Half blood

*Пробуждение

После чудесного озарения, катализатором которого послужил Йегер, Ханджи спешно активизировала браслет на запястье и начала сбивчиво требовать сначала от лорда Аккермана, а потом и от Смита немедленной явки в ее лабораторию. Она была настолько взбудоражена и возбуждена, что Эрену даже было как-то неловко поинтересоваться у женщины, а что, собственно, требуется делать ему. Поэтому он просто молча наблюдал, как Ханджи вихрем носится по кабинету Моблита, хлопая ящиками шкафов и выдвижными шухлядами, явно что-то ища, а затем, найдя искомое в одной из специальных шкатулок, оборудованных для хранения особо сильных магических артефактов, радостно воскликнула и выскочила за дверь. Кажется, об Эрене она попросту забыла.

Парень тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. И вот что ему прикажете теперь делать? В тот момент он отчетливо ощутил себя гостем, которого не приглашали, но которому хватило наглости проникнуть в дом и нарушить привычный устой жизни хозяев. Чувство было, мягко говоря, не из приятных.

Находиться здесь больше не было никакого смысла, да и без Ханджи рядом торчать в кабинете ее подчиненного было странно и как-то нелепо. Еще какое-то время Йегер провел за более тщательным изучением интерьера кабинета, даже из любопытства сунул нос в тот ящик, в котором Зое нашла шкатулку, но жестоко разочаровался пустотой внутри. В конце концов ему просто стало скучно, и он решил, что может попробовать найти Армина с Микасой, если они вдруг еще здесь.

Напоследок окинув пристальным взглядом комнату, словно бы надеясь, что в последний момент найдет в ней что-нибудь интересное, такое, что позволило бы ему остаться тут еще на какое-то время, вышел в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. Посмотрев по сторонам, пытаясь сориентироваться, куда ему нужно идти, Эрен понял, что не совсем представляет, куда нужно повернуть, чтобы выйти во двор. Как на зло, в коридоре было пусто, так что никто не мог ему помочь.

Унывал Йегер недолго, выбрав направление наобум, — ему же все равно нужно чем-нибудь себя занять, так почему бы не изучить новые хода. Как знать, вдруг они смогут ему пригодиться в будущем. Он свернул налево и бодро зашагал вперед.

Ковровая дорожка глушила стук сапог о каменный пол, в галерее коридора было на удивление много пестрых цветов, едва умещавшихся в изящных фарфоровых вазах с нежными узорами. Эрен задумчиво нахмурился, не припоминая, чтобы видел столько цветов в какой-либо части поместья во время своего здесь обитания. Между тумбами с вазой уходили вглубь лентой два параллельных ряда картин в искусно сработанных старых резных рамах, хотя, быть может, эта потертость была сделана нарочно, чтобы внушить своим видом трепет перед экскурсом в историю. Не знай Йегер, чем тут все на самом деле занимаются, решил бы, что особняк принадлежит Высшему с трепетной тягой к эстетике и тревожной зависимостью от привязанности к героическим подвигам предков.

На картинах были изображены битвы. Людям и нелюдям на них явно было тесновато, но художник по всей видимости решил, что так будет достовернее. Приемы борьбы у сторон мало чем отличались: те же маги, держащие в руках тяжелые деревянные посохи, которые непременно венчал сферический кристалл-накопитель, их магические пушки. Те же солдаты с мечами и копьями, отличающиеся между собой разве что цветом мундиров, не больше. Разные твари, на которых солдатам полагалось ездить верхом. На одной из картин Эрен даже нашел кентавра — художник явно не был знаком с этим необычным видом существ, иначе ни за что бы не нарисовал одного из их представителей послушно подставляющим спину эльфу. Подобная несуразица вызывала разве что смех, особенно когда Йегер прокрутил у себя в голове сцену, в которой этот самый эльф, держа в зубах лук, изо всех сил пытается взобраться на крутой бок терпеливо ожидающего, пока его оседлают, кентавра. Что и говорить, слова «кентавр» и «терпение» крайне редко встречались в одном предложении.

После обнаружения крайне занимательного партнерства Йегер с любопытством всматривался в каждое полотно, внимательно разглядывая задники и любуясь воинственным оскалом героев, иногда невоспитанно шкрябал ногтем краску, а несколько раз порывался перевернуть картины изображением к стене, чтобы больше их не видеть, настолько неприятными казались ему некоторые сцены. Что же касалось самой истории, в течение которой и происходило все это безобразие, то тут в его образовании была большая, просто огромная дыра.

Один из его недохозяев увлекался историей — Эрен это запомнил, потому что несколько раз в качестве наказания ему приказывали самостоятельно убрать и начистить полы в залах, в которых хранились странного вида экспонаты. Исполнял он это под строгим надзором нескольких амбалов и не менее строгим контролем невероятно разочарованного в нем и его способностях дворецкого. Естественно, вводить его в курс касательно хранящихся там предметов никто не стал, да и, по правде говоря, тогда Йегер вряд ли бы слушал.

Задумчиво почесав подбородок, Эрен сокрушенно признал, что сейчас не отказался бы от знакомства с местами славы, если бы его рассказчиком был, к примеру, Леви. Он ведь наверняка должен был знать все об этих сражениях. Ведь слушать сухие исторические факты в его исполнении было бы более чем сносно и, вероятно, даже интересно. А когда Эрену наскучила бы история, он бы мог оповестить об этом Аккермана кратким поцелуем, который мог перерасти в следующий…

Йегер настолько замечтался, что даже упустил тот момент, когда галерея закончилась. Этот прискорбный факт немного его огорчил, но все же он продолжил изучение новых ходов, уверенно зашагав дальше.

По левую руку потянулись друг за другом двери, а по правую — провалы окон, через которые в здание заглядывало солнце. Йегер остановился напротив первого и выглянул через стекло из горного хрусталя наружу. Прямо под окнами находилась полоса препятствий, по которым безжалостно гоняли как новичков, так и уже опытных членов отряда. Эрена невольно передернуло под наплывом не самых приятных воспоминаний — эту полосу препятствий он тихо ненавидел, практически каждый раз намеренно срывая ее прохождение. Причиной столь ярко выраженной неприязни были постоянные гневные оклики инструкторов, которые по какой-то причине решили, что крик на подчиненных способствует развитию ловкости и скорости. Эрен был против такой политики, а потому специально нарывался, тем самым мешая всем остальным продолжать занятия.

Едва заметно содрогнувшись от фантомного ощущения липкой вонючей грязи на лице и теле, Йегер непроизвольно сделал несколько шагов назад — зато теперь он хотя бы примерно представлял, куда ему надо идти.

Внезапно в Эрена что-то влетело, заставив парня опасно пошатнуться и помянуть под нос Бездну, но ему все же удалось остаться на ногах. Парнишке лет двенадцати, который и послужил причиной столкновения, так не повезло. Огромное количество предметов, которые он с трудом тащил в охапке, с громким звоном-стуком-лязгом посыпались на пол, но, к счастью, звук немного приглушил толстый ковер. Эрен с изумлением переводил взгляд от одного предмета к другому: тут была старая газовая горелка, покрытая темными пятнами копоти, металлическая кружка в ромашках, недалеко от нее лежал вызывающе зеленеющий на фоне ковра пучок из зверобоя и петрушки, несколько длинных восковых свеч находились в дивном окружении пары гусиных перьев и одного неизвестной Эрену птицы. Не знай Йегер, что лаборатория Ханджи находится в другом крыле, непременно бы решил, что сей потрясающий набор несут именно ей.

— Тебя не учили смотреть куда идешь? — потирая ушибленное место, обиженно возмутился парень, поднимаясь на ноги и принимаясь собирать вещи.

— Я тебя не заметил, — с добродушной улыбкой честно признался Йегер, присев рядом и протягивая пареньку подобранные с пола свечи и собранный пучок из перьев.

— Ты кто вообще? — подозрительно прищурился парень, сканируя Эрена цепким взглядом больших черных глаз. — И что забыл в этом крыле? Я тебя раньше тут не видел.

Йегера его настороженность почему-то позабавила.

— Я заблудился, веришь? И, справедливости ради, я тебя тоже раньше здесь не видел.

— А я тут недавно, — громко шмыгнув носом, поделился паренек. — Меня дедушка в помощники отдал, а все потому, что мы ему забор сломали, — тяжко вздохнув, доверительно сообщил он.

— А кому ты помогаешь? — решил полюбопытствовать Йегер.

— Лекарю, господину Бернну.

— Это все ты для него несешь? — догадался Эрен.

— Ага, — поморщился парень. — Можно было несколько раз сходить, но я думал, что донесу.

— Давай помогу, — предложил Эрен. — Тебя, кстати, как зовут? Я Йегер.

— Ниир, — паренек поднялся на ноги, проворно подбирая оставшиеся предметы и самые тяжелые передавая новому знакомому. Тот послушно собирал их в охапку, думая о том, почему он раньше никогда не слышал о лекаре господине Бернне. В конце концов, они ведь находились в одном поместье. — Нам туда, — и Ниир кивнул в боковое ответвление коридора. Йегер послушно проследовал за парнем в указанном направлении.

У двери, рядом с которой остановился Ниир, Эрен ощутил легкий запах гари. Этого хватило, чтобы напрячься. Но паренек, кажется, ничего не заметил, привычно пнул дверь ногой, и та послушно распахнулась, выпуская прямо в лица пришедших облако едкого вонючего дыма. Едва попав в легкие, он начинал нещадно жечь горло, заставляя надрывно кашлять и адски слезиться глаза.

Эрен неимоверным усилием воли заставил себя на какое-то время прекратить кашлять и вгляделся вглубь комнаты. Оттуда тоже раздавался судорожный кашель, а еще скрип ножек, звон какой-то посуды, глухие удары и звуки, которые Эрен не успел идентифицировать, поверженный новым приступом кашля.

Распрощаться в этом коридоре со своими легкими парню не хотелось от слова совсем, да и оставлять в беде Ниира и кого-то в комнате, вероятно, господина Бернна, совесть не позволяла, так что Йегер, превозмогая недомогание, быстро сгрузил свою кучу у стены, совершенно не заботясь о сохранности вещей, и развел руки, принявшись нараспев читать заклинание. Голос слушался плохо, став хриплым и сухим, горло сильно саднило, но он все равно не прекращал напевать магическую формулу, прикладывая все силы, чтобы не сбиться и не сдаться очередному приступу кашля, душившему его. Сейчас самым важным было рассеять эту дрянь.

По комнате пронесся порыв свежего ветра, который быстро развеял едкий дым, снова делая воздух пригодным для дыхания.

— Господин Бернн, вы в порядке? — первым делом взволнованно осведомился Ниир, едва успел хоть немного откашляться.

— Да, я тут, — прерывисто, словно бы каждый вздох был огромной проблемой, ответил невысокий коренастый старичок в длинной мантии в пол, которая местами почему-то дымилась. — Ох, спасибо вам большое, вы прямо-таки Небесное провидение, — все еще кашляя в попытке прочистить легкие, поблагодарил он с любопытством оглядывавшегося Эрена, едва заметив того рядом с Нииром. Видимо, вопросов касательно того, чьих рук дело заклинание, у него не возникло. — Но, позвольте спросить, кто вы? Ниир, кого ты привел?

— Это Йегер, — тут же ответил паренек, энергично подбирая с пола выроненные предметы и занося свою ношу в лабораторию. Йегер про себя отметил, что эта лаборатория нравится ему куда больше, чем захламленная лаборатория Ханджи: тут было светлее, гораздо чище, принадлежности были аккуратно выстроены ровными рядами на стеллажах, а нужные установки совершенно не препятствовали движению. Хотя шкафов с редкими ингредиентами, имеющимися в распоряжении Зое, он тоже не заметил. — Он помог мне принести все, что вы просили.

— Я же тебе говорил не тащить все сразу, — неодобрительно помотал головой господин Бернн, отчего его длинная седая борода пошла волнами. Эрен, сложив два и два, понял, что мощная коренастая фигура в сочетании с длинной, ни разу не стриженной бородой дает гнома. У лорда Аккермана в поместье в лаборатории работал гном! Уму непостижимо! Зато теперь парень прекрасно понимал, почему не знал о его существовании — гномы редко могли жить где-то, кроме родных шахт, а живя на поверхности с людьми, вели по большей части довольно тихий и скрытный образ жизни. — Вы кем будете?

— А-а, ну, — растерянно протянул Йегер, которого резко вырвали из мыслей, — готового ответа у него не было, ведь он сам до конца не понимал, как объяснить причину своего пребывания здесь. В конце концов решил сказать частичную правду: — Я гость лорда Аккермана.

— Вот как? — искренне изумился старичок, уставившись на него из-под густых кустистых бровей, да и на смуглой мордашке Ниира большими рунами было написано удивление пополам с каким-то странным, непонятным Йегеру восхищением. — Не знал, что наш лорд зовет к себе гостей.

«Лорд тоже об этом не знал», — подумал про себя Эрен, но вслух произнес:

— Иногда обстоятельства обязывают.

Ниир недоуменно нахмурился, пытаясь понять, какие это могут быть обстоятельства, а господин Бернн, чинно покивав, принялся освобождать место на коротком, почти в половину короче обычного, столе, аккуратно двигая пробки и реторты с какими-то установками. Йегер мучительно пытался понять, а зачем, собственно, в поместье две лаборатории. Он не смог удержать свое любопытство в себе и, перенеся оставленные под стенкой вещи, все же высказал мучивший его вопрос.

— Мисс Ханджи занимается исследованиями, в то время как я — разработкой и изготовлением лекарств и применением их на практике. Сами понимаете, — господин Бернн добродушно ухмыльнулся в густые седые усы, — в этом месте никак не обойдешься без мази от синяков и ушибов, иначе наших учеников нельзя было бы выпускать на люди.

— И какие травы вы используете для мази от ушибов? — с неподдельным интересом спросил Эрен. Тема была ему близкой, и, говоря о растениях, он чувствовал себя более уверенно, потому что действительно разбирался в вопросе.

— Листья толокнянки, лапчатки степной, зверобоя и эхинацеи, — учуяв в Эрене существо, действительно способное понять и оценить по праву простоту и легкость мази, с заговорщической улыбкой произнес господин Бернн. — И еще кое-что, припасенное мной со времен моего отбытия с гор.

— И как быстро проявляется эффект? — глаза Эрена загорелись энтузиазмом, и он непроизвольно подошел немного ближе, приготовившись внимательно внимать всему, что ему скажут.

— Зависит от степени сложности, но при легком ушибе достаточно нескольких свечей.

— Потрясающе, — восхитился парень. — А что используете при ранениях? Я заметил, что регенерации немало способствует измельченный и ферментированный корень альника…

Ниир перевел обреченный взгляд с господина Бернна на нового знакомого и обратно, а затем с тяжелым вздохом поплелся закрывать дверь, после принимаясь за наведение порядка — причиной столь сильного задымления стала взорвавшаяся установка, над которой дотошный гном хлопотал день и ночь, ревностно оберегая ее от немного неуклюжего помощника. Йегер с господином Бернном, кажется, совсем перестали его замечать, с головой погрузившись в слишком непонятные для Ниира рассуждения. Парню оставалось только надеяться, что старый гном вскоре вспомнит о каком-нибудь настое или еще чем, потому что ему ой как не хотелось снова вставать ни свет, ни заря для того, чтобы идти собирать нужные травы.

Снова бросив полный безысходности взгляд на говоривших, Ниир нехотя взялся за метлу.

***

Знакомство с господином Бернном и Нииром оказалось как нельзя кстати, как и тот факт, что Йегер быстро нашел общий язык и с непоседливым, вечно ворчащим пареньком, и с его талантливым наставником. Времени на то, чтобы вычислить яд, которым отравили шпиона лорда Аккермана, Гергера, у Эрена и Ханджи ушло немного. Им оказался сок гнильного моровика в сочетании с заклинанием, призванным усилить и ускорить эффект. Йегер был немало удивлен подобной комбинацией, никогда раньше не встречая ничего подобного — к сожалению, как раз из-за необычности приготовление противоядия могло занять гораздо больше времени.

Играться с подбором ингредиентов Эрену предстояло в одиночку, потому что Ханджи, едва выяснив состав яда, выдала парню длинный список ценных указаний и закрылась в своей лаборатории, изредка впуская туда прислугу с едой и куда более регулярно — Смита и Аккермана. В те редкие моменты, когда ее можно было застать в любой другой части поместья, на ее лице была написана озабоченность вместе с так не свойственной женщине серьезностью. Кстати, то же самое выражение предельной озабоченности пополам с такой же предельной серьезностью имели и два ее сообщника — Смит и Аккерман.

Узнать о причине крайней обеспокоенности этой троицы у Йегера не удавалось, сколько бы он не приставал к Леви с расспросами. Попытки вытянуть из Аккермана хоть что-то всегда шли по одному и тому же сценарию: Эрен караулил Леви в коридоре, стараясь не попасться на глаза его охранникам, а затем, когда лорд все же покидал лабораторию/кабинет, прилипает к нему банным листом. Леви же неизменно ссылался на занятость и общую загруженность, а затем, уловив момент, когда на них никто не смотрел, целовал Эрена, тем самым получая возможность сбежать, скрывшись в кабинете. Йегер испытывал противоречивое чувство замешательства: с одной стороны, ему нравилось целоваться с Леви, особенно он любил моменты, когда они временно исчезали в одном из малопосещаемых коридоре, но, с другой, он понимал, что таким способом Аккерман уходил от ответа. Такая скрытность раздражала, хотя еще больше бесила собственная неспособность вернуться к теме разговора, едва его губ касались сухие губы Леви.

Изводимый любопытством, Эрен решил пойти обходными путями — он даже пробовал выспросить хоть что-то у Эрвина, но куда проще было разговорить кирпичную стену, даже она отвечала бы на вопросы более охотно. Нехотя смирившись со своей непосвященностью, Эрен с головой ушел в приготовление противоядия, заручившись сотрудничеством Ниира и согласием господина Бернна на эксплуатацию его лаборатории и оборудования.

Вместе с Нииром Йегер ходил в лес за нужными травами, по ходу рассказывая парнишке обо всем, что попадалось на глаза, и тот, к удивлению обоих, с интересом слушал и даже задавал вопросы. Они вообще довольно быстро привыкли друг к другу — Эрен вел себя с Нииром как с равным, что безумно льстило последнему, а Ниир не испытывал никакого трепета ни перед разницей в возрасте, ни в статусе, откровенно говоря все, что думает. На том и сошлись.

С господином Бернном парень тоже быстро поладил. Увлеченные растениями и их свойствами, Йегер с лекарем могли часами обсуждать настои или спорить по поводу ингредиентов лечебной мази, чем нагоняли на несчастного Ниира невыносимую тоску и зевоту. В перерывах между собственными экспериментами Эрен помогал господину Бернну с приготовлением таблеток, настоек, травяных зелий и прочего, что могло понадобиться лекарю в его нелегком деле. В обмен на помощь господин Бернн делился со схватывающем все на лету парнем собственными маленькими новшествами, до которых дошел за время многолетней практики. И некоторые его советы даже удалось успешно применить на практике: у Эрена никак не получалось правильно почистить корни извивающейся чирв-травы, на что лекарь, устав смотреть, как парень мучит несчастное растение, поведал несколько приемов, способных существенно облегчить эту задачу. Стоило ли говорить о признательности Эрена.

За время совместной работы Йегер успел сильно проникнуться к старику и Нииру, у него складывалось впечатление, словно они знакомы не несколько дней, а долгие годы, просто по какой-то причине забыли друг друга.

Общими усилиями они все же смогли приготовить нужное противоядие. И вот теперь, спустя шесть с небольшим дней, Эрен стоял перед кроватью, на которой лежал Гергер, сжимая в руках прозрачный флакончик с противоядием, которое тому предстояло выпить. Вот только чтобы он мог это сделать для начала надо было вывести Гергера из состояния стазиса.

Эрен в нерешительности переминался с ноги на ногу. У него никак не получалось определить, с какой стороны ему стоит подступиться к распутыванию заклинания, он ощущал, что утопает в неуверенности, и это чувство было ему в новинку, ведь раньше он никогда не испытывал такого панического страха перед магией и ее силой. Но раньше жизнь живого существа никогда настолько не зависела от его магических способностей.

Эрен с силой закусил губу, предприняв неубедительную попытку сосредоточиться. Это было сложно не только потому, что им овладела нервозность, но и потому, что за спиной стояли зрители в лице Ханджи, Эрвина и, что ужасало больше всего, Леви. Эрену совершенно не хотелось облажаться у него на глазах, он панически боялся сделать ошибку, не зная, как отреагирует на нее Леви, страшился последствий своей возможной неудачи.

От переизбытка эмоций и переживаний конечности мелко потряхивало, а сам Йегер выглядел так, словно его привели на каторгу. Он совершенно не чувствовал уверенности в собственных силах, а это было чревато неблагожелательными последствиями. В голове в конвульсиях бились мысли о непременной неудаче, мозг проигрывал сюжеты, где Эрена запирают в темнице за убийство Гергера, а Леви стоит за решеткой по ту, свободную сторону, и прожигает Йегера презрительным разочарованным взглядом, в котором читается немой укор и невысказанное «Я знал, что ты не сможешь».

Взвинченный до предела, Эрен едва не подскочил на месте от испуга, когда на его плечо легла рука. С трудом сглотнув ставший поперек горла ком, он растерянно обернулся, пересекаясь взглядом с прищуренными серыми глазами Леви, тут же попадая под их месмерическое действие. В них была та уверенность, безграничные собранность и спокойствие, которых сейчас так недоставало Эрену. Он глядел в них, словно зачарованный, не в силах отвести взгляд. Спокойная уверенность Леви дивным образом передавалась и ему тоже. Йегер ощутил, как волнение понемногу ослабляет мертвую хватку на его горле, как напряженное тело расслабляется, как выравнивается дыхание и замедляется пульс. Состояние было практически медитативным.

Внимательно следивший за реакцией парня лорд, увидев, что Эрен пришел в норму, ободряюще дернул уголком губ, сильнее сжав пальцы на его плече, и отошел на несколько шагов назад, давая Йегеру необходимое пространство. Эрен благодарно улыбнулся ему в ответ, надеясь таким способом передать хотя бы частичку той признательности, которую испытывал к Аккерману за его непоколебимую веру в то, что Йегеру это по силам — в его стальных глазах не отражалось даже тени сомнения в Эрене. Это окрыляло и дарило необходимую решимость. Ради того, чтобы еще раз увидеть подобное в глазах Леви, Эрен готов был сдвинуть самые высокие горы и победить любое чудовище, просто чтобы доказать Аккерману, что действительно стоит этой уверенности.

Стараясь игнорировать елейную усмешку Ханджи, с которой она наблюдала за ним и лордом, Йегер отвернулся и глубоко вздохнул. Он подошел ближе к бессознательному Гергеру и развел руки в стороны, закрыв глаза. Измененным магическим зрением он принялся тщательно прощупывать матрицу наложенного им заклинания, преобразованного в дымчато-серые нити, плотно укутывавшие Гергера в своеобразный кокон. В этой горе нитей, ни одну из которых нельзя было повредить, ему предстояло найти скрепляющий все плетение узелок.

Еще раз глубоко вздохнув, Эрен приступил к тому, что умел лучше всего — колдовству не по правилам.

***

Первой мыслью, которая искрой метнулась в темноте под веками, было обещание того, что Эрен больше никогда не воспользуется заклинанием стазиса. Ни за что и никогда. Второй — о том, что его, кажется, переехала колымага Ханджи, потому что все тело болело просто ужасно. Кроме того, Йегер чувствовал внутри себя гнетущую пустоту — явный признак того, что он переусердствовал и растратил энергии больше, чем было нужно. Оттого и было так паршиво, ведь когда резерв истощается в игру вступает энергия ауры мага — обычно неприкосновенный запас. Эрен был слишком беспечен и действовал чересчур необдуманно, за что теперь расплачивался.

Слабость была настолько сильной, что он не мог пошевелить ни одним мускулом, тело попросту отказывалось его слушаться. Йегер практически не различал звуков, все ощущения притупились, кроме одного единственного — осторожное касание к его ладони чужих пальцев. Эрен чувствовал легкую пульсацию на том месте, где располагалась метка, оставленная на коже обраткой, ему почему-то казалось, что запястье и ладонь окружены бледно-серебристым светом, который плавно перетекал на Эрена, словно бы растекаясь по телу. Пожалуй, ощущение было приятным, хоть и необычным. Оно дарило спокойствие и тепло.

Последним, что запомнил Эрен перед тем, как провалиться в сон, было осторожное, полное нежности и тревоги касание губ к его пальцам.

***

Во второй раз Эрен пришел в себя перед рассветом. С трудом проморгавшись после долгого восстанавливающего сна, парень с чувством зевнул и, потянувшись до хруста суставов, огляделся вокруг. Это была его комната, та самая, в которой он жил после того, как Зое купила его. В ней ничего не изменилось с того дня, как Йегер сбежал: те же неприветливые серые каменные стены, узкий деревянный шкаф, больше напоминавший гроб, небольшой простой стол у окна с тяжелым подсвечником на нем и обыкновенная кровать, на которой он лежал. Все это выглядело одновременно очень знакомым и невероятно далеким, словно привет из прошлой жизни. Столько всего успело произойти со времени его побега из поместья, и вот он снова здесь, в той же комнате, окруженный теми же людьми, но испытывающий кардинально противоположные чувства.

Йегер больше не ощущал ту всепоглощающую пустоту, постоянную тревогу и непрерывный страх, не испытывал открытой враждебности к миру. Он больше не злился на окружающих за то, что они с ним сделали, и на себя за свою глупость. Эрену помогли оставить все это в прошлом.

За окном царила густая темнота, такая, которая бывает только перед рассветом. Ни звезд, ни луны видно не было, видимо, они растворились на чернильно-черном полотне небосвода.

В комнате было тихо. Слышалось лишь шуршание постели, на которой спал Йегер, да тихое размеренное сопение. Вывернув шею так, чтобы была возможность посмотреть назад, Эрен с удивлением обнаружил задремавшего в принесенном кресле Леви, у которого на коленях лежала небольшая стопка пергамента, которую он, очевидно, просматривал до того, как заснуть.

Йегер был приятно тронут тем, что Леви остался рядом. Он знал, насколько тяжелыми и загруженными выдались для лорда последние дни, у них едва хватало времени, чтобы перекинуться несколькими общими фразами. И сейчас при тусклом свете единственной горевшей свечи было заметно, насколько Аккерман осунулся. Скулы заострились, придавая аристократичным чертам опасную резкость, подчеркнутую тенями, кожа стала еще бледнее и в свете пляшущей свечи приобрела нездоровый оттенок, а под глазами от катастрофического недостатка сна обосновались мешки. И все же у Эрена при одном только взгляде на Леви начинало трепетать сердце, грозясь в любой момент разорваться от невыразимой нежности и любви.

Эрену нестерпимо захотелось подойти и поцеловать Леви, чтобы тот знал, как Йегер благодарен ему за то, что он есть, но парню очень не хотелось будить наконец-то заснувшего Аккермана — кто знает, когда ему выдастся шанс передохнуть. Огладив взглядом любимые черты, Эрен еще немного понаблюдал за спящим Леви, а затем, когда шея затекла, перевернулся на другой бок, уставившись в стену. Интересно, Гергер жив? Все ли с ним в порядке после пребывания в стазисе? Подействовало ли противоядие как надо? Не отдал ли он из-за Йегера душу Бездне?

Вопросы крутились в голове, не останавливаясь ни на мгновение. Они заставляли Эрена чувствовать беспокойство, из-за которого он постоянно ерзал на постели сбивая одеяло и простынь. Поняв, что заснуть у него не получится в любом случае, Йегер встал, быстро надев сапоги, и, стараясь не разбудить Леви, бесшумно покинул комнату, осторожно притворив за собой дверь.

Поместье окутал плотный кокон из сонной тишины, и Йегер был единственным ее бессовестным нарушителем. Первым делом Йегер решил удостовериться в том, что Гергер все еще дышит. Бесшумно пройдя по коридору, Эрен открыл нужные двери и проскользнул в комнату, где находился его пациент.

Гергер неподвижно лежал на кровати, и в первое мгновение Эрену показалось, что он не дышит, но присмотревшись внимательнее, он заметил, как медленно вздымается и опадает грудь мужчины, и с облегчением выдохнул — жив. Выглядел Гергер почти как труп — слишком бледная, нездорового оттенка даже в темноте комнаты кожа обтягивала сильно проступившие кости, глаза запали, а сам мужчина напоминал неудачный эксперимент некроманта по воскрешению мертвого. Его дыхание было поверхностным и прерывистым, по вискам скатывались капельки пота — мужчину мучила горячка. За Гергером все еще ходила Бездна, терпеливо ожидая, когда его тело сдастся и она сможет забрать его душу.

Эрена такое состояние Гергера сильно обеспокоило: он ведь сделал все правильно, ему должно было стать лучше, так почему же это не так? Парень оглянулся и, заметив у стены стул, приставил его к кровати. Усевшись, глубоко вдохнул и нарочито медленно выдохнул. Раз уж он взялся лечить Гергера, то ни за что не бросит дело на полпути, непременно докопается до причины и сделает все возможное, чтобы мужчина не отошел к Бездне.

Подвинувшись чуть ближе к кровати, Эрен растер холодные ладони, положил руки на солнечное сплетение Гергера и, закрыв глаза, тем самым переключаясь на магическое зрение, постарался рассмотреть его жизненные нити. Пришлось напрячься изо всех сил — нити едва виднелись, мерцая настолько тускло, что казалось, что они вот-вот исчезнут. Эрена прошиб холодный пот — приди он позже на несколько свечей, нашел бы медленно остывающий труп...

Взгляд в панике заметался по комнате, ни на чем не останавливаясь надолго. Эрен судорожно думал над тем, как можно не дать Гергеру умереть, как укрепить нити, привязать ими прочнее к земле. Будь у него в распоряжении его энергия, то он просто поделился бы ей с мужчиной, но из-за своего безрассудства Эрен успел восстановить лишь ауру, резерв же был практически пуст. Заимствовать энергию у других существ было опасно, причем и для отдающей, и для передающей, и для принимающей сторон. Йегер мог только передать, а вот вопросом преобразования занималась непосредственно аура принимающего, и в случае тотальной несовместимости пострадали бы все. Так рисковать было слишком опасно.

Им срочно надо было в лес. Деревья могли поделиться своей энергией. Эрен закусил губу, соображая, как доставить в лес бессознательное тело Гергера так, чтобы не сделать ему по дороге еще хуже. К своему огромному стыду, нормально освоить телепортацию у Эрена так и не получилось, вершиной его мастерства стала бесперебойная телепортация на обратку и обратно в точку, из которой он перенесся.

И тут Эрена озарило — пока он осваивал перемещение, Леви на всякий случай заколдовал подаренный Йегеру браслет таким образом, чтобы координаты последнего перемещения запоминались. Делалось это исключительно по причине непонятной неспособности Эрена к нормальной телепортации и запоминанию координат, так что для своего душевного спокойствия Аккерман решил немного подстраховаться.

Последним местом, откуда Йегер телепортировался, была облюбованная им поляна, где жил кролик, с которым Эрен познакомился в один из первых переносов. Это был идеальный вариант. Йегер с трудом приподнял бессознательного Гергера, закидывая одну его руку себе на плечо, в то время как своей придерживал мужчину за корпус. Для современной телепортации достаточно было бы и простого касания, но так было удобней перемещать тело после переноса. Жар, источаемый кожей Гергера, просачивался даже через одежду, и Эрен решил поторопиться. Он закрыл глаза и активизировал заклинание.

Когда пропахший лекарствами и болезнью воздух сменился приятной ароматной свежестью прелой листвы и хвойной смолы, Эрен открыл глаза. С трудом подтащив Гергера к ближайшему дереву, аккуратно сгрузил его в корнях, стараясь устроить максимально устойчиво. Убедившись, что мужчина точно не упадет, накренившись в какую-либо из сторон, Йегер облегченно выдохнул и опустился рядом.

Эрен нежно огладил рукой шершавую кору, и ствол быстро отозвался мягкой пульсацией. Губы в ответ изогнулись в легкой полуулыбке. Договорившись с деревом, Йегер взял безвольно лежащую руку Гергера и прикоснулся ей к корням. Затем сам накрыл одной рукой ладонь мужчины, а второй снова провел по стволу дерева. Закрыл глаза и максимально расслабился, стараясь ни о чем не думать. Сейчас ему не надо было преобразовывать энергию, только пропустить через себя, стать проводником.

Ладонь начало легко покалывать, и через мгновение Эрен ощутил мягкое течение потока энергии, направляющегося через него к Гергеру. Йегера заполнило приятное ощущение невероятной, щекочущей все внутри легкости, сила наполняла его, а затем плавно перетекала в тело Гергера. Эрен чувствовал, как постепенно состояние мужчины стало улучшаться: жар спал, ладонь перестала так сильно потеть. Открыв глаза, парень с внутренним удовлетворением отметил, что мертвенная бледность сменилась самой обыкновенной, а затем и вовсе исчезла, возвращая лицу нормальный цвет. Гергер на глазах наливался жизнью.

Для того, чтобы удостовериться в результате, Йегер повторно осмотрел жизненные нити мужчины. Практически все имели полагающуюся толщину и яркость. Эрен облегченно выдохнул — теперь за его жизнь больше можно было не опасаться.

Йегер благодарно провел ладонью по коре, совершенно некстати вспомнив, что обещал научить Леви передавать энергию. Эрен задумчиво откинулся на спину, сложным взглядом глядя вдаль, туда, где должны были быть яркие кругляши звезд. Вот-вот из-за горизонта должно было робко показаться янтарное солнце, расцвечивая облака в нежно-розовый, золотисто-желтый, охровый.

Он чувствовал себя одновременно уставшим и полным сил, и это противоречивое чувство изматывало. Воздух приятно холодил взмоший лоб, а самого парня немного мутило от переизбытка энергии. Нужно было немного высвободить ее, позволив резерву заполниться без построенной помощи. Йегер щелкнул пальцами, выпуская из их кончиков стайку светлячков-иллюзий. Они светлыми точками разлетелись вокруг, подменяя собой звезды. Парень просто сидел и любовался их загадочным танцем, приходя в себя и начиная расслабляться. Гергер оставался пока в отключке, и его стоило бы вернуть обратно в поместье, но Эрен медлил, постоянно оттягивая этот момент.

И все же Гергер пришел в себя раньше.

Его возвращение в мир живых ознаменовал протяжный хриплый стон, вызванный попыткой понять, что происходит. Эрен, застигнутый врасплох, испытывал чувство вины лишь долю щепки. Он энергично повернулся к Гергеру, который глядел на него ничего не понимающими глазами, явно не узнавая парня перед собой, что, в общем-то, и не мудрено, и соответственно не представляя, как действовать дальше.

— Я Йегер, — решил начать разговор первым Эрен, не дождавшись ни одного вопроса от мужчины. Он вообще выглядел так, словно перенесся в параллельную вселенну. — Так уж случилось, что в момент вашего прибытия я как раз находился в поместье лорда Аккермана...

— Лорд... — прохрипел Гергер неразборчиво, но Йегер все равно его понял. Парень склонился ближе, чтобы разобрать слова, и следующая фраза заставила его удивленно нахмурится и спешно активизировать браслет.

— Мне нужен лорд Аккерман. Я знаю то, что поможет ему выйти на того, кого он так долго искал.