Глава тринадцатая
Саид замер. Его нога непроизвольно ослабила давление на педаль газа, и машина пошла медленнее. Эти слова — не обвинение в измене или лжи, а честное признание в собственной боли — ударили его сильнее, чем любой крик.
Он рассчитывал на очередную ссору, на оправдания, но не на эту голую правду. В салоне воцарилась совсем иная тишина — не гневная, а тяжелая от осознания. Саид внезапно понял, что за его ожесточением и желанием всё контролировать он действительно не видел в ней человека, которому просто одиноко и страшно.
Он ничего не ответил, но его профиль больше не казался каменным. Он впервые за всю поездку не нашел, чем уколоть её в ответ.
Машина медленно затормозила у ворот. Саид так и не произнес ни слова после ее признания, но напряжение в его плечах заметно спало. Он не заглушил мотор, и в этот момент Залина едва слышно попрощалась, и вышла из машины.
Когда Залина переступила порог дома, тяжелый воздух гостиной, казалось, ударил её в грудь. Вся семья была в сборе — лица были каменными, а взгляды жалили, как осы. В центре, подобно грозному судье, стоял отец. Его кулаки были сжаты, а на лбу вздулась вена от сдерживаемого гнева.
— Как ты смеешь?! — его голос громом прогремел под высокими потолками. — Насколько долго ты собираешься пропадать? Ты теперь взрослая стала?, а ведешь себя как девчонка, у которой нет ни стыда, ни совести! Ты позоришь это имя, не возвращаясь домой вовремя и не отвечая на звонки. Где твоё воспитание? Где твоё уважение ко мне?!
В комнате воцарилась звенящая, удушливая тишина. Мать отвела глаза, братья сурово молчали, ожидая, что Залина, как обычно, склонит голову. Но что-то внутри неё окончательно надломилось в этот вечер.
Она подняла голову, и в её глазах не было ни капли страха — только бесконечная, выжженная пустота.
— Уважение? — тихо, но отчетливо переспросила она. — Ты спрашиваешь про уважение к отцу?
Она сделала шаг вперед.
— У меня нет отца, — выплюнула она каждое слово прямо ему в лицо. — Тот человек, которого я любила и уважала, умер в тот день, когда ты решил использовать меня как товар. Мне не нужен такой отец, который просто взял и продал меня , как вещь на рынке!
Отец замахнулся, ошарашенный такой дерзостью, но Залина даже не вздрогнула.
— Бей, — прошептала она, и в её голосе послышались слезы вперемешку с горьким смехом. — Это единственное, что ты еще можешь сделать. Ты продал мою жизнь , так что теперь я не твоя проблема. Ты сам лишил себя дочери.
Она развернулась, чтобы уйти, оставив отца стоять с поднятой рукой в окружении семьи, которая впервые увидела в ней не покорную жертву, а человека, которому больше нечего терять.
Когда дверь в комнату захлопнулась, отрезая их от тяжёлой атмосферы в гостиной, Залина наконец смогла выдохнуть. Её руки всё ещё мелко дрожали. Она быстро переоделась в домашнюю одежду, стараясь не смотреть в зеркало, чтобы не видеть собственного бледного отражения.
Схватив телефон, она первым же делом набрала Мари. Та ответила после первого же гудка.
— Мари, э— быстро проговорила Залина, присаживаясь на край кровати. — Послушай, завтра ... ты должна прийти ко мне. Прямо домой.
— Залина? Ты в порядке? Голос какой-то странный... — Мари зазвучала уже не сердито, а по-настоящему напуганно.
— Я всё объясню, когда будешь здесь. Мне нужно столько всего тебе рассказать... Нам нужно многое обсудить, понимаешь? Саид, братья, мне нужно многое рассказать , чувство такое , что за эти несколько дней прошло пол жизни. Больше я не могу это в себе держать. Пожалуйста, приди.
— Конечно, я буду. Ближе к обеду буду у твоих ворот, — решительно ответила подруга.
Залина сбросила вызов и уронила телефон на одеяло.