Глава седьмая
Тигран( средний брат)
Саид оттолкнулся от стены и рывком распахнул дверь. Хватит сентиментальности. Хватит вдыхать этот чертов аромат и чувствовать себя виноватым. Он — Саид, и в этом доме всё будет по его правилам.
Он вошел в комнату медленно, хищно, сокращая дистанцию, пока она не оказалась прижата спиной к холодному оконному стеклу.
— Смелая стала? — его голос вибрировал от низкого, опасного торжества. — Думаешь, твои красивые речи про «кусок льда» меня задели? Ты забываешься. Ты говоришь о достоинстве, но сама стоишь в моем доме, в вещах, которые купил твой отец на мои деньги. Ты — товар, который вернули по гарантии, и я единственный, кто согласился его забрать. Твои братья? Они продали тебя за возможность сидеть в кожаных креслах. Твоя мать? Она предпочла твой ад своему банкротству. Ты никому не нужна, кроме этого контракта.
Он видел, как она побледнела. Его слова били точно в цель, в самые вскрытые раны.
— Ты думаешь, что ты выше меня? — Саид наклонился к самому её уху, обжигая дыханием. — Нет. Ты такая же грязь, как и все в этой сделке. И когда наступит та самая ночь, ты будешь молить меня о капле внимания, просто чтобы не чувствовать себя такой ничтожной и брошенной всеми.
Он замолчал, ожидая новой колкости. Но ответа не было.
Вместо слов он увидел то, чего так жаждал: её оборона рухнула. По её щеке медленно, одна за другой, покатились крупные, бесшумные слезы. Она не всхлипывала, не закрывала лицо руками — она просто смотрела на него глазами, полными такой невыносимой, выжженной боли, что Саиду на секунду стало трудно дышать.
— Добился своего? — прошептала она, и её голос надломился. — Теперь ты чувствуешь себя мужчиной?
Саид победно усмехнулся. Внутри него вспыхнуло дикое, темное удовлетворение. Он сломал её. Он вернул контроль. Он заставил её плакать.
— Вот теперь я тебя узнаю, — бросил он и, развернувшись, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Он спустился вниз, налил себе виски и сел в кресло, смакуя триумф. Но триумф длился недолго. Через десять минут он услышал тихий звук открывающейся входной двери. Саид замер.
Он бросился в холл. Дверь была приоткрыта, а на улице, в свете фонарей, мелькнул её хрупкий силуэт. Она уходила — без сумки, в одном легком платье, просто в никуда, в холодную ночную тьму.
Саид застыл на пороге. Внезапно его «победа» на вкус оказалась как яд. В груди всё сжалось от странного, липкого предчувствия. Она не просто ушла из комнаты — она уходила от него, из этого мира, и в её походке было что-то окончательное.
Напряжение сковало его тело. Куда она пойдет? В этом городе у неё никого не осталось.