13 глава
Пока ждем, я тихо насвистываю, а Валя смеется.
— Не смотри! — говорит она, когда смесь доходит до трубки, и поднимает рубашку повыше, чтобы подсоединить трубку.
Я отворачиваюсь, пряча усмешку, резко вдыхаю, расслабляюсь, насколько это возможно, и подсоединяю трубку к выступающему из живота клапану. Краем глаза ловлю ее взгляд в видео чате.
— Сфоткай — продлится дольше, — говорю я.закатывая рубашку. Валя делает большие глаза, а ее щеки едва заметно розовеют.
Сажусь на кровать, придвигаю поближе ноутбук. Валя зевает, снимает резинку с хвостика, и длинные каштановые волосы падают на плечи. Стараюсь не смотреть, но выглядит она хорошо. Как на тех ее видео. Расслабленная. Счастливая.
— Тебе надо немного поспать, — говорю я. и она сонно трет глаза. — Сколько дней мной командуешь.
Она смеется и кивает:
— Спокойной ночи, Егор.
— Спокойной ночи, Валя. — Я еще тяну время, прежде чем кликнуть по кнопке «конец разговора» и закрыть ноутбук. Ложусь, закидываю руки за голову, и в палате становится как-то неуютно тихо, хотя в ней по-прежнему никого, кроме меня, нет. Но потом, повернувшись, чтобы выключить свет, понимаю, что впервые за долгое время не чувствую себя одиноким.
Валя:
Поднимаю рубашку и доктор Дейвид мрачнеет и сдвигает брови к переносице, глядя на воспаленную кожу вокруг клапана. Потом наклоняется, осторожно дотрагивается до покрасневшего места и бормочет что-то вроде извинения,когда я вздрагиваю и моргаю.
Проснувшись утром, я заметила, что воспаление усилилось, а увидев выделения, сразу вызвала врача.
Через минуту доктор Дейвид выпрямляется и вздыхает:
— Давай попробуем бактрооан, понаблюдаем день другой, как он подействует. Может, очистится?
Опускаю рубашку, с сомнением поглядываю на доктора Дейвида. В больнице я уже неделю, и если температура спала и ангина прошла, то с воспалением ситуация только ухудшилась. Доктор наклоняется и ободряюще пожимает мнетруку, Ладно, будем надеяться, что он прав. Потому что в противном случае меня ждет операция. А это означает, что так или иначе папу и маму придется побеспокоить.
Звонит телефон, и я оглядываюсь — может быть Егор?— но нет, на экране сообщение от мамы:
Ланч в кафетерии? Встретимся через 15 минут?
В переводе с маминого это означает, что она уже в пути.Я удерживала ее целую неделю, говорила, что все как обычно, что ей будет скучно, но в этот раз она настроена решительно и слышать ни о чем не желает. Отправляю короткое «да» и со вздохом поднимаюсь, чтобы переодеться.
— Спасибо, доктор.
Он улыбается и идет к двери.
— Держи меня в курсе, Валь. Скажу Кейт, чтобы присмотрела за тобой.
Надеваю свежие легинсы и свитшот, оставляю в блокноте запись — добавить в список бактробан — и иду к лифту. Поднимаюсь, перехожу во второй корпус.
Мама уже стоит возле кафетерия волосы собраны в свободный хвост, под главами глубокие темные круги. С виду она худее меня.
Обнимаю ее крепко и невольно напрягаюсь, когда она касается воспаленного участка.
— Все в порядке? — Мама смотрит на меня оценивающим взглядом.
Я киваю.
— Да, все отлично. Лечение — как ветерок. Дышать уже намного легче. А ты как?
Она тоже кивает и широко улыбается. Вот только улыбка так и остается на губах.
— Хорошо. Все хорошо.
Мы становимся в длинную очередь и, как обычно, берем салат «Цезарь» для нее, бургер и молочный коктейль для меня, а еще горку картошки фри для нас обеих.
Со столиком нам везет — освобождается место в углу, у широкого окна, подальше от всех остальных. За стеклом по прежнему неспешно падает снег, и землю уже накрывает чистым и пушистым белым одеялом. Надеюсь, мама уйдет раньше, чем погода испортится.
К тому времени как я приканчиваю бургер и поглощаю процентов картошки фри. Мама едва успевает приступить к салату. Ест медленно, без аппетита. Лицо усталое. Похоже,снова всю ночь просидела за компьютером, читая одну задругой статьи и заметки о легочных имплантатах.
Помочь ей сохранять спокойствие мог только папа.Только он одним лишь взглядом останавливал ее на краю, не давал отчаянию накрыть ее с головой, утешал так, как не могу тешить никто другой.
— Мам, диета разведенки не идет тебе на пользу.
Она вскидывает голову, удивленно смотрит на меня:
— Ты о чем?
— Ты сильно похудела. Папе не помешало бы принять ванну. Эй, это я должна так выглядеть!
Мне так и хочется спросить: «Неужели непонятно, что вы нужны друг другу?»
Она смеется, забирает мой молочный коктейль и одним глотком отпивает едва ли не половину молока.
— Нет! — в притворном отчаянии вскрикиваю я и бросаюсь через стол, пытаясь вырвать стаканчик, но тут крышка отлетает в сторону, и коктейль выплескивается на нас обеих.
Впервые за долгое время мы хохочем как сумасшедшие и только что не падаем от смеха на пол.
Мама берет салфетку, осторожно вытирает брызги на моем лице, и ее глаза вдруг наполняются слезами.
Я хватаю ее за руку.
— Мам, что?
— Смотрю на тебя и думаю... они сказали, что ты не...— Мама трясет головой, закрывает лицо ладонями, но слезы просачиваются сквозь пальцы. — Но ты здесь. Взрослая. И красивая. А они все ошиблись.Она вытирает салфеткой слезы.
— Не представляю, что бы я делала без тебя.
У меня холодеет в груди. «Не представляю, что бы я делала без тебя».Я с усилием сглатываю, поглаживаю ее по руке, но мысли уже устремляются к воспалению. Перед глазами таблицы. Приложение. Эти 35 процентов как камень на груди. До тех пор, пока я не получу трансплантат, показатель не изменится. До тех пор только я сама могу не дать себе умереть. Могу и должна. Потому что, только поддерживая меня, мои родители держались сами.
Мама уходит, а я направляюсь прямиком в спортзал —Егор хочет укрепить мои слабые юг кие всеми возможными и доступными средствами. Я уже готова сказать, чтобы он не приходил. В конце концов, мне есть что обдумать, но с другой стороны,Егор и сам не бывал в спортзале, наверно,лет сто. Беспокоиться о нем и о родителях одновременно —это уж слишком, тогда сосредоточиться на чем-то другом просто не хватит сил. Поход же с Егором в спортзал — это проблема, которую можно решить незамедлительно.
Начинаю с того, что сажусь на велотренажер. С некоторых пор спортзал стал одним из самых популярных мест во всем центре, и я частенько приходила сюда размяться во второй половине дня. Три года назад его обновили и расширили практически вчетверо, разместив баскетбольную площадку, бассейн с соленой водой, новенькие кардио- и силовые тренажеры. Отдельный, просторный зал с широкими,выходящими во двор окнами предназначен для йоги и медитации. Прежний, старый спортзал ограничивался одним унылым помещением с разносортными гантелями и инвентарем, выглядевшим так, словно его изготовили сразу вслед за изобретением колеса.
Оглядевшись по сторонам, вижу Егор, который,задыхаясь и цепляясь из последних сил, пытается удержаться на беговой дорожке. За спиной у него портативный концентратор.
В спортзал я его практически натащила и должна признаться: видеть, как он старательно играет роль ворчуна, довольно забавно. Он не смог даже воспользоваться отговоркой и сослаться на «запрет покидать третий этаж»,потому что у Кейт сегодня ночная смена, а Эмили с радостью отпустит Егор куда угодно, если только это поможет ему улучшить легочную функцию и укрепить здоровье вообще.
— Хотелось бы мне знать, когда плоды нашей договоренности станут доступны и второй стороне? —выдавливает он, напрягая последние силы, и смотрит через зал туда, где я кручу педали на велотренажере. — Я сделал все, о чем ты просила, но отдачи от инвестиций не получил.
— Толстуха. Уже потею, — отзываюсь я. чувствуя на лице капельки пота.
Уилл шлепает ладонью по кнопке «стоп», дорожка резко останавливается, и он, вставив в нос канюлю и отдуваясь,поворачивается ко мне.
— У меня грязные волосы, и еще я устал, а моя тележка...
— Хочешь изобразить меня потной? Отлично! Вот тебе еще! — Я кручу педали так, словно спасаюсь от погони,и число оборотов в минуту возрастает едва ли не в четыре раза. Легкие мои горят, горло рвет кашель, кислород с шипением вырывается из канюли, а воздуха все равно не хватает. Ноги двигаются все медленнее, приступ кашля налетает и затихает, и мне удается наконец восстановить дыхание.
Егор качает головой, и я бросаю взгляд на цифровое табло велотренажера, стараясь не замечать медленно растекающуюся по лицу краску.
Мы оба устало бредем в пустой зал для йоги, причем я иду впереди, а он за мной, отстав на полтора метра. Я сажусь к окну. Стекло прохладно от белого одеяла, накрывшего все снаружи.
— Мне надо позировать или как? — спрашиваю я,поднимая руку, чтобы поправить волосы, и застываю в театральной позе.
Егор смеется и достает скетчбук, угольный карандаш и, к немалому моему удивлению, надевает голубые латексные перчатки.
— Нет. Просто будь естественной.
О да, хорошо. Это легко.
Я наблюдаю за ним. Егор полностью сосредоточен, темные брови сошлись к переносице. Он поднимает голову,изучающе смотрит на меня зелеными глазами, и я торопливо отворачиваюсь, вынимаю собственный блокнот и листаю страницы.
— Что это? — Егор указывает на блокнот карандашом.
— Список ежедневных дел, - объяснят я. вычеркивая пункт 12 «Спортзал», и. спустившись к самому низу,вписываю «Егор,Портрет».
— Список дел? — Он качает головой. - Довольно старомодно для человека, умеющего создавать приложения.
— Ну видишь ли. приложение не дает возможности получить удовольствие от таких вот простых вещей. — Я беру карандаш и вычеркиваю «Егор, портрет».
Он делает кислое лицо:
— Вот теперь ты действительно сделала мне больно.
Я опускаю голову, но спрятать от него улыбку не получается.
— Так что еще у тебя в этом списке? — спрашивает Егор, склоняясь над скетч буком и начиная что-то заштриховывать.
— В каком списке? В моем главном или ежедневном?
Он тепло смеется и качает головой:
— Ну конечно. Разумеется, у тебя два списка.
— Оперативный и долгосрочный! В этом есть своя логика, — защищаюсь я, но он только усмехается.
— Давай, срази меня своим главным списком. Самым важным.
Листаю страницы. Давно я не открывала эту часть тетради. Записи сделаны разными чернилами — красными, синими, черными, а две или три лаже флуоресцентными, — в третьем классе у меня был набор гелевых ручек.
— Сейчас, минутку. — Веду пальцем вверх.-Волонтер на важном политическом мероприятии, Выполнено.
Я зачеркиваю запись.
— «Изучить все произведения Уильяма Шекспира».Выполнено.
Еще одна горизонтальная черта.
— «Поделиться всем, что знаю, с другими больными кистозным фиброзом». Это у меня... так... да, на Ютьюбе.
Вычеркиваю пункт и смотрю на Егора. Странно, он,похоже, ничуть не удивлен. Кое-кто меня проверяет.
— Значит, твой план — умереть большой умницей, чтобы вступить в дискуссионный клуб мертвецов? — Он указывает карандашом в окно. — А ты когда-нибудь думала о том, чтобы... ну, не знаю... попутешествовать по миру или о чем-то в этом роде?
Опускаю глаза, вижу номер 27:
— «Побывать и Сикстинской капелле с Эмми». Не зачеркнуто.
Я откашливаюсь и иду дальше.
— «Научиться играть на пианино» Выполнено! «Овладеть разговорным французским..»
— Нет. серьезно. - перебивает меня Егор
Ты когда-нибудь делаешь что-то не из списка? Не обижайся, но все, что ты там написала, звучит как- то не слишком весело. — Я закрываю блокнот, а он продолжает: —Хочешь услышать мой список? Поучиться живописи у Боба Росса. Смотришь на его деревья, голубовато-желтые краски и думаешь, что нет, так не бывает, а потом...
— Боб Росс умер, — вставляю я.
Егор криво усмехается:
— А, ну да. Тогда... придется довольствоваться сексом в Ватикане!
Я закатываю глаза:
— Думаю, в таком случае у тебя больше шансов встретиться с Бобом Россом.
Егор подмигивает, но тут же становится серьезным. Таким серьезным я его, пожалуй, и не видела:
— Окей, окей. Да, я хотел бы попутешествовать по миру и увидеть его по-настоящему, понимаешь? Не просто из окна больницы. — Он опускает глаза и продолжает рисовать.
- Больницы везде одни и те же. Одинаковые палаты.Одинаковые, выложенные плиткой полы. Один и тот «к стерильный запах. Я побывал везде, но толком ни чего не видел.
Смотрю на него. По-настоящему. Он работает. Волосы падают на глаза, лицо сосредоточенное, ни намека на обычную ухмылку. Объехать едва ли не весь свет, но так и ничего не увидеть, кроме больничных стен. Интересно,каково это? Что касается меня, то я ничего не имею против больницы. Здесь я чувствую себя в безопасности. Мне здесь привычно и уютно. Но я приезжаю сюда, в одно и то же место, едва ли не всю свою жизнь и чувствую себя здесь как дома.
Если бы я улетела на этой неделе в Кабо и оказалась в больнице, радости мне бы это точно не прибавило. Наверно,жалела бы себя, несчастную.
➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖
Пожалуй это одна из самых длинных глав, сори за ошибки ) всех с праздником !