем всему миру. Вторую мы показываем семье и друзьям, и третью мы не показываем никому. Странная вещь человеческая сущность. Ведь каждый человек что-то скрывает, да и не часто можно обнаружить человека, который охотно откроется вам. Почему из всех драгоценностей мистера Себастьяна Харди воры взяли именно, нечем не уступающее по количеству бриллиантов другим его украшениям, колье его жены?..

- Ты давно знаешь Флойда? - Хриплый голос Кайла тянет слова, но он не смотрит на меня. Фигурка дельфина качается в разные стороны из-за движения машины. Если бы я знала, каков запах горного воздуха, то сказала бы, что это запах машины Кайла. По крайней мере, я так себе его представляю. Когда тебе легко дышать, но от этой своеобразной легкости легкие периодически содрогаются в странных конвульсиях. 

- Два года или что-то вроде этого, - я улыбаюсь прежде, чем продолжить, - он невероятно тонко чувствует психику преступника. 

Подбородок Кайла вздымается, и он начинает смеяться. 

- А ты? - я всегда четко следовала написанным инструкциям, что также незамедлительно приводило ведущий процесс к интересующему меня ответу. Возможно, это более сложный способ, но когда ты не можешь почувствовать энергию, исходящею от человека, другого выхода не остается.

- Я больше теоретик, нежели практик, - утверждаю я, и машина останавливается возле улицы вдоль набережной. Я иногда бывала в здешнем кафе, преимуществом которого был вид на море и простота, которая несомненно поглощала чрезмерный пафос некоторых посетителей. 

Когда мы приходим сюда с моим другом Кэри, некоторые официантки ведут себя совершенно неподобающе людям, обрамленных мозгом и интеллектом. Как-то раз, одна миловидная брюнетка, приняв заказ, благополучно принесла его Кэри, а мне мой сразу же решила доставить прямиком в место назначения, опрокинув на верхнюю часть тела. Я соглашаюсь не придаваться воспоминаниям, учитывая, что сейчас со мной Кэри постарше да и посолиднее. 

Кайл, держа меня за руку, ведет нас прямиком куда-то ближе к восточной части кафе, чтобы быть ближе в виду на море. Деревянные лакированные перегородки украшены непонятными узорами, изображающие разные виды птичек.  

— Ты не собираешься спрашивать меня, откуда я знаю Флойда? — спрашивает Кайл и подносит руку вверх, призывая официанта.

- Собираюсь, — криво говорю я.

Кайл кивает, концентрируясь на мне.

— Он мой старый и очень хороший друг, — пока его речь плавно замедляется, я разглядываю полоску родинок на его скуле, которые образовывают что-то похоже на молодой месяц, его губы медленно двигаются, ударяясь друг об друга. — Он как-то обратился ко мне за помощью, когда я еще работал в фирме своего отца. Мне показалось, что он может стать моим другом, несмотря на его возраст.

- Он удивился, узнав, что мы знакомы, - говорю я.

Официант приносит заказ, аккуратно расставляя его на столе.

- Спасибо, - обращается Кайл к парню. - Я, честно говоря, тоже удивился.

- Почему? 

- Он ужасно жестокий прокурор, - говорит Кайл, уже прожевывая что-то из своей тарелки, - боюсь, что он имеет на тебе дурное влияние.

Он опять смеется, хотя звучало это вполне устрашающе.

Я молча спрашиваю, не до конца понимая шутку.

- Он заставляет думать, как бездушный судья, решающий все на свете, - продолжает он.

Второй кусочек ананаса отправляется в его рот.

- Вот уже дела, - смеюсь я, -  и чем это мне грозит?

Я также принимаюсь за еду, а со стороны моря отчетливо шумят чайки, кружа над ним.

- Он может вбить тебе в голову маскирующий эффект нелюбви к мужчинам.

- Ты перечитал Фрейда, - осуждающе говорю я, призывая прекратить эту тему, и перевожу его внимание на совершенно иной объект. Он с радостью обсуждает все на свете, но когда одна чайка отлетает от своей пары, грозясь покинуть общество другой, я невольно думаю, что Флойд все-таки подозрительно быстро внушил мне свою политику: не влюбляться.