Глава 30
Когда Тимиас поднялся на второй этаж, он осознал, как ничтожно сейчас выглядят ателиосы.
Встревоженные Мириса и Никиас шептались у окна. Венцель даже не обратил внимания на приход Путеводной Звезды, смотря в пустоту перед собой. Мрачный Элис сидел с Трейми и что-то рассказывал ему, активно жестикулируя. Грегор и Вильяс стояли в сторонке, каждый в своем углу, сосредоточенно изучая неровные половицы. Также он заметил Диатуса и девушку рядом с ним. В ней он узнал служанку советника.
— Ателиосы! — громко позвал Тимиас, стараясь скрыть в своем голосе боль в ребрах. — Теперь мы в сборе!
Он старался держать спину ровной, ведь все теперь смотрели на него.
— Если не считать Делагу, — прошипел Венцель.
— А ты все еще считаешь его ателиосом? Здесь есть те, кто считают Делагу своим товарищем?
Никто не ответил, лишь Трейми неуверенно заерзал на кровати и застыл под взглядом Элиса.
— Я ненавижу Делагу. То, что он сделал, лишает его шанса на прощение, — процедил Венцель, и Тимиас с удовлетворением отметил синий смерч в глазах парня.
— Путеводная Звезда! Они отрезали палец нашей восходящей звезды! — Элис встал.
Тимиас повернулся к Имрису. Брови парня поползли вверх, взгляд расширенных глаз заметался от лица Путеводной Звезды к Трейми, а затем стремительно упал под ноги.
— Какой палец, на какой руке?
— Вот, смотрите! Мизинец на левой!
«Хотя бы не на правой».
— И кто это сделал?
— В доме Дознания его приняли за вора.
Тимиас встретился взглядом с мальчиком.
— И как ты там оказался?
— Я хотел вернуть украденные булочки... — под строгим взглядом Путеводной Звезды юный ателиос сжался, словно действительно был вором.
— Это нападение на Орден. Если это умышленно — им придется ответить. Я поговорю с Ланисом.
Элис фыркнул. Диатус подошел к Тимиасу, негромко сказал:
— Капитан, вам тогда надо поторопиться. Завтра архиатрос пойдет добиваться отставки этого лжеца. Изумрудный Университет уже подписал обвинение.
— Почему?
— За то, что меня отстранили и посадили за решетку без собрания всего совета. Тем более, что улики поддельные.
— Ланис все равно в ответе за действия своих подчиненных. Элис, — Тимиас кивнул в сторону ателиоса, — готов ли Трейми к дальнейшим тренировкам?
Наставник переглянулся с мальчиком, который напряженно ждал ответа, окаменев.
— Да, Путеводная Звезда.
— Тогда я передаю его Кирье.
— Но! — Элис побагровел.
— Ты оставил мальчика без присмотра и его покалечили, поэтому на время я отстраняю тебя от наставничества. Элис, еще один прецедент — и я переведу тебя из Лучей.
Ателиос сжал кулак, но быстро расслабил его.
— Слушаюсь, Путеводная Звезда.
Трейми с удивлением смотрел на свою новую наставницу. Методом исключения он понял, что Кирья — вторая девушка, стоящая сбоку от Тимиаса. Что-то в ней было не то, но мальчик не мог понять, что именно.
— Теперь вернемся к Зеленому Платью, — девушка, что сидела рядом с Диатусом, громко вздохнула, а Кирью передернуло. — Подытожим, что мы знаем. Это легерийка. И она принимает образы других людей, — Диатус кивнул.
— Она приняла облик моей Кюсии, — Тимиас с недоверием смотрел на Пленяющего Отголоски. Этот хитрый интриган с уверенным лицом и постоянной скользкой улыбкой на лице сейчас всхлипнул?
Диатус неуверенно протер под носом. И секундная слабость стерлась с его лица, отдав свое место решимости в сжатых челюстях и полном глубокой ненавистью взгляду.
— При смерти она лишается тела и переходит в новое, верно, Кирья? — Тимиас повернулся к ней.
Девушка согласно кивнула, а Мириса добавила:
— Когда мы убили легерийку в доме советника, мне показалось, что я услышала шорох на втором этаже.
— Мне тоже, — подтвердил Грегор.
— И, насколько я понял, ее способность связана с душами? — Тимиас посмотрел на Диатуса.
— Он сказал, что получил ее душу, — голос советника дрогнул на последнем слове.
— Итого: мы имеем легерийку-манипулятора, которая, вероятно, влияет на короля. Арест Диатуса мог быть спланирован для его пытки в темнице. Что ж... Королю придется ответить за связь с легерием, если это окажется правдой.
Ателиосы еще долго обсуждали план действий, и легли спать лишь с первыми застенчивыми лучами солнца, что едва пробивались сквозь облачное небо.
...
Облака пятнами покрывали небо и над Винзолом. Последний день отдыха легериев.
Вивис едва встала, протирая красные глаза. Все ее тело ломало, будто она всю ночь бегала.
«Хотя это даже частично правда», — подумала она про ночную погоню за Авророй и зевнула.
Тихим шагом девочка прокралась в комнату легериев. Те спали, вцепившись друг в друга.
«Почему эти легерии не могут вести себя скрытно? Даже если их не убьют, то просто будут все ненавидеть...»
Вивис совершенно не могла понять их, ведь ей пришлось совершить нечто ужасное, чтобы сохранить свой секрет. Она все еще прекрасно помнила, как тело мальчика вздрагивало в предсмертных конвульсиях.
— Прости! — одними губами сказала она.
Девочка помотала головой, отгоняя это воспоминание, и внезапно встретилась взглядом с Авророй.
— За что ты извиняешься? — сонно спросила девушка.
Девочка прикрыла рот ладонью. Неужели она все же вслух сказала?
— Я... случайно.
— То есть?
— Не хотела будить. Я схожу к тете Арли за твоими вещами, — Вивис хотела уже выйти, но Аврора остановила ее:
— Постой. Ты разбудила меня в такую рань просто так? — слипающиеся зеленые глаза постепенно раскрывались по мере того, как мрачнело лицо легерийки.
— Я правда не хотела!
Девушка вздохнула.
— Ладно, иди...
Не успела Аврора закончить фразу, как проснулся Джандар. И теперь Вивис поняла: легерийка на его фоне была ярким цветочком. Его темные глаза вонзились ледяными осколками под ее кожу.
— Обязательно было так рано будить?
— Простите! Я пойду к тете Арли! Вы же скоро уходите? — девочка отступала назад, смущенно улыбаясь.
Джандар посмотрел в окно и сказал с едва скрытой печалью в голосе:
— Да... скоро.
По пути к дому девочка встретила Дориаса. Он сидел, закрыв лицо руками, перед домом Рины, девушки-ателиоса, которую Джандар покалечил. Вивис подошла к парню и, наклонившись к нему, спросила:
— Как она?
Дориас посмотрел на девочку, щурясь красными глазами, как слабовидящий.
— Я... у нее случилась истерика, когда она увидела меня. Лекарь говорит, что это из-за того, что моя тень ломала ее конечности. Это так глупо... Не я делал ей больно, но ненавидит она меня. Проклятые легерии!
— Это была плохая идея. Она по итогу отравила меня.
Дориас схватил Вивис за руку до боли.
— Ты на чьей стороне? Тебе не жалко Рину?
— Мне жалко! Я не хотела, чтобы кто-то пострадал! И поэтому я сама вызвалась возиться с легериями! Она рискнула, и хорошо, что больше никто не пострадал!
Дориас отпустил руку и рухнул обратно на лавку, вздохнул.
— Ты пришла к Рине? Проходи, она пришла в себя.
— Нет, я шла за вещами легериев. Они ведь скоро уйдут.
Дориас оскалился.
— Пусть уходят. Всего наихудшего им в пути!
Девочка согласно кивнула и пошла дальше, но за спиной услышала безумный смех ателиоса:
— Орден убьет их. Совсем скоро убьет! Слышишь, Рина? Письмо отправлено! — успела услышать она, прежде чем свернула за угол.
...
— Болит? — Аврора кивнула на ноги Джандара. Парень покачал головой.
«К чему ты скрываешь боль, так еще и так неумело?» — Аврора, привыкшая на лицах находить малейшие реакции на боль, прекрасно видела, как недовольно поддергивается лицо Джандара при движении.
Пришла Вивис с вещами, но она не сразу отдала их Авроре, задержавшись на ней взглядом.
— Что вы будете делать дальше? — спросила она.
— А какая тебе разница? С чего такое любопытство? — прошипела Аврора.
— Мы не можем сказать, — ответил Джандар.
Девочка закатила глаза.
— Я не собираюсь никому рассказывать. Мне просто интересно самой! Вы натворили столько дел... Как вы собираетесь выживать дальше?
Легерии молча испепеляли девочку. Никто не собирался ничего говорить.
— Хорошо! Давайте, может, секрет на секрет?
— Мы все равно не расскажем, куда идем! — Аврора теряла терпение.
Но Джандар внезапно улыбнулся. Он с хитрым прищуром смотрел на Вивис.
— Твой секрет не связан ли случаем с легерийством?
— Что? — Вивис приоткрыла рот.
— Ты скрываешь себя, я это почувствовал еще при первой встрече. Честно, я ожидал, что ты нанесешь удар.
— О чем ты, Джандар? — Аврора переводила взгляд с довольной ухмылки Джандара на бледную, не в силах выговорить слова Вивис.
— Такой неприятный, знакомый страх... Как когда мы только начали путешествие с Арнио, и он еще не сошел с ума окончательно, помнишь? Мы еще пытались прятаться среди обычных людей. Она легерийка.
Вивис заплакала.
— Нет! Не говорите им!
— Ты правда легерийка? — Аврора разглядывала девочку, будто на ее лице должен быть какой-то особый легерийский знак.
— Я родилась такой! Я не хотела...
— Мы тоже не хотели, — перебил Джандар.
— Пожалуйста, не говорите им!
Парень рассмеялся.
— Ты только что была готова меняться секрет на секрет, почему же теперь плачешь?
— Это нечестно! Ты все знал!
— Так зачем тебе знать, что с нами будет дальше?
Девочка вытерла слезы, судорожно вздохнула и присела, сжимая вещи Авроры, которые так и не отдала.
— Кроме отца я не знала других. Вы первые чужие легерии, так еще и не скрывающие себя. И вы не выглядите злыми, но вы уничтожили Горнезол. Почему вы убили их? Почему сейчас пытаетесь вести себя мирно? Почему вы вообще не прячетесь, как делают все в своем уме?!
— Нам вместе недолго осталось. Нет времени на моральные дилеммы, на прятки и на постоянную борьбу. Если мы можем пройти мимо врага — мы это сделаем, — ответил Джандар и сел рядом. — Ты сказала, что родилась такой?
— Угу, — гнусаво ответила Вивис, шмыгая носом.
— Твои родители были легериями?
— Только папа.
— А что с мамой?
Вивис подняла глаза от своих рук, и по взгляду девочки Аврора поняла суть раньше, чем та успела ответить:
— Папе пришлось ее убить.
— Он сейчас жив?
— Я не знаю... Он сказал, что надо бежать, но не вместе. Мой папа тоже с детства скрывался. Он говорил, что худшая часть жизни легерия — это одиночество. Они с мамой любили друг друга, но... — девочка заревела, содрогаясь, пряча пунцовое лицо за ладонями. — Но их любовь оказалась слабее непринятия! — вскрикнула она и обмякла.
Аврора переглянулась с Джандаром, но все еще не проронила ни слова.
— А вы нашли друг друга, — вытирая мокрые щеки рубашкой, прошептала Вивис. — Вы могли бы жить вместе и не бояться разоблачения. Ваши дети могут иметь обоих родителей, которые будут понимать их. Но вместо того, чтобы жить и прятаться, вы показываете себя. Смотрите, какие мы сильные! Мы держим в страхе весь городок и ателиосов в нем! Конечно, вам недолго осталось! Даже самый сильный легерий не сможет вечно отбиваться от Ордена! Поэтому я не понимаю, что вы хотите!? Что дальше?! Судьба дала вам такой шанс, а вы сами же все перечеркиваете! — девочка перешла на крик.
«Если бы я не пошла за Джандаром, то сейчас бы так же страдала, как она?» — подумала Аврора, и уголки ее губ вздрогнули.
«Нет, это то, что совсем скоро меня ждет».
— Ты смотришь на нас лишь со своей высоты. Я же сказал, что недолго осталось. Прикоснись ко мне, и ты поймешь, о чем я.
— Джандар... — неуверенно начала Аврора, но тот прервал ее знаком ладони.
— Ну же, здесь ответ на твой вопрос, — парень вытянул руку перед дрожащей девочкой. Она с недоверием смотрела на раскрытую ладонь, но все же коснулась легерия.
Ее глаза расширились, казалось, что выпадут из орбит, рот исказил немой вопль. Она вырвала свою руку и тяжело задышала, схватившись за грудь. Отдышавшись, она захрипела:
— Что это за чудовище?
— Это моя жизнь. И частично ее тоже.
— Частично? — удивилась Аврора.
«Не знаю, что именно ты ей показал, но если она видела Его, то Этот урод хочет забрать у меня единственное, что осталось! Это не частично!»
Девочка замолчала. Она переводила испуганные глаза с одного легерия на другого.
— Джандар, что значит «частично»?
— Я неправильно выразился. Я имел в виду, что он заберет лишь меня.
— А я останусь как ни в чем не бывало? Частично поплачу, частично погрущу и пойду дальше?
— Ты сама говорила, что не хочешь обсуждать, что будет после, — Джандар стал серьезным, и по его сжатым бровям Аврора поняла, что выводит парня из себя, но остановиться уже не могла.
— Почему ты так разделяешь наши жизни? Ты сказал сначала, что это твоя жизнь, а потом и частично моя.
— Потому что я хочу, чтобы ты жила после меня, а значит, привыкала, что есть моя обреченная жизнь и твоя, будущая.
Аврора покачала головой, будто пыталась вытолкнуть эти слова из головы.
— Нет! — Аврора повысила голос, но больше сказать не смогла. Страшная мысль, которую она каждую ночь прятала глубоко в себе, чуть не сорвалась с языка.
Она не даст богу переродиться. Она будет продолжать шантажировать его ядом.
А если не получится, они умрут оба в один день. Так будет справедливо.
— Посмотри на нее! Она одинока настолько, что приходит к нам, чтобы высказать свою боль! Ты это называешь моей будущей жизнью?! — Аврора указала пальцем на сжавшуюся девочку.
— Она живая! Через лет десять, может, она будет возиться со своими детьми и совершенно забудет про нас, как страшный сон! А я уже знаю, что ничего не успею! Ни-че-го!
— Тогда к черту Белую Пустыню, Люмизол и Риланию! Давай искать способ помочь тебе!
— Я лишь потеряю время! Мне не хочется тратить последние месяцы на поиск несуществующего лекарства! Это моя жизнь, я решил так!
— А бежать в Белую Пустыню, в которую мы, кстати, не успеваем, — это не потеря времени?!
— Если тебе не хочется, не едь со мной! — процедил Джандар и вышел из дома.
Аврора лишь проводила его взглядом, стараясь совладать с головокружительным гневом. Девушка посмотрела на Вивис, и ее внезапно спокойный голос заставил девочку почувствовать холодок по спине:
— Если ты хоть кому-то скажешь, куда мы едем, я убью тебя. Долго и мучительно.
Девушка вырвала свои вещи из рук девочки и пошла в другую комнату переодеваться.
Скоро в путь. Вот и день отдыха, испорченный каждым.
...
Не задалось утро и у Короля. Когда он вышел из своих покоев, то встретился с архиатросом Залином. Тот без лишних слов протянул ему документ.
— Диатус действовал против государства, я имел право отправить его в темницу как можно раньше, — ответил король после того, как бегло пробежался глазами и увидел печать Изумрудного Университета.
— Под домашний арест, а не в темницу, — заметил старик, прокашлялся, возвращая голосу прежнюю силу. — Я требую справедливый суд с участием всех членов совета, а до тех пор Диатус будет находиться под моим надзором.
— У меня есть доказательства его предательства, — процедил король.
— Вот и прекрасно! Обязательно возьмите их с собой. Но если окажется, что советник был снят с должности без причины, я выдам вам предупреждение. Хочу напомнить, что в случае еще одного нарушения Кодекса Справедливости, вы лишитесь не только архиатроса, но и большинства врачей и ученых, что живут в этом королевстве.
— Я помню про Табу Университета. Но, насколько мне известно, Диатус информировал Тану о наших действиях, мне предоставили все отчеты!
— Не стоит так заводиться, король Стемиас, это вредно для здоровья. Успокойтесь. Если вы правы, то и переживать нечего.
— Я отдам приказ, чтобы Диатуса освободили и передали под ваш контроль.
— Не стоит, он уже у меня.
У короля от удивления приподнялась правая бровь.
— Что вы имеете в виду?
Архиатрос прокашлялся. В его груди будто осели цветущие камни, забивающие легкие жгучей пыльцой. Остатки старой болезни.
— На Диатуса было совершено покушение, и его спас Орден. Попытка убить советника может многого стоить Золотому Королевству, ведь это будет означать Вечное Табу. К моей радости, вы не производите впечатление человека, что способен на такое вероломство. На первый взгляд.
Король повернулся к одному из стражников, что охраняли его покои.
— Ирниона ко мне. Срочно!
Мужчина помчался, словно гнев короля плетью хлестнул его по спине.
— Настали странные времена, король Стемиас. Я надеюсь, что все обойдется. И никому больше не придется лишний раз страдать.