Соседи.
Утро началось с грохота.
Рин подскочила на кровати, сердце ушло в пятки. В коридоре что-то упало, следом раздалась приглушённая ругань.
- Твою ж... - донеслось из прихожей.
Она вылетела в коридор и застыла.
Мелло стоял посреди прихожей, держась за стену, а на полу валялась её любимая напольная вешалка, которую она купила на распродаже три года назад.
- Ты что творишь?! - взвыла Рин.
- Она неудачно стояла, - процедил он сквозь зубы, потирая ушибленный бок.
- Она стояла там десять лет!
- И все десять лет мешала проходу.
Рин подошла ближе, отодвинула его плечом и попыталась поднять вешалку. Та не поддавалась - видимо, развалилась окончательно.
- Ты сломал мою вешалку, - сказала она убито.
- Я освободил проход, - поправил он.
Она резко обернулась и ткнула его пальцем в грудь. Он поморщился - палец пришёлся аккурат в область раны.
- Слушай сюда. Если ты ещё раз тронешь что-то в моей квартире без спроса, я тебе вторую дыру в боку проделаю, только на этот раз навылет.
Он смотрел на неё долгим взглядом, но промолчал. Потом просто развернулся и пошёл на кухню.
Рин выдохнула и уставилась на останки вешалки.
- Чёрт, - сказала она вслух. - Я её правда любила.
---
На кухне Мелло уже сидел на подоконнике - это стало его привычным местом. Отсюда был виден двор, подъезд, парковка и часть улицы. Он мог контролировать периметр и одновременно пить дурацкий кофе, который Рин заставляла его пить каждое утро.
Рин возилась у плиты, готовя завтрак. Яичница, тосты, странная зелёная масса из овощей, которую она называла «витаминами». Мелло уже перестал спорить и просто ел. Это было проще, чем каждый раз доказывать, что он не нуждается в её заботе.
Хотя... может, и нуждался.
Он отогнал эту мысль.
- Иди есть, - позвала она, ставя тарелку на стол.
Он слез с подоконника и сел напротив.
Ели молча. В квартире было тихо, только часы тикали на стене. Мелло всё равно косился на окно. Рин это бесило, но она уже поняла, что спорить бесполезно.
- Ты когда-нибудь расслабляешься? - спросила она, жуя тост.
- Нет.
- Совсем?
- Совсем.
Она отпила кофе.
- Должно быть, утомительно - всё время ждать нападения.
- Привык.
- Это не ответ.
Он поднял на неё глаза.
- Для таких, как я, безопасно не бывает. Есть только «менее опасно» и «более опасно». Сейчас - «менее опасно». Но это не значит, что можно расслабиться.
Рин хотела возразить, сказать что-то про то, что он теперь не один, что она поможет, что...
В дверь позвонили.
Звук резанул по тишине, как нож.
Мелло мгновенно изменился. Он напрягся, как струна, глаза сузились, рука потянулась под футболку - туда, где обычно лежало оружие. Но оружия не было. Пистолет лежал в тумбочке у кровати Рин.
Он перехватил её взгляд и одними губами спросил: «Кто?»
Рин пожала плечами. Она не ждала гостей.
Второй звонок. Настойчивее.
- Рин! Ты дома? - раздалось из-за двери. - Это тётя Зина с третьего этажа!
Рин выдохнула.
- Соседка, - шепнула она. - Пожилая, любопытная, безобидная.
Мелло не расслабился. Он встал и бесшумно переместился в коридор, в мёртвую зону у двери. Рин закатила глаза, но спорить не стала.
Она открыла дверь.
На пороге стояла тётя Зина - полная женщина лет шестидесяти с боевой раскраской на лице и тарелкой пирожков в руках.
- А я смотрю, свет у тебя горит, а ты не показываешься! - с порога начала она. - Не заболела? А это что за звуки были ночью? Я слышала, как будто что-то упало. И вообще, я в окно видела, какой-то парень к тебе заходил! Ты чего молчишь?
Рин улыбнулась самой невинной улыбкой.
- Всё нормально, тёть Зин. Просто... ну, у меня знакомый приехал. Погостить.
- Знакомый? - соседка вытянула шею, пытаясь заглянуть за плечо Рин. - А что ж я его раньше не видела? И чего это он не выходит? Стесняется?
Рин поняла, что отступать некуда. Она посторонилась.
- Выходи, - позвала она.
Мелло вышел из-за угла.
Выглядел он... как человек, который только что вылез из-под колёс грузовика. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, на скуле синяк, под футболкой угадываются бинты. Он попытался изобразить дружелюбную улыбку, но вышло скорее хищное оскаливание.
- Здрасьте, - сказал он хрипло.
Тётя Зина окинула его взглядом с ног до головы. Пауза затягивалась.
- А чего это ты такой побитый, милок? - спросила она наконец.
Рин замерла.
- Упал, - выдал Мелло без запинки. - Помогал продукты нести, поскользнулся на лестнице. Неудачно.
- На лестнице? - тётя Зина прищурилась. - А чего ж ты тогда вчера заходил, если сегодня падал?
Мелло моргнул. Рин лихорадочно соображала.
- Он вчера только приехал, - выпалила она. - А сегодня пошёл в магазин со мной и... ну, упал. Не повезло.
Тётя Зина переводила взгляд с одного на другую. Потом вздохнула и сунула Рин тарелку с пирожками.
- Ладно, ваши дела. Но пирожки ешьте, я с мясом пекла. А ты, милок, поправляйся. И смотри, чтоб Рин не обижал, а то я за неё знаешь как? - она погрозила ему пальцем.
- Не обижу, - пообещал Мелло с каменным лицом.
Тётя Зина наконец удалилась, пообещав зайти завтра с вареньем.
Рин закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.
- Ну и видок у тебя, - выдохнула она.
- А что не так?
- Ты выглядишь так, будто с войны вернулся.
- Я и вернулся.
Она посмотрела на него, потом прыснула.
- Ты бы видел своё лицо, когда она про лестницу спросила.
- А ты бы видела своё, когда она про пирожки говорила.
Она фыркнула, потом начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, потом уже почти истерически.
- Ты... ты невыносим...
Он закатил глаза, но она заметила - уголки его губ дёрнулись.
- Вставай, - сказал он. - Пирожки есть будем.
- Ты серьёзно? Сейчас?
- А что? Она их пекла, между прочим. Я таких пирожков лет десять не ел.
Рин моргнула, потом фыркнула снова и пошла за ним на кухню.
---
Пирожки оказались и правда вкусными. Мелло съел четыре штуки, несмотря на то, что ворчал, что они слишком жирные. Рин пила чай и наблюдала за ним.
- Расскажи про приют, - вдруг сказала она.
Он замер с пирожком в руке.
- Зачем?
- Просто интересно. Ты сказал, там была женщина, похожая на тётю Зину.
Мелло молчал долго. Рин уже думала, что не ответит.
- Убиралась, - сказал он наконец. - Пожилая, полная, вечно лезла с разговорами. Спрашивала, как дела, не замёрзли ли, не голодны ли. Мы её ненавидели.
- Почему?
- Потому что она напоминала, что мы - дети. А нам нельзя было быть детьми. Нас готовили быть преемниками. Инструментами.
Рин слушала молча.
- А сейчас?
- Что сейчас?
- Что ты чувствуешь к ней сейчас?
Мелло посмотрел в окно.
- Сейчас понимаю, что она просто хотела, чтобы мы были людьми. А мы не умели.
Тишина повисла в кухне.
Рин вдруг протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он дёрнулся, но не отдёрнул.
- Ты человек, Мелло, - сказала она тихо. - Просто забыл об этом.
Он смотрел на их руки. Её пальцы - тонкие, тёплые. Его - сбитые, в шрамах.
- Я не знаю, как им быть, - признался он.
- Научишься.
Он поднял на неё глаза.
- Ты так в этом уверена?
- Нет, - честно ответила она. - Но попробовать стоит.
---
Ночью Рин проснулась от того, что в квартире было слишком тихо.
Она вышла на кухню.
Мелло сидел на подоконнике, смотрел на улицу. В темноте его фигура казалась призрачной.
- Опять не спишь? - спросила она, садясь рядом.
- Не могу.
- Из-за соседки?
- Из-за всего.
Она зевнула, поджала ноги и уставилась в окно. За стёклами горели редкие фонари, где-то лаяла собака.
- Ты хорошо держалась сегодня, - сказал он вдруг.
- Спасибо.
- Правда. Я думал, ты проколешься.
- Я тоже думала, что проколюсь. Особенно когда она про лестницу спросила.
Он хмыкнул.
- Это было близко.
- Знаю. Но уже поздно.
Они помолчали.
- Рин, - сказал он тихо.
- Ммм?
- Спасибо. Что не сдала.
Она повернула голову и посмотрела на него. В темноте его глаза казались почти чёрными, но в них не было той пустоты, что раньше.
- Я же сказала - мы в этом вместе, - ответила она. - Пока ты здесь, ты под моей защитой.
- Это пока. Потом ты пожалеешь.
- Посмотрим.
Он хотел возразить, но она вдруг зевнула, спрыгнула с подоконника и потянулась.
- Иди спать. Завтра будет новый день.
Он смотрел, как она уходит в комнату.
- Рин, - окликнул он.
Она обернулась.
- Спокойной ночи.
Она улыбнулась в темноте.
- Спокойной ночи, Мелло.
Дверь в комнату закрылась.
Он остался на подоконнике, глядя в ночное небо.
И впервые за долгое время почувствовал что-то, чему не мог подобрать названия.
Что-то тёплое. Что-то, от чего не хотелось убегать.