Восемнадцатая
Последний день. Завтра с утра мы уже будем ехать обратно. В Санкт-Петербург. В мой родной город. Так почему у меня все лицо до сих пор в слезах? Я сидела на балконе и не могла заставить себя прекратить думать о Паше. Он испугался. Дал по тормозам.
Набрав Сашкин номер, я сорвалась и плача рассказала ей обо всем.
− Дела, − протянула она. − Полин! Завтра приедешь! Пошли гулять, а?
− Ага. Ладно, − вытерла я слезы.
− Милая, ну не плачь! − Саша могла упрекнуть меня, сказав, что предупреждала о том, что ничем хорошим это не кончится, но, как верная подруга, она понимала, что сейчас от этого будет только хуже.
− Все будет хорошо.
− И он мне это говорил.
− Значит, будет еще лучше! У него пускай все хорошо, а у тебя отлично!
− Сашка, спасибо!
− Ты там Киру привет передавай! Сегодня же все решится! Поддерживай его!
− Еще б он со мной разговаривал, − кисло заметила я. − Ладно. Он скоро придет. Мне пора.
− Пока. Удачи!
Сегодня брат в последний раз отправился на работу, где ему оставалось пройти последние этапы испытания. Совсем скоро он должен был вернуться обратно, после чего, вечером, на последнем ужине, таком же торжественном приеме, как был до этого, должны были огласиться результаты: кто из многочисленных претендентов займет высокооплачиваемые, сильно желаемые рабочие места. Слоняясь от безделья, я лишь накручивала себя и все больше волновалась. Спустя час вернулся Кир.
Ни слова не говоря, он вновь прошел в свою спальню.
− Черт! − взбесившись от подобного поведения, я последовала за ним. − Слушай, прекрати!
Нет ответа.
− Кир! Что за фигня? Хватит! Хватит меня мучить!
Брат разлегся на кровати и молчал.
− Кир! Ау!!! Я тут! − заорала я.
Молчание.
− Ладно! Если ты не хочешь говорить, то я просто скажу тебе, а ты уж сам решай.
Никакой реакции. Я присела рядом с братом.
− Пойми, он мне нравится очень сильно. Это не Ник. Это... это настоящее. И, между прочим, из-за тебя он отказался от меня. Отказался! Понимаешь? − я стукнула его по груди. − Кир! Больше ничего нет.
Молчание. Я прилегла рядом с братом и положила голову ему на плечо.
− Он хороший. Я понимаю. Он Мятежный. Нет шансов. Мы уедем и больше не увидимся. Я знаю... − не выдержав, я опять заплакала. − Кирюш, послушай, я не уверена, со мной такого никогда не было, но я, кажется, влюбляюсь, − последние три слова я прошептала.
Кирилл, дернувшись, сбил мою голову.
− Это так глупо! − посмотрела я в глаза брату, которые выражали непонятные эмоции. − Я дура, знаю. Помоги мне...
− О боже... − Кир прижал меня к себе и погладил по голове. − Куда нам еще такие проблемы?
− Не знаю. Пожалуйста, помоги мне. Не злись только, ладно?
− Ладно. Все хорошо, − брат ненадолго замолчал. − Но когда я увидел, что он сжимает мою единственную маленькую девочку своими руками, ты понимаешь, что со мной случилось? Мне было всё равно, кто он. Еще чуть-чуть и я бы его из окна выкинул, не задумываясь.
− Ха-ха-ха! − обняла Кира за шею. − Ты самый лучший брат!
− А ты самая плохая сестра! Цветы от него? Щедро.
− Ага. Он прекрасен.
− Не сказал бы. Сама же убедилась, что он струсил.
− Он сторонится меня. Не хочет, чтоб между нами был конфликт.
− Офигеть. Неужели мы его волнуем? Какой заботливый. Тогда бы и не совался сюда с самого начала.
− Ладно-ладно! Как ты? Как работа-то?
− А... − брат отвернулся. − Нормально все.
− Да? Ты все правильно сделал?
Он обернулся и посмотрел на меня:
− Я все правильно сделал. Так что все будет отлично у нас!
Я с облегчением выдохнула:
− Тогда я счастлива!
− Я тоже. Главное, что есть ты у меня. Остальное неважно.
Подождав еще около часа, мы начали собираться. Собираться на последний ужин. Вот он. Конец! Я надела купленное в прошлом году вязаное платье, решив для себя заранее, что нет особого смысла тратить и так отсутствующие деньги на что-то новое. Кирилл залез в уже надоевший ему костюм и, весело заметив, что завтра наконец-таки сможет облачиться в родную домашнюю футболку, засел перед телевизором, ожидая, когда я наконец-таки закончу приводить себя в порядок.
− Мы как всегда с тобой самые лучшие, не находишь? − поинтересовалась я у него.
− Естественно!
Если в прошлый раз в зале ресторана присутствовала праздничная, умиротворенная атмосфера, то сейчас воздух едва ли не вибрировал от напряжения. Все вокруг были какими-то насупившимися и угрюмыми. Пара-тройка мужчин беспокойно отхлебывала из, наверняка уже не первых по счету, бокалов, тревожно о чем-то шепчась. Основная же масса сидела за столами и не знала, куда себя деть.
− Пойдем, присядем?
− Ага.
Мы с Киром заняли один из свободных столиков и в который раз растерянно посмотрели по сторонам.
− Угнетает, да?
− Точно, − согласилась я с ним.
Павла, как и остальных членов его семьи, не было в зале.
− Кир! − я положила руку на плечо брата. − Не переживай.
− Ага.
Разговор не клеился. В горле застрял комок. Погрузившись в себя, я в который раз медленно, но верно уничтожала свой мозг, думая о том, что завтра навсегда потеряю Пашку. Хотя это было сильно сказано, чтоб потерять кого-то, надо сначала быть уверенной, что этот кто-то у тебя был. Одно расстройство. Зато я увижу Сашку. Свою родную, неповторимую.
Судя по тому, как оживилась толпа, действие подошло к своему началу.
− Ну, все. Нам конец. Они приехали, − шепнул мне Кир, у которого от напряга вздулась на виске вена.
− Эй! Не парься! Ты же лучший!
− Полина-Полина! Если бы.
− Рад приветствовать всех вас на нашем последнем, завершающем приеме. Должен признаться вам, мне, как и всей моей команде, было очень приятно работать с... − поднявшись на сцену, начал произносить торжественную речь Александр Алексеевич.
Мне было неинтересно. Слушать о том, «какие вы все замечательные, но вы нам не нужны», было ниже моего достоинства, поэтому, отвлекшись на зрительский зал, я старалась найти среди людей интересующего меня человека. Павел стоял позади всех, прислонившись спиной к стене. В руках у него был бокал с каким-то напитком. По-моему, все происходящее его сильно утомляло.
− Надо сказать, мне не пришлось долго думать, чтобы выбрать, как мне кажется, правильные кандидатуры, − продолжал его отец. − Несмотря на великолепный состав, люди, которые удостоились чести попасть в нашу компанию, с самого начала поразили моих коллег своими идеями, мыслями и действиями.
− Пф, − фыркнула я. − Тогда фамилия Берг там должна быть в первых рядах.
Кирилл состроил мне угрюмую физиономию.
− Не думаю, что есть какой-то резон тянуть с результатами, поэтому давайте покончим с этим и продолжим праздник, который, как мне кажется, из-за всеобщего волнения еще и не начинался.
Кирилл откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Забавный способ выслушать результаты, но может ему так легче.
− Итак. Первое направление. Николай Морозов и Андрей Белый.
По залу прокатилась волна различных эмоций.
− Да! − воскликнул неизвестный мне юноша, сидящий в кругу семьи через проход от нас. Его родители (это мое предположение) на радостях чуть не свернули стулья и теперь вместе с сыном хлопали, не жалея сил. Брат состроил такую гримасу, что я не выдержала и засмеялась.
− Ну, хоть чуть-чуть порадуйся, а то они решат, что ты отравился и тебя сейчас вырвет.
− Ага. Так радостно, что люди, заплатив деньги и согласившись пойти на преступление, получили долгожданные места. Я прям чешусь от восторга, − кисло ответил мне брат.
− А-а-а?
− Твой Ник, кстати.
− Не мой. Повезло ему, − я наблюдала за тем, как Николай приплясывает рядом с Мятежным, отпевая ему различные комплименты.
Тому это явно не нравилось. Решив поскорее избавиться от надоедливого пацана, он вручил ему в руки долгожданный диплом.
Я обернулась на Павла. Он в упор смотрел на меня. Как же я раньше не почувствовала его взгляд? Наверное, волнение за брата перебило все остальные чувства. Паша ухмыльнулся и покачал головой.
− Второе направление, − произнес отец Паши. − У нас возникла проблема с одним из претендентов на место.
На этих словах мой брат совершенно неожиданно для меня вскочил со своего места и едва ли не бегом направился к выходу из ресторана.
− Куда ты? − удивленно пролепетала я, не зная, что делать.
Мятежный-старший угрюмо посмотрел в сторону удаляющегося брата, а затем перевел свой полный презрения взгляд на меня. От такого холодного взора стало не по себе. Я боялась пошевелиться, хоть и хотела последовать за братом.
− Человек, с виду казавшийся чрезвычайно умным, оказался глупым ребенком. Юношей, который живет по каким-то неслыханным принципам и из-за них теряет все, включая свое грандиозное будущее. Что ж, это дело, как говорится, личное.
О чем это он?
− Мое решение: Владимир Колесников, Георгий Шамб.
Вот и все. Зал вновь разразился овациями, которые заглушили негодующие, печальные вздохи. Я смотрела на Мятежного. Александр Алексеевич, не изменяясь в лице, отвел взгляд, и, казалось, вмиг позабыл обо всем. Теперь босса интересовали только те люди, которые вошли в его команду. От растерянности я обернулась назад в поисках его сына, но того и след простыл. Вскочив со стула, я бегом бросилась к выходу из ресторана. В глазах защипало от слез. Мне было обидно за брата, но в то же время я не понимала, что произошло, что же случилось между ним и Александром Алексеевичем, раз тот так небрежно намекнул, что мой брат недостоин его фирмы. В том, что его речь была адресована мне и Киру, я не сомневалась. Выбежав в холл, растерянно осмотрелась по сторонам. Никого. Добежав в неудобном платье до лифта, я с трудом дождалась, пока он раскроет передо мной свои двери, и принялась жать кнопку нашего этажа.
− Ну давай же!
Дверь номера была закрыта. Я открыла его своим ключом, но там никого не было.
− Куда же ты делся?
Я, не придумав ничего лучшего, принялась названивать брату на мобильник, но он не брал трубку.
− Блин.
Прислонившись спиной к стене, я поняла, что не представляю, где мне искать Кира. А ведь ему нужна моя поддержка.
− Фак! − в ярости врезав по стенке, заплакала.
Рассчитывала ли я, что брат сможет обойти всех конкурентов и попасть в компанию? Да! Почему? Ведь его соперниками были образованные, богатые люди, имеющие куда больше шансов, чем он, чем мы, приехавшие из другого города и попавшие сюда по чистой случайности.
Нет. Я верила. Потому что он мой брат. Я знаю, что он лучший. Знаю и все. Меня никто не переубедит. Мы с ним оба Берг. А Берг никогда не проигрывают. Это нечестно. Я не знаю, что у них случилось с Александром Алексеевичем, но что-то подсказывало мне, что моему брату сейчас невыносимо больно.
− Ну куда ты делся? − размазав слезы, я вышла из номера и решила спуститься на первый.
Там уже гремела музыка. Было неприятно смотреть на веселящуюся толпу, уже успевшую напиться. Кто-то пил от счастья, а кто-то нажирался из-за неудачи. Все они были искусственными. Все они знали, что даже после проигрыша, у них в жизни в принципе ничего не изменится. Они все так же будут жить в достатке, в своем обеспеченном мире. А затем пройдет год. Богатые родители вновь попытаются пристроить своих разбалованных детей. Рано или поздно они вольются в бизнес-тусовку. А мы? А у нас все. Конец. Уже завтра мы окажемся в своей родной квартире. Да здравствует наша жизнь!!! Только сейчас до меня полностью начало доходить, как я успела полюбить эту праздную, беззаботную жизнь.
− Полина! Ура! − крикнул и помахал мне рукой Ник. − Я прошел!
− Ага, − кивнув ему, я развернулась и пошла в противоположном направлении.
− Эй! − он догнал меня спустя минуту. − Ну? Ха-ха-ха! Здорово, да? Я прошел. Я крутой! − он вновь рассмеялся.
А мне было по фигу. Меня слегка подташнивало.
− Я за тебя рада, − обойдя его, пошла по коридору.
− А поискренней никак? − спросил он.
− Нет.
− Все понятно! Завидуй молча. Брат твой − неудачник!
− Что? − обернулась я.
− Ничего! − проорав это, он развернулся и пошел в ресторан.
− Придурок! − у меня не нашлось оскорблений в его адрес.
Толкнув дверь мужского туалета, в котором уже имела счастье побывать, я решила, что особо никому не помешаю, уж слишком сильно хотелось избавиться от размазанной под глазами косметики и привести себя в чувство.
− Ой! − вскрикнула я от неожиданности.
Окно в туалете было распахнуто настежь, и два парня, свесив наружу ноги, сидели на подоконнике. По спинам я моментально распознала в них Кира и Павла. Не знаю, что больше выбило меня из колеи: что мой брат почти выпадал на улицу из окна, а Мятежный-младший его придерживал, либо же, что Павел с Киром каким-то образом умудрились спокойно, без драки находиться в одном помещении.
− А-а-а...
Наконец-таки хоть кто-то среагировал на мое появление.
− Ты опять в мужском туалете? − повернулся ко мне Павел.
Не обращая на него внимания, я направилась к брату.
− Кир. Это не конец. Не плачь. Не надо. Кирюша, не дело это, кончать жизнь самоубийством.
− Ха-ха-ха!
− Что ты смеешься? Ты лучше держи его покрепче!
Мятежный, применив всю свою ловкость, умудрился развернуться на сто восемьдесят градусов. Я была рада, что при этом он не потревожил Кира.
− Берг, ты реально думаешь, что Кирилл сумеет разбиться насмерть, выпав с первого этажа?
− М-м-м... − я и забыла, что мы на первом.
− Вот и мычи!
Паша слез с подоконника и, сделав пару шагов, остановился возле меня. Он явно собирался что-то сказать, но мой брат, наконец-таки подав признаки жизни, перебил его:
− И что теперь? Как быть?
− Что? − не поняла я его вопроса.
Паша прикрыл мне рот своей рукой.
− Просто живи, − произнес он.
− Просто живи... тебе легко говорить.
− Должно же быть хоть кому-то легко.
Брат обернулся. Было заметно, что глаза у него опухли от слез. Сердце вмиг сжалось в груди, и я бросилась к нему.
− Кирюша!
Обняв его за шею, я прижала голову Кира к себе и начала гладить по волосам.
− Тебе однозначно не следует бродить по мужским туалетам, − заключил за моей спиной Мятежный.
− Заткнись!
− Я серьезно. Кому нужны подобные утешения?
− Отвали, дурак!
Молчание. Кир не сопротивлялся. Он спокойно сидел в пол-оборота на подоконнике, уткнувшись лицом в мое платье.
− Прекрати! − вновь полез со своими советами Павел, перехватив в воздухе мою руку. − Перестань, я сказал!
− Но...
Посмотрев на него, я не решилась ослушаться. Перестав гладить брата, я села на Пашино место. Брат вновь стал смотреть на улицу. Я смотрела на кран, из которого периодически появлялись капельки воды. Мятежный замер возле подоконника, сурово сдвинув брови и скрестив на груди руки.
− Ладно! − не выдержав, подняла я вверх руки. − Хоть кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Почему я не могу утешить своего брата? Почему меня не оставляет ощущение того, что мой брат в чем-то облажался, из-за чего нас опозорили перед всеми, обвинив в глупости.
− Серьезно? Хм, − усмехнулся брат.
− Прям в зале? − поинтересовался Паша.
− Видать, вы оба смылись одновременно, − заключила я. − Да! Нас опозорили! А теперь можно мне рассказать обо всем?!
− Полин, − сказал Кир.
− Что? Рассказывай!
− Это неважно, − сказал Паша.
− Что? − удивилась я. − Это может тебе неважно! А мне важно, понял? Мне важно знать, по какой причине мой брат не попал на работу к твоему отцу! Ясно?
− Глупо было надеяться, что он попадет туда! − изрек обидную фразу Мятежный.
− Почему? − я вскочила с подоконника и решила, что прямо тут и врежу этому негодяю по роже.
− Успокойся! − прочитав мои намерения по глазам, Паша загородился руками. − Не надо драться!
− Да пошел ты! Твой отец нас кинул.
− О! Вот как!
− Он не взял на работу лучшего!
− Полина! − смог перекричать наш спор Кирилл.
− Что?! − в порыве злости крикнула я.
− Я сам отказался.
− Ну, понятно! − махнула я рукой и вновь оскалилась на Павла.
Паша смотрел на меня пристальным взглядом. Я вновь захотела оскорбить его, но тут до меня дошел смысл Кириллкиной фразы.
− Погоди-ка! − обернулась я обратно. − Что ты сказал?
− Я сам отказался. Меня приняли.
− Что?
− Да.
− Как? Ну как так?!
− Как приняли, тебя интересует? − усмехнулся Паша, наблюдая за моей реакцией.
− Что? А ты что тут вообще возникаешь? − вконец рассердилась я.
− Нельзя?
− Иди в жопу! − я вновь обернулась на брата. − Кир? Зачем ты отказался? Ты идиот?
− Как раз таки нет, − снова встрял Павел.
− Тебя никто не спрашивал!
− Полин. Тихо. Я расскажу, когда ты замолчишь.
− А-а-а? Ладно, − растерянно помахав в воздухе руками, я вновь уселась на подоконник.
− Я прошел испытания. Прошел, − брат посмотрел на Пашу.
− И?
− Понимаешь...
− Мой отец поставил некоторые условия, − не выдержал Павел и принялся говорить за Кирилла. − На последнем совещании он потребовал от твоего брата исключительной преданности и способности в любой момент пожертвовать чем угодно ради компании.
− В смысле?
− В прямом.
− Я не понимаю.
− Полин, бизнес есть бизнес, − Мятежный подошел ко мне и уперся рукой о стену. − Очень часто приходится жертвовать, например, свободой, личной жизнью, многим. Отец жесток в этом. Он должен быть уверен в своих людях. Ему не нужна лишняя обуза.
− Но у него же есть семья. И тут все в основном были с семьями.
− Полин. Дело еще в том, что не каждый готов нарушать законы, как порой делает мой отец.
− Паша с самого начала предупреждал меня, − заговорил Кирилл. − Нет смысла раскрывать все карты, но я не готов пожертвовать тем, чем возможно когда-нибудь придется.
− А как же другие? − обратилась я к нему.
− А другим все равно! − зевнул Паша. − У них за спиной не пустое небо. Они могут позволить себе поступать подобным образом. Поэтому я с самого начала был уверен, что эта работа не для вашей семьи, − закончил он.
− Что верно, то верно.
Брат потер рукой подбородок и наконец-таки слез с подоконника.
− Кирилл, − Паша отлип от стены, и теперь они стояли совсем близко друг к другу. − Мне жаль, что так вышло, что не сбылась мечта, но в тоже время, я думаю, это к лучшему, и именно так должно было быть.
Я молча наблюдала за ними. До сих пор не понимая, что же именно произошло между моим братом и Александром Алексеевичем. Кажется, я никогда не смогу до конца это осмыслить.
− Да. Наверное, ты прав, − ответил мой брат.
Кивнув, Паша посмотрел в мою сторону и грустно улыбнулся
− Значит завтра домой, и все как прежде? − спросила я.
− Значит так, − ответил Кир.
− И...
− И все нормально, сестра! − он едва улыбнулся. − Все нормально. Все правильно. Нам это ни к чему.
− Хорошо. Как скажешь. Ты же у руля.
Он вздохнул и посмотрел на Пашу:
− Спасибо за то, что поддержал в нужный момент.
− Не за что, − пожал плечами Паша. − Я, пожалуй, украду твою сестру ненадолго.
− Но...
− Я все понял! − развел руками Мятежный.
− Ага. Ладно. Я пошел. Недолго давайте, ладно? Завтра поезд.
Кирилл направился к двери и, выйдя в коридор, плотно прикрыл ее за собой, спасая нас тем самым от грохота музыки, заполонившей все вокруг.
− Ну что? − протянул мне сразу две руки Паша. − Выйдем на улицу?
Держась за руки, мы в молчании покинули стены гостиницы. Паша, крепко держа мою ладонь, свернул направо и пошел по уже слегка опустевшему проспекту. На улице было холодно. А я была в одном платье.
− Что-то мы опять не по погоде! − передернувшись на ветру, заключил Мятежный. − Пошли в бар может?
Паша потянул меня в сторону ярко освященной двери и, открыв ее передо мной, пропустил вперед. В баре было накурено, и от зависшего дыма почти ничего не было видно.
Спустя минуту мы наткнулись на пустующее место и, заняв его, принялись изучать меню.
− Чего хочешь?
− А-а-а?
− Говорю, чего хочешь? − перекричал он музыку.
− Все равно.
− Что?
− Все равно.
От дыма слезились глаза, а музыка давила на мозг.
− Как это?
− Бери, что сам хочешь.
− Полина... − он поднял свой умопомрачительный взгляд и впервые за все это время посмотрел мне прямо в глаза.
В шумном, душном, туманном баре я в который раз оказалась в плену его глаз. Мои руки лежали на столе. Рядом с его руками. Я могла в любой момент прикоснуться к нему. Просто положить свою ладонь на его. Или даже не так... просто прикоснуться мизинцем к его большой, сильной руке. Паша. Это не мой Паша. Не мой! Завтра меня ждет Питер. Мой Питер! А он останется тут. И от этого я хочу умереть. А он предлагает мне что-то выбрать. Какой-то чертов алкоголь. Никто меня не понимает. На глазах выступили слезы. Конечно же, он их увидел. Естественно. И в этот миг он наконец-таки обо всем догадался.
− Полина...
Не желая ничего слушать, я вскочила со своего места и бросилась наружу. Мне не хватало воздуха, меня тошнило. В горле образовался комок. Сердце болело.
− Полина!!!
Выбежав из бара, я, не обращая внимания на холодный ветер, пошла в сторону парка, в котором когда-то побывала с Ником.
− Полина! Черт! − чертыхнулся он позади, судя по звукам, споткнувшись обо что-то. − Полина. Да стой ты!
Я свернула на одну из главных аллей. Боясь, что в любой момент он догонит и остановит меня, смахнула с лица слезы.
− Полина! − он так и поступил.
Догнал и перегородил мне дорогу.
− Что за истерика?
− Никакой истерики, − шмыгнув носом, я вздрогнула от холода.
− Иди сюда! − он притянул меня к себе.
Боже! Какой он теплый и уютный.
− Зачем ты убежала на холод? Посидели бы. Выпили. Отметили еще раз знакомство, − произнес он.
− Что? − меня убила его последняя фраза. − Отметили знакомство? Мятежный, вали к чертям!
− Что? − засмеялся он.
− Какое отметили? Ты понимаешь, что завтра все кончится? Завтра я уеду, ты успешно меня забудешь. Завтра наступит конец, − быстро заговорила я.
Он вытер пальцами мои слезы:
− Не утрируй так уж сильно.
− Ты ничего не понимаешь! − озверела я. − Хотя на что я рассчитывала? О чем думала? Тебе всё равно!
Оттолкнувшись, я развернулась и пошла к гостинице.
− Берг, ты истеричка! − крикнул он. − Прекрати!
Вновь догнав, он едва ли не насильно поцеловал меня.
− Отстань! Фу!
− Почему ты так критично настроена? − поинтересовался Паша.
− Але, гараж! Я уезжаю в Питер. Ты остаешься в Москве! − крикнула я.
− И что?
− Действительно! Тебя же это полностью устраивает.
− Полин.
− А, ну да! − меня понесло, я не могла остановиться. − Надо начинать с другого: ты − сын миллионера, я − нищенка, у тебя есть все, у меня нет ничего. Ты − успешный молодой человек, я − никчемная второгодница, единственное, что у меня есть − это клевая грудь, с этим уж не поспоришь, вот только вряд ли ты ради этого поскачешь в другой город, ведь так? Я думаю, ты и здесь сотни похожих найдешь!
Паша смотрел на меня своим непроницаемым взглядом.
− Да хрен с тобой! − крикнула я ему в лицо. − И так ясно, что это было для тебя ерундой! Все! Проехали! Я идиотка! А ты ничего не понимаешь! − опять не выдержав, я заплакала и побежала к гостинице.
На этот раз он не окликнул меня. Не позвал. Видать, я его утомила. Поднявшись на свой этаж, я обессилено опустилась вниз по стенке возле двери своего номера.
− Черт! − я не хотела заходить внутрь. Там был брат, которому и так было хреново, а я, как последняя эгоистка, сидела и плакала, вот только не из-за его проблем, казавшихся куда более важными, а из-за своих безответных и глупых чувств.