20 глава
Валя:
-Пора просыпаться, милая-Голос долетает до меня откуда-то издалека.
Другой, мамин, звучит ближе. Он где-то рядом.
Я делаю глубокий вдох, и мир проступает из тумана,обретает четкость, а в голове яснеет. В поле зрения появляется мамино лицо, рядом папино. Я вижу их и моргаю.
Жива! Получилось.
— Моя Спящая красавица, - говорит она. и я сонно тру глаза. Да, проснулась, но чувствую себя такой вымотанной.
— Как ты себя чувствуешь? - спрашивает папа, и я отвечаю невнятным сонным ворчаний и улыбаюсь обоим.
Стук в дверь, и, толкая перед собой предназначенную для меня коляску, входит Эмили. Слава богу. Какое счастье –вернуться в свою палату, в свою постель.
Поднимаю руку, выставляю большой палец, как будто голосую на дороге, и кричу:
— Подбросите?
Эмили смеется. Папа помогает мне перебраться с каталки в коляску. Болеутоляющее мне дали, должно быть, какое-то очень сильное, так что я не чувствую даже своё лицо.
—Мы . заглянем попозже, - говорит папа. – Проверить, как ты.
Вот так, да.
Мы.
Мы заглянем попозже?
— Э.. я случайно не в альтернативной вселенной проснулась? – Тру глаза, щурюсь и смотрю поочередно на обоих.
Мама улыбается, гладит меня по голове и переглядывается с папой.
— Ты же наша дочь, Валя. Всегда ею была и навсегда останешься.
Открываю рот, чтобы что-то сказать, но не нахожу слов. К тому же и сил, чтобы связать в предложение несколько слов, уже не хватает. Я только киваю и безвольно опускаю голову.
— Отдохни, милая, поспи. – Мама целует меня в лоб.
Мы едем по коридору к лифту, и держать глаза открытыми становится все труднее — веки тяжелее мешка с картошкой.
— Уф, Эмили, я совсем выдохлась. — Скашиваю глаза и вижу рядом с собой, на уровне плеча, ее беременный живот.
Двери лифта открываются, и она завозит меня в палату и блокирует колеса коляски.
— И кожа, и трубка выглядят намного лучше. Во второй половине дня можно будет встать. Но будь осторожна,постарайся не делать лишних движений.
Эмили помогает мне подняться, сойти с коляски и забраться на кровать. Руки и ноги тяжелые, как будто к ним привесили свинцовые гирьки. Эмили поправляет подушку,заботливо подтягивает одеяло.
— Тебе о своем ребенке надо заботиться, — печально бормочу я и сонно зеваю.
Эмили осторожно присаживается на край кровати и вздыхает:
— Мне понадобится помощь. Я же одна. — Она улыбается мне, и ее голубые глаза теплеют. — Не могу представить никого, на кого бы смогла так же положиться.
Я протягиваю руку и тихонько похлопываю пальцами по ее животу — раз и два — и довольно улыбаюсь.
— Буду самой лучшей тетушкой
Тетя Валя. Тетя? Я сонно ворочаюсь, и Эмили чмокает меня в лоб и выхолит, бесшумно закрывая за собой дверь. Голова тонет в полушке, я обнимаю панду, бросаю взгляд на боковой столик и закры... Стоп! Я сажусь, тянусь к столику и ухватываю перевязанную красной лентой сложенную из бумаги коробочку.
Тяну за ленту, и коробочка раскрывается, превращаясь в яркий самодельный букет цветов — пурпурных лилий,розовых гортензий и белых полевых. Впечатление такое,будто ожил один из рисунков Эмили.
Егор.
Я улыбаюсь, осторожно кладу букетик на место и шарю рукой в поисках телефона. Поиск нужного номера в списке контактов требует полной сосредоточенности. Я касаюсь пальцем кнопки вызова, слушаю гудок и попадаю на голосовую почту. К этому моменту глаза уже закрываются. Я вздрагиваю, услышав сигнал, и заплетающимся голосом говорю:
— Это я. Валя. Не звони мне, ладно? Я только что из операционной и жутко устала. Позвони. когда... когда получишь... Нет. нет, не надо. Ладно.' Не звони, потому что если я услышу твой сексуальный голос, то уже не смогу уснуть. Да. В общем, позвони, о'кей?
Вожусь с телефоном, жму кнопку отбоя, поворачиваюсь на бок, подтягиваю одеяло и снова обнимаю панду. Засыпаю,глядя на бумажные цветы.
Из глубокого, послеоперационного сна меня вытаскивает звонок телефона. Я поворачиваюсь, открываю глаза — веки уже не такие тяжелые, как были, — и вижу, что по Фейстайму звонит Майк. После нескольких попыток нажимаю наконец на зеленую кнопку, и на экране появляется его лицо.
— Ты живая!
Я улыбаюсь, протираю глаза и сажусь. Сонливость еще осталась, но эффект болеутоляющих ослабел, и голова уже не ощущается как посаженное на плечи пресс-папье.
— Привет. Живая. — Глаза ползут на лоб при виде чудесного букета бумажных цветов на боковом столике. —Трубка в порядке.
Егор. Смутно припоминаю, как развязывала ленточку.Быстро просматриваю сообщения. Два от мамы. Три от Юли. Одно от Кати. Четыре от папы. Все интересуются,как я себя чувствую. И ни одного от Егора.
Сердце падает на двадцать этажей.
— Ты разговаривал с Егором? — слегка нахмурясь,спрашиваю Майка.
— Нет. – Он качает головой и вроде бы хочет что-то сказать, но не говорит.
Делаю глубокий вдох, закашливаюсь, и бок отзывается болью. У-у-у. Потягиваюсь. Да, больно, но терпимо,
Мы проболтали едва ли не час — о том, как Майк рад,что a Тони ( для тех кто не помнит,Тони этот кому нравится Майк. Да, Майк гей 🗿🏳️🌈) в больнице не один, а со мной, и какой Майк вообще молодец, и как он, и Тони, за него переживает.
— Мне Тони звонил. — Я переключаюсь на Фейстайм и наблюдаю за реакцией Майка.
— Что? — Он удивленно таращится на меня. —Почему?
— Спрашивал, как ты, все ли в порядке. — Майк делает каменное лицо. — Тони милый и, кажется, любит тебя по настоящему.
Он закатывает глаза:
— Ясно, выздоровела. Снова лезешь в мои дела
Майк упускает шанс. Потому что боится. Боится
пойти до конца. Боится впустить кого-то во всю
ту фигню, в которой мы живем. Мне самой знаком этот страх. Но бойся или не бойся, а самое страшное может случиться само по себе.
Не хочу больше бояться.
— Вот что я тебе скажу. — Пожимаю небрежно плечами,хотя говорю всерьез. — Для него неважно, что ты болен. —Это правда. Тони наплевать, что у Майка КФ. Ему плохо от того, что он не может быть с По.
Больной кистозным фиброзом не знает, сколько времени ему осталось. Но ведь точно так же он не знает, сколько времени осталось любимым и близким. Мой взгляд снова притягивает бумажный букетик.
— А что там насчет планов съездить домой? Ты действительно собираешься повидать родителей?
— Позвони, когда в голове прояснится. — Он бросает на меня сердитый взгляд и дает отбой.
Я посылаю сообщения родителям, говорю, чтобы они отправлялись домой и отдохнули, потому что день уже близится к вечеру, а мне еще нужно немножко поспать. Папа и мама и без того провели здесь большую часть дня, и я совсем не хочу, чтобы они ждали, когда я проснусь, — пусть лучше позаботятся о себе.
Мои предложения, однако, встречают сопротивление. Через несколько минут в дверь стучат. потом в комнату заглядывают сразу двое. Вместе
Припоминаю, что уже вроде бы слышала «мы», когда проснулась в первый раз. После смерти Эмили они еще ни разу не выступали единым фронтом.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мама,улыбаясь и целуя меня в лоб.
Я подтягиваюсь, сажусь повыше и качаю головой:
— Послушайте, вам действительно надо идти. Вы здесь уже...
— Мы твои родители, Валь. И пусть мы не вместе, но ради тебя мы оба здесь, — говорит папа и кладет руку мне на плечо. — Для нас ты всегда на первом месте, но в последние месяцы мы... определенно проявили себя не лучшим образом.
— Эти месяцы были трудными для всех нас. добавляет мама и обменивается с ним понимающим взглядом. — Но только не старайся ради нас. ладно? Мы твои родители, милая, и больше всего на свете хотим, чтобы ты была счастлива.
Я киваю. Вот уж чего не ожидала так не ожидала.
— Между прочим, — говорит папа и садится на стул возле моей кровати, — суп был прекрасный. Можете говорить что угодно о кафешкой еде, но здесь делают настоящий суп из брокколи с чеддером.
Мы с мамой смотрим друг на друга, я улыбаюсь, а улыбка вытягивает глубокий, из самого живота смех, который мне приходится сдерживать
Печаль остается, но толика груза слетает с плеч, и я впервые за долгое время вдыхаю чуточку легче. Может быть,сегодняшняя операция в конце концов пошла всем на пользу?
Родители уходят, и я закрываю глаза и дремлю еще недолго, а когда через час снова просыпаюсь, понимаю, что наркоз рассеялся окончательно и в голове полная ясность.Медленно сажусь, потягиваюсь, прислушиваюсь к боли в боку.
Поднимаю рубашку. Покраснение еще осталось, и припухлость тоже заметна, но в целом область вокруг трубки уже выглядит в миллион раз лучше.
Взгляд снова натыкается на бумажные цветы. Я улыбаюсь, встаю с постели и перевожу дух. Легкие работают с натугой и на вход, и на выход, и в помощь им я беру с прикроватного стола кислородный концентратор и вставляю в нос канюлю.
Отправляю сообщения Мии и Камиле, даю им знать, что все в порядке, и прошу не беспокоиться. Я жива и здорова на яге сто НУ или на уже привычные 35.
Мне еще нужно рассказать подругам о том, что случилось с моими родителями, но они отправляются на экскурсию, и у меня тоже есть кое-какие дела.
Я переодеваюсь, натягиваю легинсы и линялую футболку, которую Эмили купила мне, когда ездила в Большой каньон. Смотрю на себя в зеркало и вижу, что темные круги под глазами сегодня выглядят темнее, чем когда-либо за последние месяцы. Быстро расчесываю волосы, собираю их в аккуратный хвостик и хмурюсь — получилось не так хорошо,как я надеялась.
Распускаю хвостик, волосы мягко падают на плечи, и я,взглянув в зеркало, удовлетворенно киваю. Потом достаю из нижнего ящика косметичку, подкрашиваю блеском губы,наношу немного туши на ресницы и улыбаюсь, представляя, как удивится Егор, увидев меня не только живой, но и с макияжем. Может, он даже захочет поцеловать меня?
Конечно, этого никогда не случится, но почему бы не помечтать?
Замечаю на щеках румянец и посылаю ему сообщение с просьбой встретить меня через десять минут в атриуме.
Подтягиваю на плече лямку портативного концентратора, иду к лифту, поднимаюсь, перехожу корпус 2 и уже по лестнице спускаюсь н атриум занимающий всю заднюю половину здания. Сажусь на скамейку, не спеша оглядываю деревья кустики и каменный фонтан, негромко журчащий за спиной.
Сердце уже колотится в предчувствии скорой встречи. Еще несколько минут, и я увижу его.
Дрожащей от волнения рукой достаю телефон и проверяю время. С того момента как Егор получил сообщение, прошло уже десять минут, а его все нет и нет.
Посылаю еще одно: Я на месте. Ты получил мое сообщение? Где ты?
Проходит еще десять минут. И еще столько же. Может,задремал? Или друзья свалились на голову и он позабыл проверить телефон?
За спиной у меня открывается дверь, и я оборачиваюсь с улыбкой — наконец-то! — и вижу Майка. А он что здесь делает?
По смотрит на меня, и лицо у него донельзя серьезное.
— Егор не придет.
— Что? — вырывается у меня. — Почему не придет?
— Егор не хочет тебя видеть. Он не придет.
Не хочет меня видеть? Что?Майк протягивает пачку салфеток, я беру и растерянно хмурюсь.
— Он попросил меня сказать тебе, что с той ерундой между вами покончено.
Шок, обида и боль сменяются злостью, настоящей и сильной, такой, от которой скручивает живот. Зачем же тогда он пел мне песенку Эмили перед операцией? Зачем сделал и прислал тот чудный букетик бумажных цветов, если с ерундой покончено?
Горькая слеза разочарования выкатывается на щеку, и ярву упаковку и сердито вытираю глаза.
— Ненавижу его.
— Нет, не ненавидишь. — Майк прислоняется к стене и смотрит на меня. Голос у него мягкий, но решительный.
Я нервно смеюсь и качаю головой:
— То-то, наверно, посмеялся над помешанной на контроле дурочкой из 302-й, да? Сам сказать не пожелал?Посмеяться в лицо не решился? Не похоже на него. —Фыркаю и умолкаю. Даже при том, что я раздражена и сердита, есть ощущение неправдоподобности случившегося.Что-то здесь не так.
— Он в порядке? Ничего не случилось?
Майк качает головой:
— Нет, не случилось.
Заминка. Мой друг отводит взгляд в сторону журчащего фонтана, потом снова поворачивается ко мне:
— Небольшое уточнение. Кейт случилась.
Майк рассказывает о подслушанном разговора в коридоре, о том, как Кейт налетела на Егора, о риске заражения,которое может убить нас обоих.
Я даже не даю ему закончить. Сколько мне еще жить, опасаясь всяких «а что, если»? Моя жизнь сводится к исполнению режима, слежению за показателями, а если принять во внимание только что перенесенную операцию, то риск заразиться и умереть никогда и не уменьшится. Каждая минута моей жизни это «а что, если», и с Егором всегда будет то же самое.
Но одно уже могу сказать точно: без него будет по другому.
Прохожу мимо Майка, толкаю тяжелую дверь, поднимаюсь по лестнице и иду по переходу к лифту.
— Валя, подожди! — кричит он вслед, но мне нужно увидеть Егора. Пусть он сам скажет мне, чего хочет.
Снова и снова тычу пальцем в кнопку вызова, но кабина не спешит. Оглядываюсь и вижу Майка, идущего ко мне сосконфуженным лицом. Кашляя и держась на бок,поворачиваю к лестнице; от боли начинает кружиться голова. Еще одна дверь, ступеньки... Я торопливо спускаюсь вниз.
Вот и наш этаж. Открываю двойную дверь, подхожу к палате 315 и решительно стучу. Бросаю взгляд в сторону сестринского поста - к счастью, там никого нет.
— Егор! — выдыхаю из последних сил. — Я не уйду,пока ты не поговоришь со мной.
Тишина. Но я знаю, что он там.
Слышу, как Майк топает по коридору. Подходит,останавливается в полутора метрах.
— Валя... — Он качает головой и хватает ртом воздух — погоня за мной далась ему нелегко.
Я не отвечаю. Снова стучу, уже громче.
— Егор!
— Уходи, Валя, — доносится через дверь. —Пожалуйста.
Пожалуйста. Что-то есть в том, как он это произносит. Что-то особенное. Желание, глубокое и сильное, и тоска.
Как же мне надоело жить не живя! Как я устала от не исполнимых желаний! Да, нам многое нельзя, но это ведь можно.
Я точно знаю.
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
ура, наконец то порода. Скоро школа, так не хочу. Постараюсь дописать этот фф до сентября и в октябре где то + - начну писать новый с ЕГОРОМ И ВАЛЕЙ!!! Сори, за ошибки😶🌫️