Семнадцатая
Это уже не важно. Совершенно не важно. Раздался шум открывающейся двери, и на пороге возник Кир.
− Вот блин! − лицо Паши исказила последняя стадия ужаса, и он, отпрыгнув от меня в сторону, растерянно замер, выставив в качестве защиты перед собой руки. Я же, наспех протерев еще мокрые губы, попыталась отыскать на полу бадлон, который как назло куда-то запропастился. Если у нас с Пашей был шок, то страшно представить состояние брата. Кир так и замер в проходе, используя ручку двери в качестве опоры. Его нижняя челюсть грозилась отпасть в любой момент. Брата можно было понять, не каждый день застаешь свою сестру в объятьях сына начальника. Я, не теряя времени, пока брат находился в растерянности, привела себя в порядок. Кир, кажется, начал оживать. Это стало заметно по цвету его лица.
− Вон, − тихо обратился он к Мятежному.
− Да. Я понял, − Паша натянул на себя рубашку, застегнув на ходу ширинку, он подошел к брату, так как пройти к двери иначе было невозможно. − Кирилл...
− Вон! − проорал тот ему прямо в лицо. − Пошел отсюда! Иначе я вмажу тебе, не смотря на то, кто ты!
− Ладно, − Паша, больше не задерживаясь, испарился за дверью.
− Киря... − заскулила я.
− Заткнись.
Больше ничего не сказав, брат заперся в своей комнате.
− Вот черт! − пробормотала я, как только осталась одна в гостиной.
Не зная, что делать, я перетащила цветы себе в комнату, чтоб Кир, не дай бог, не растерзал их на кусочки. Заметив забытый Пашей на диване телефон, я взяла его в руку и, немного повертев, пошла к себе. Упав на кровать, не выдержала и заплакала. Прижав к себе его мобильник, я плакала и не могла остановиться. Из-за чего? Не из-за того, что брат обиделся на меня. Нет. Я плакала из-за того, что остался день. Один день, и сказка закончится. Я больше никогда не увижу его. А ведь то, что могло произойти между мной и Пашей, убило бы меня окончательно, но оставило бы хоть какие-нибудь воспоминания.
Хоть что-то. А теперь. В руках остался лишь плоский черный предмет. Который, в отличие от меня, был с ним постоянно. Окончательно расстроившись, я еще крепче сжала его телефон и заскулила. Мне казалось, что даже мобильный пахнет им. Он был его частью. И сейчас она была со мной. Рядышком. В руке. Незаметно для себя я заснула и, проснувшись, обнаружила, что за окном стемнело. Посмотрев на часы, поняла, что время ужина еще не закончилось и, наскоро умывшись и переодевшись в привычные джинсы, футболку и кеды, отправилась есть. Я даже не думала о том, чтобы позвать с собой Кира. Слава богу, он не придушил меня во время сна. Как можно медленней тащась в ресторан, я встретила по дороге Ника, который, увидев меня, сразу же свернул в сторону. Меня это насмешило. Предпоследний ужин. Черт! Сегодня у Кира был очередной сложный день. А ведь я так и не узнала, как прошла его проверка. Блин! Все-таки я ужасная сестра!
Кирилл заботится обо мне, переживает, а я? А я говно. Все-таки жизнь − говно. Как я и думала. Присев за столик, стала рассматривать зал. К моему удивлению, я заметила, что впервые за всю историю нашего сбора, в зале присутствуют Мятежные. Полным составом. Естественно, они сидели отдельно от всех, за вип-столом. Александр Алексеевич о чем-то спорил с Пашей. Видать, это у них было нормальное состояние, а жена, пытаясь урезонить своих дорогих мужчин, постоянно одергивала то одного, то другого. Паша, безусловно, заметил мое появление в ресторане и, ни капли не стесняясь, при первой же возможности, схватив с семейного стола непочатую бутылку вина, направился ко мне.
− Ну как ты?
− Боже, Мятежный. Ты решил, что если тебя хочет уничтожить мой брат, то меня должны возненавидеть твои отец и мать? − прорычала я, с ужасом наблюдая, как его родители рассматривают нас.
Он обернулся на них, после разлив по бокалам вино:
− Не обращай внимания!
− Ну-ну, − состроила я траурную физиономию.
− Держи! − он протянул мне вино. − Смотри, моя мать приветствует тебя. Будь вежлива.
И на самом деле, Мятежная подняла свой стакан, заметив, что ее сын наполнил наши, и жестом предложила выпить.
− О боже! − вспотев, я ответила ей кивком головы и отпила из бокала.
− Вот так-то! − посмеялся Паша.
Его отец не участвовал в нашем приветствии, но с довольно мрачным видом наблюдал за всем.
− Ты лишаешь Кира последних шансов, − шепнула я.
− А? Не будет идиотом, сам лишит себя этого бремени.
− Ну, конечно!
− Зря думаешь, что отец заморачивается над тем, что я тут с тобой сижу, − откинулся он на спинку стула. − Ему по фиг.
− Ну, увидим. Не знаешь, мой брат прошел испытания?
− Знаю.
− Ну?
− Что?
− Ты издеваешься? Какие у него результаты? − поинтересовалась я.
− У него есть шансы, − Паша допил свою порцию.
− Да ладно? − поразилась я.
− Отец доволен.
− О! − это была потрясающая весть. − А ты этому не рад? − сообразила я.
− Я? Да мне все равно.
− Неправда! Почему ты настроен скептически?
− Потому что, я бы ему не пожелал такого. Ладно, не будем об этом. Ты сама-то как?
− Плохо, − созналась я.
− Сильно ругался, да? − по-своему понял меня Мятежный.
− Нет. Он не говорит со мной.
− Обиделся? Не бойся, отойдет, остынет.
− Паш, дело не в этом! − рассердилась я на него из-за непонимания.
− А в чем?
− А в том, что...
«В том, что я уеду, и мы больше никогда не увидимся», − именно это я должна была сказать, но произнесла совершенно иное:
− В том, что... держи! Ты забыл телефон! − перевела я тему.
− Кстати, верно! Спасибо! − он взял мобильный и тем самым лишил меня своей частички. Грустно. Ой как грустно!
− Полин, прости. Прости, что так вышло. Ладно?
− А-а-а? − кажется, у меня выступили слезы. − Не переживай.
− Я же вижу, что ты расстроилась. Я понимаю, что зря допустил подобное. Это непозволительно, − Паша чувствовал себя виноватым и пытался извиниться. Зачем?! Лучше бы он сказал мне, что не все потеряно. Что еще есть время. Хотя. Где оно? Это время?
− Заткнись, а? − посоветовала я ему.
− Прости.
− Хватит!
− Ладно! Пойдем, погуляем?
− Что?
− Погуляем? Покатаемся на машине. Все равно тебе лучше сейчас с братом не видеться, а ночью придешь незаметно, он ничего не скажет.
− О, ну... − по-хорошему, я как раз должна была идти и вымаливать прощение у Кира, но здравый смысл отсутствовал, и Паша, как всегда, сумел полностью завладеть моими мыслями. − А давай! Погуляем и покатаемся! Вот только ты вроде недавно выпил...
− От капли вина мне ничего не будет. Все нормально.
Взяв за руку, он повел меня к выходу. Его родители растерянно посмотрели в нашу сторону.
Забравшись в машину, Мятежный включил музыку, и мы поехали по дорогам Москвы. Весело разговаривая, мы объездили весь исторический центр города, периодически выбираясь на улицу, где было холодно, но, по крайней мере, не было дождя. Я все время прижималась к нему, когда чувствовала охватывающую меня прохладу. Мятежный обнимал меня. Порой, касаясь губами лица, но не позволял себе даже поцелуя в губы. Это расстраивало. Видимо, мы упустили момент. Черт. Осознавать это было невыносимо больно. Приехали обратно мы около пяти часов утра. Он проводил меня до номера и, пожелав приятной ночи, побрел к лифту. Не выдержав, я побежала за ним и, остановив, поинтересовалась:
− Ты теперь до конца будешь избегать меня, да?
− Полин.
− Понятно! − развернувшись, я пошла обратно.
− Постой! − немного погодя окликнул он меня.
Я же, делая вид, что мне все равно, захлопнула перед ним дверь. Опять слезы. Опять одиночество.